Чтение онлайн

Не без труда, но я все же нашла родственников Суханова – его племянница Ирина Суханова работает в магазине «Цветы» на проспекте Ленина, и живет она сейчас в квартире знаменитого дяди. Я спросила Ирину, слышала ли она что-нибудь про приезд культового советского поэта в нашу северную столицу, не то в 70-х, не то в 80-х годах прошлого века. Но Ирина сообщила, что она была ребенком-подростком, когда дядя жил в Якутске и почти ничего не помнит. Зато у женщины оказалась при себе уникальная книга – «Записки архитектора» Наримана Валентиновича Суханова, он успел написать ее в Москве, точнее в Подмосковье, сидя на своей даче. Книга вышла в 2008 году, в столичном московском издательстве и в Якутск передали только один экземпляр. В столице жизнь и карьера Наримана Валентиновича Суханова сложилась весьма удачно – в течение почти 10 лет он работал первым заместителем Председателя Госстроя РСФСР, был также Главным архитектором БАМа. Но на пенсии он очень заболел, даже лишился ноги, и написание мемуаров для него было лучшим лекарством, таблеткой от депрессии. Для Ирины Сухановой эта книга – раритет, живое напоминание об известном родственнике, она не разрешила мне ее взять к себе домой и я читала книгу, сидя в ее цветочном магазине, читала просто взахлеб – это славный бестселлер о советском времени.

В «Записках архитектора» я нашла то, что искала. Андрей Вознесенский, действительно, прилетал в Якутск – это случилось летом 1977 года, в аэропорту его встретил его друг и однокурсник Нариман Суханов, поэт читал стихи в Русском театре и в аудиториях ЯГУ, на ступеньках театра и университета он устроил настоящую автограф –сессию, надписывая журнал «Знамя» за 1973 год со стихами, посвященными Нариману. Нариман Валентинович подарил поэту конверт, в котором лежали волосы со шкуры мамонта. Так что народная молва на сей раз почти ничего не исказила.

Спокойные, застойные 70-е, расцвет СССР. Папа проработал 14 лет председателем Обкома профсоюза транспортных рабочих республики. В СССР профсоюз был огромной созидательной силой, он реально делал много для простых, рядовых тружеников. Папа строил пионерлагеря, детские сады, санатории, читал лекции о важности проведения и организации социалистического соревнования. А как он обожал собирать шоферов, таксистов на профсоюзные собрания и беседовать с ними о жизни, узнавать об их нуждах, переживаниях! Крепко уважал настоящих работяг-шоферов, которые жить не могли без заснеженных колымских трасс, туманов в окне, терпкого запаха кофе из термоса. Был у него один такой соратник – Виктор Феофанович Паутов.

Я снова достаю папины записи. «На стандартном белом листе я пишу о нестандартных судьбах», – рассуждал папа. Прямо как Евтушенко, только в прозе. Великий поэт когда-то сказал стихотворно: «Людей неинтересных в мире нет. Их судьбы – как истории планет. У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее». В главе « Крепче за баранку держись, шофер!» папа написал про то, как работал в профсоюзе транспортников и как связали его извилистые пути-дороги судьбы со многими славными людьми:

«…В этой шоферской главе я хочу вспомнить о людях хороших. Я таких много знавал. Где же вы теперь, «друзья-автополчане»?! Все автотранспортные коллективы советских времен, когда я работал председателем обкома профсоюза «Автотрансшосдор», были мощными и люди, которые их возглавляли, были крепкими и энергичными. «Гвозди бы делать из этих людей. В мире бы не было крепче гвоздей». Вот смотрю на фото, на котором стоим мы вдвоем: шофер-работяга Виктор Паутов и я. XIV съезд профсоюзов, Москва, 24-25 февраля 1982 года. У Виктора Феофановича на лацкане пиджака – ордена, а мой отглаженный пиджак в то время был осчастливлен только скромным значком – «Отличник социалистического соревнования». Но я этот значок любил, всегда носил. Правда, дома у меня лежала медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне, 1941-1945 гг.», я получил ее, когда был еще мальчишкой, очень ей дорожил. Одевал только на День Победы. А еще я любил почему-то носить медаль отца, Ивана Венедиктовича Подойницына – «За победу над Японией». Я всегда гордился тем, что мой отец в войну с Японией ушел на Мукден, который и в Русско-Японскую, и в Советско-Японскую был знаменит и кровопролитен, а в Великую Отечественную войну мой отец Иван Венедиктович Подойницын – служил старшиной Военно-санитарного поезда, что стоял в Куйбышевке-Восточной. Но вот сейчас, когда я пишу эти строки, в марте 2011 года, на моем флотском пиджаке уже красуется 40 орденов и медалей, которые я заслужил своим честным трудом в Якутии…

Виктор Феофанович Паутов ходил в архи дальние рейсы, на тысячи километров, от Якутска через Алдан, Чульман – до станции Сковородино, моей малой родины. Я любил эту дорогу, потому что именно по ней я приехал свыше 50 лет тому назад из Читинской области на Север, в Якутск – со своей молодой супругой Екатериной Кутовой, одним полупустым чемоданом и щенком, которого нам подарили по пути. А Феофаныч рассказывал мне об особенностях каждого рейса, и о том, как его принимали в сельских и поселковых столовых. Впрочем, столовых тогда было не очень много по трассе. Чаще Паутов делал себе пельмени на примусе, внутри своей кабины.

С именем Паутова связано замечательное начинание шоферов города Якутска и республики. В начале 1974 года он дал слово: за два оставшихся до конца девятой пятилетки года записать на свой счет миллион тонна-километров. Так родилось движение «миллионеров». Да, мой друг Феофаныч был нашим, советским «миллионером»! Его обязательства многим казались несбыточными. «Это невозможно сделать на ЗИЛ-130!» – говорили скептики. Паутов водил ЗИЛ-130 – колесил на машине с прицепом по горным трассам, с крутыми поворотами, затяжными подъемами. Прибавьте сюда наш северный туман да пятидесятиградусный мороз. И размывы после дождей прибавьте …

Паутов не мог без дороги. Он каждый раз намечал и покорял новые рубежи, посвященные съездам партии, профсоюзным съездам, красным дням календаря. Помню, вернулся из рейса, позвонил мне доложил, отдохнул день и собрался обратно. Надо было подарить родине к 60-летию Великого Октября очередной миллион тонно-километров. Паутов вел свой ЗИЛ-130 по Амуро-Якутской магистрали уверенно и достойно, но никогда не лихачил, он даже медленно ездил, удивительно, как успевал так много «намотать километров», кстати, дорога пролегала рядом с железнодорожным полотном. Тогда строили БАМ. Паутову посчастливилось увидеть тепловоз на якутской земле – даже дату точную помню, это было 19 декабря 1976 года. Он был из тех, кому везло в пути.

Коротков Вячеслав Михайлович руководил автоколонной 1366, самым крупным автопредприятием в Якутске, и даже, может быть, во всей Якутии. Хотя, возможно, я чуть преувеличиваю, у алмазников, в Мирном были фирмы и покрупнее. Впрочем, все по порядку. Короткова я по-особому любил, потому что он – мой земляк, родом из Читинской области, такой же, как и я, гуран. И было еще одно удивительное совпадение в нашей судьбе – мы оба учились в Благовещенске, только я в БРУ, Благовещенском речном училище, а Вячеслав – в Амурском политехническом техникуме. Но тогда, в юности нам встретиться было не суждено, потому что я окончил БРУ, уехал по распределению на реку Лену, в Якутск, и только пару лет спустя этого Вячеслав приехал учиться в свой АПТ, пошел по моим стопам – ходил в тельняшке, мечтал через Амур махнуть в Китай, что, впрочем, один раз и осуществил, танцевал с девушками на танцплощадках и др. . Коротков был мужик-богатырь и везучий по жизни. Ничего и никого не боялся, шел напролом во всех делах и почти всегда побеждал. Когда он по окончанию Сибирского автодорожного института приехал по распределению в п. Полярный Мирнинского района, с ним произошел такой случай: он предотвратил возгорание в машине, спасая людей – у него обгорели волосы, лицо, порох взорвался в руках, но он выжил и достаточно быстро пришел в себя, даже следов не осталось. Как-то он два пальца обрезал циркулярником, нисколько не растерялся, положил их в лед, не теряя времени отправился к врачу-травматологу и тот ловко пришил пальцы. Увечья также не осталось. Вячеслав пережил туберкулез, рак и прочие «неприятности». Но главное было, конечно, в том, что Коротков был рисковым мужиком, и в жизни, и на работе – трудился честно, всего себя отдавая делу, был главным инженером СУ 888, руководителем автоколонны 1366 (с 1982 – по 1995 – уточнение автора повести). Одна из самых крупных строек автоколонны – взлетная полоса аэропорта Якутск, это была ударная стройка одной из пятилеток.

Коротков, как все советские начальники, сосредотачивал все свои силы на выполнение планов пятилетки – это было законом. Коротков был иногда весьма жесток со своими подчиненными, но он не признавал лентяев, халтурщиков. Некоторые считают, что советским начальником было работать не так трудно – государство всегда помогало. Но это, конечно, не совсем так – помню, как Вячеслав Михайлович боролся за экономию нефтепродуктов, как установил личный контроль каждого водителя за расходованием топлива, сколько сил потратил на восстановление авторемонтных мастерских, как с трудом добывал на это деньги и др.

Я считал Короткова мужиком-богатырем, которому все трудности по плечу. Но одну ситуацию в жизни он все же не смог «победить» – когда в 2010 году скончалась его любимая супруга Людмила, он растерялся, сник, никак не мог найти себя… Да и советские времена уже прошли, стройки отгремели – и стержень жизни был, увы, утерян…»

Середина 80-х годов ХХ века – 2008 год. 22 года, 5 месяцев и 5 дней отец проработал директором Государственного Русского Академического Ордена «Знак почета» драматического театра им. А.С. Пушкина (такие подсчеты он осуществил в своем дневнике). На пенсию ушел в 80 лет. Начал карьеру конюхом в 14 лет, в своей родной деревне Албазино Читинской области, а завершил славный трудовой путь в должности директора театра, в весьма почтенном возрасте. Отметим, что отец открыл первую страницу своей удачной театральной истории, своего бенефиса длиною почти в двадцать лет, будучи уже пенсионером – а мог бы почивать на лаврах дома. К тому времени он уже немало сделал, о чем мы написали выше, но отец согласился на предложение возглавить театр, которого в тот момент, в 1986 году в физическом смысле слова… просто не было. Театр сгорел, вместо театра в центре Якутска возвышались руины. Эти «останки уснувшего, но когда-то бушевавшего Везувия» стояли в центре города достаточно долго, искали хорошего хозяйственника и в то же время творческого человека на место директора. И нашли моего отца, который удачно совмещал в себе эти главные качества.

Как отцу удалось восстановить театр из пепла, отстроить новое, нарядное здание с хорошей, современной сценой, большим залом? История про театр вообще достойна отдельного рассказа, если не целой книги. Но расскажем про истоки, то есть про строителей театра. Вот что об этом писал сам отец в своих манускриптах: « Итак, я стал «директором Помпеи»… Левой стены у здания фактически не было, груда кирпича и искореженного металла… Начались мои поездки на Малый БАМ в поисках строителей: Якутск-Нерюнгри, Нерюнгри-Якутск. Добрался я и до Тынды, мэром Тынды тогда трудился Марк Борисович Шульц, мой товарищ по профсоюзу автомобилистов и дорожников. Я всегда считал, что этот умный, начитанный еврей, даже рафинированный, Марк Борисович Шульц вернется в свою Москву после того, как Большой БАМ пустят в эксплуатацию. У него была квартира в центре Москвы. И каково же было мое удивление, когда я вновь обнаружил Шульца, в конце 80-х в Тынде! Я понял, он сердцем и душой крепко прикипел к северу. Вначале у Шульца была цель построить БАМ, железнодорожную ветку, то есть принять в этом деле посильное участие, а теперь, в 80-х ему уже надо было сделать столицу БАМа, Тынду красивым, современным городом, со всеми подобающими инфраструктурами (Марк Шульц проработал мэром Тынды 18 лет и был официально признан старейшим мэром России – уточнение автора повести). В общем, я и к нему ездил советоваться. Дело кончилось тем, что театр стало реконструировать, а можно сказать, и строить заново мощнейшее в то время строительное управление «Гражданстрой» комбината «Якутуглестрой», которое возвело небоскребы в тайге, то есть новый город Нерюнгри. Начальником строительства театра был назначен «матерый бамовец» – Олег Пухкалов. Он вместе со своей супругой Ниной в свое время строил Беркакит, там же у них была громкая свадьба. То, что я нашел Пухкаловых, было большой удачей. Они возвели театр в рекордные для нашей республики сроки: с июня 1986 по апрель 1989 год.