Чтение онлайн

— Да… да-а!.. — согласился Мажесте. — Но чем?

— Превосходно! Ты немного разговариваешь, но и времени даром не теряешь! Это хорошо! Так давай готовить наше «бикондо» сами, раз никто не хочет приготовить его здесь для нас. Но прежде всего я желал бы знать, что мы здесь будем есть? Ведь не из револьвера же мне стрелять по этим птицам, что там копошатся в ветвях! Но что же делать? Как добыть пищу? Чем кормиться, пока дойдем до моря?

Между тем Мажесте не бездействовал во время этого монолога, из которого он не понял ни единого слова. Окинув внимательным взглядом окружающие деревья и растения, он проворно вскарабкался на большое дерево с широкими, глубоко вырезанными листьями, на котором висели твердые плоды величиной с кокосовый орех или яйцо страуса, и сбил несколько таких плодов, которые грузно упали на землю.

— Да я знаю, что это! — воскликнул Фрике. — Это плоды хлебного дерева!

Между тем негритенок, не говоря ни слова, спустился на землю с проворством обезьяны и затем, сложив в груду сбитые им плоды, точно запасные артиллерийские снаряды, стал вновь взбираться на другое дерево.

Фрике не мешал ему.

Если он не был знаком, с точки зрения ботаники, с artocarpus ineisa, то отлично знал его с точки зрения гастрономии, и этого для него было достаточно. [11]

Тем временем новый запас другого рода плодов градом посыпался с дерева в траву.

— Ну, на этот раз ты меня не проведешь, друг мой! Эти бомбочки мне знакомы, — сказал Фрике. — Что ты хочешь делать с этими тыквами? Ты очень любезен, но напрасно стараешься. Или ты хочешь шутки шутить?

Фрике отлично знал, что это за тыквы: это были плоды баобаба, весьма невкусные и пригодные разве только тогда в пищу, когда человек умирает с голода и ничего лучшего нет. А потому он положительно не понимал, зачем его друг вздумал добывать эти плоды, рискуя сломать шею.

Но Мажесте, шустрый, как черт, выточенный из черного дерева, молча взял нож у Фрике, срезал им небольшой сук, тщательно обчистил его и затем заострил один конец. Выбрав сухой ствол, валявшийся на земле, он сделал в нем небольшой надрез, вставил в него заостренный конец сука, накрыл это место сухим мхом и принялся быстро-быстро вертеть между ладонями вырезанный из сука колышек.

— Ага… Прекрасно! Ты хочешь развести огонь!.. Надеюсь, что не для того, чтобы погреться! — засмеялся Фрике, но тем не менее стал собирать вокруг сухой валежник.

— Но что же мы станем жарить? Ведь если ты разводишь огонь, так уж, наверное, знаешь, для чего; впрочем, ты здесь у себя дома!

Вскоре вследствие усиленного трения ствол и сухой мох загорелись, а за ними и валежник. Получился настоящий большой костер.

— Однако хотелось бы мне знать, ради чего ты так стараешься! — проговорил Фрике. — Кажется, мы здесь не рискуем отморозить ноги, а каштаны еще не поспели!..

Между тем Мажесте искусно разделял надвое тыквины баобаба и проворно вычищал пальцами мякоть, отчего у него получились две тарелки или, вернее, два блюда.

— Ну, ну… теперь я понимаю, тебе понадобилась посуда к нашему столу. Так бы и сказал!

Но Мажесте не говорил ни слова, зато старался трудиться за четверых.

Теперь у него было четыре плоских блюда, каждое из которых могло вместить около трех бутылок жидкости. Подбежать к четырем большим деревьям, сделать на каждом по глубокому надрезу на высоте тридцати сантиметров от земли и подставить под эти надрезы свои блюда было для Мажесте делом одной минуты. Из надрезов тотчас же потекла молочно-белая жидкость.

Затем, вернувшись к хлебному дереву, негритенок разрезал крупные круглые плоды, только что сорванные им, и стал нарезать ценное содержимое этих плодов ломтями толщиной в руку. Получилась довольно плотная белая масса, несколько похожая на отварной картофель.

Эти ломти он разложил на уголья и дал им слегка поджариться, причем в воздухе распространился приятный аромат хлеба.

— Браво! — воскликнул восхищенный Фрике. — Ты, право, настоящий повар! Отыскал и хлеб, и молоко в диком лесу! Действительно, это очень любезно с твоей стороны. Знаешь ли, когда я выходил из театра Порт-Сен-Мартен и мечтал о кругосветном путешествии, то никогда не думал, что это будет так весело и забавно! Мы с тобой словно два Робинзона! — говорил молодой парижанин с полным ртом, уплетая поджаренные сухарики и запивая их молоком, то есть соком масляного дерева, с аппетитом, какой дают восемнадцатилетний возраст, усиленная скачка и спокойная совесть.

Мажесте также не отставал от него, он был в восторге, что его белый брат нахваливает его.

— А знаешь ли, милейший, что ты удивительно находчив? Ведь без тебя я пропал бы здесь с голода, а между тем одному Богу известно, насколько я был изобретателен в Париже, чтобы сыскать себе пропитание. Правда, там уже ты попал бы впросак! Ты не сумел бы, пожалуй, найти даже табачную лавочку, если бы тебя пустить одного… Но все равно, если бы доктор и месье Андре были здесь, они бы тоже, наверное, сказали, что ты славный паренек.

— Доти… Адли!.. — вздохнул чернокожий мальчуган.

— Да… и у тебя щемит сердце оттого, что мы их потеряли… Ну да и я не рад… да что поделаешь?! Но не беспокойся, мы их найдем! Два таких смельчака, как мы с тобой, да чтобы не сумели их разыскать!.. Нет, видишь ли ты, земля слишком мала для того, чтобы это могло случиться… Кроме того, все идет как нельзя лучше! Теперь мы сыты, пойдем, вздремнем хорошенько, а когда выспимся, то направимся вниз по течению реки. Это непременно выведет нас куда-нибудь и, всего вероятнее, к морю. Однако, прежде чем лечь спать, вырежем себе каждый по здоровой дубинке; это вернейшее и необходимейшее средство против змей всех цветов и размеров, какими изобилуют эти леса. У меня до сих пор еще не совсем поправилась нога после укуса желтенькой злючки, но что поделаешь?!

Молодые люди закусывали всего на расстоянии четырех-шести метров от того места, где упал слон. Они вернулись теперь к тому месту реки, где он лежал, но так как с того времени прошло уже более трех часов и время клонилось к вечеру, то они сочли неблагоразумным глядя на ночь пускаться в путь. Лучше было спокойно проспать ночь, чем подвергаться риску встреч с разбойниками или дикими зверями.

После довольно продолжительного отдыха на берегу реки они решили соорудить себе гнездо или помост в ветвях баобаба, и Фрике, как истый сибарит, не поленился подостлать в свой гамак сухих и мягких трав. Помещение их было удобно и безопасно от диких зверей, которые, привлеченные запахом трупа слона, стали с рычанием бродить вокруг после заката солнца.

Однако, несмотря на этот страшный и зловещий вой голодных зверей, наши друзья проспали всю ночь как убитые.

Как только первые лучи зари позолотили верхушки деревьев, в два прыжка они очутились на земле.

— Ну а теперь в путь! — воскликнул Фрике, предусмотрительно засунув в капюшон своего бурнуса несколько поджаренных ломтей плодов хлебного дерева.