Чтение онлайн

Четыре дня прошло с тех пор, как мы оставили обоих французов спящими в гамаках на вершине небольшой возвышенности среди пампы.

Друзья скакали без устали, но вопреки расчетам Буало и несмотря на быстроту коней, оставили за собой за это время сравнительно небольшое расстояние: они находились теперь всего в ста восьмидесяти километрах от того места, где так жестоко проучили гаучо из саладеро. И этому есть причины: они следовали в направлении, которое приходилось им постоянно изменять, а отсутствие точных инструментов мешало установить, на какое расстояние они удалились, считая по прежней линии.

Французы намеревались добраться как можно более коротким путем до Сантьяго. Это была заветная мечта Фрике. Поэтому Буало отказался от первоначальной мысли направиться в Санта-де-Барья.

— Видите ли, — говорил весьма убедительно мальчуган, — я почти уверен, что в Сантьяго мы встретим месье Андре и доктора… Я видел и узнал их тогда, будучи на рее невольничьего корабля, когда крикнул им: «Сантьяго!», и уверен, что они слышали меня. А потому, несомненно, они направились в этот город, поняв, что я назначал им место свидания, и будут ждать меня там… У меня была такая мысль: разыскав их, мы все вчетвером двинемся в путь на розыски Мажесте, и, если бы нам пришлось для этого спуститься в ад или взобраться на луну, я все-таки готов поклясться, что мы достигли бы своей цели.

— О да! Вчетвером! — с неподражаемой уверенностью в себе соглашался Буало, никогда ни в чем не сомневавшийся. — Вчетвером, конечно, добьемся, чего хотим… Но, черт побери!..

— А что такое?

— А то, что ведь существует три города Сантьяго… Сантьяго на Кубе, где идет и теперь еще торг неграми, затем Сантьяго, столица Чили, и, наконец, Сантьяго-дель-Эстро в Аргентинской республике.

— И эти города расположены очень далеко друг от друга? — спросил Фрике.

— Два последних не особенно далеко, но Сантьяго на Кубе находится на Антильских островах; это черт знает где!

— Ну так отправимся прежде всего в Сантьяго, столицу Чили; не может быть, чтобы их там не было… Но если мы все-таки не найдем их там, то отправимся на Кубу… Не так ли?

— Как хотите! — соглашался Буало, чрезвычайно покладистый в тех случаях, когда дело шло об оказании кому-нибудь помощи или о каком-либо добром деле.

И вот после многих отклонений в ту или другую сторону приятели свернули на восток, оставив справа Кокговейру, и достигли берегов Ибикюи, одного из притоков Уругвая, в восьмидесяти километрах от Ягуарая, начального пункта строящейся железнодорожной линии на Монтевидео.

Впервые после очень долгого времени жизнь Фрике не была переполнена неожиданными событиями и приключениями. Их путешествие по пампе тянулось так же спокойно и однообразно, как и сама пампа с ее бесконечными волнующимися под ветром травами и палящим солнцем, беспощадно сжигавшим все вокруг.

Путешественники жили охотой; отличное ружье Буало раза три-четыре в сутки давало о себе знать меткими выстрелами. Фрике, если не стал отменным стрелком, то, во всяком случае, был очень сносным кавалеристом. Они намеревались следовать по течению Ибикюи до его впадения в Уругвай и пересечь провинцию по Энтре-Риос (Междуречье), образующую что-то вроде полуострова между реками Уругвай и Парана.

Затем они рассчитывали спуститься по Паране до одноименного города, добраться до Росарио, по железной дороге достичь Кордильер и прибыть прямо в Сантьяго, ее конечный пункт.

Таким являлся план, выработанный Буало. Этой части кругосветного путешествия, предпринятого парижским гаменом, было суждено совершиться довольно прозаично, но зато быстро.

Но постоянные препятствия, везде и во всем преследовавшие бедного Фрике, и на этот раз решили иначе, и целый ряд фантастических приключений и злоключений должен был изменить весь этот так хорошо задуманный план.

О саладеритах не было слышно ни слуху ни духу; и это до известной степени тревожило Буало. Он слишком хорошо знал мстительный нрав южноамериканских метисов, чтобы быть уверенным, что они так легко откажутся от своей мести, и потому принимал все меры предосторожности на случай возможного ночного нападения гаучо, которые могли вдруг появиться как из-под земли.

В ожидании предполагаемого нападения он спутал ноги своих коней, чтобы они не могли далеко отойти от бивуака, соорудил из поклажи что-то вроде редута и раскинул свой лагерь спиной к реке.

Это было весьма разумно. И мы сейчас увидим на практике, что небесполезно изучать, хотя бы даже и в кабинете, стратегию, прежде чем применить эту науку на деле.

Фрике ворочался с боку на бок. Вспомнив с грустью о своих отсутствующих друзьях — докторе, его приемном отце, об Андре, его старшем и горячо любимом брате, и о Мажесте, его чернокожем малыше-братишке, он тщетно старался заснуть. Он вертелся, переворачивался, ругался и ворчал, но ничто не помогало — сон не шел к нему. И немудрено: целые полчища комаров и мошек одолевали его, жалили, кусали, пили его кровь.

Напрасно он расчесывал кожу до крови, — ненасытные насекомые, решив утолить свой аппетит, не оставляли его в покое ни на одну секунду и впивались своими жалами глубоко в тело маленького парижанина.

Буало курил сигареты с невозмутимостью сфинкса. Не то чтобы его кожа больше освоилась с жалами этих ужасных насекомых или была толще, чем у мальчугана, но он хорошо знал, что всякая попытка отогнать их от себя будет совершенно бесполезна.

— Месье Буало!

— Что?

— Они меня буквально раздирают на части, места живого на теле не остается из-за этих проклятых зверюг!

— Что же я могу поделать?

— О, черт! Да у меня больше трехсот тысяч тараканов в моей рубашке!

— Так отправьте ее к вашей прачке и не мешайте мне спать!

— Ах, громы небесные! Если бы у меня была хоть шепотка персидского порошка или если бы их можно было угостить французским боксом, этих мерзавцев!

— Да полно вам сердиться! — унимал его Буало.

— Неужели же они не кусают вас?

— Еще как! Это вы увидите завтра, когда меня всего раздует, как пузырь; но раз ничего сделать нельзя, то не стоит и бесноваться!

— Клопы этакие! — выругался Фрике, вложив в это слово все свое презрение к настырным насекомым.

— Вы несправедливы, сын мой, — заметил Буало, — вы клевещете на клопов. Эти насекомые не имеют ничего общего с несносными обитателями постелей наших парижан и называются они «pullen» за необычайной длины и силы жала. Мы обязаны присутствием этих мелких вампиров соседству реки!