Чтение онлайн

Едва только дымок выстрела из башенного орудия показался на крейсере, как это шустрое трехмачтовое судно, шедшее под ветром, с бакборта, в мгновение ока повернулось и, сильно накренясь на штирборт, стало уходить раньше, чем снаряд успел долететь до него.

Этот маневр был положительно фееричен. Снаряд с «Молнии» шлепнулся в море как раз на том месте, где оно находилось всего за несколько секунд, к сожалению, у него за кормой.

Французские матросы не могли удержаться: крик бешенства и досады невольно вырвался у всех.

— Терпение, ребята! — проговорил командир. — Придет и наша очередь!

— Ну что же! — воскликнул наш приятель Фрике. — Неужели он опять уйдет от нас?!

— Нет, сынок! — возразил за его спиной голос, по которому по несомненному марсельскому акценту сразу можно было признать доктора Ламперрьера. — Будь уверен, что этого не случится! И доказательством может служить то, что это разбойничье судно впервые после долгого времени наконец-то проявило свое настоящее лицо — подняло свой черный флаг!

— Не сомневайтесь, милый Фрике, — подхватил другой, красивый, звучный голос Андре, стоявшего рядом с доктором. — Ведь вам известна его манера, не правда ли? То, что пираты подняли черный флаг, да и сами ответные выстрелы доказывают, что он принимает вызов!

— Тем лучше! Хотя враг силен, как бандит, и ловок, как дьявол, но мы мужественны и отважны, как доблестные воины. И мы победим! — воскликнул доктор. — Отныне конец этому безымянному судну! Да погибнет разбойничье судно!

Громкое «ура!» сопровождало последние слова и завершилось новым выстрелом из орудия.

— Ах, мой бедный маленький братец, увижусь ли я с ним когда-нибудь! — вздохнул Фрике со слезами на глазах.

Между тем и новый снаряд, пущенный с «Молнии», так же не достиг цели, как и предыдущие. Пьер де Галь никогда в жизни не промахивался дважды по простому буйку на большом расстоянии, а теперь он стрелял по судну! И все мимо. Старый канонир побледнел.

Что же происходило на разбойничьем судне?

Флаксхан, командовавший этим черным судном, которое мы уже видели у африканских берегов, когда в него грузили невольников Ибрагима, затем на Атлантическом океане, когда оно затопило и пустило ко дну «Виль-де-Сен-Назэр» и еще когда оно удрало с рейда Вальпараисо, да-да, именно капитан Флаксхан в синей фланелевой куртке флегматично прогуливался по палубе своего судна, покуривая дорогую сигару.

Отвечая односложными словами нашему старому знакомцу, изображавшему уже однажды капитана, марсельцу Мариусу Казавану, этот спокойный американец все видел и все замечал. Экипаж, расставленный по местам, ожидал только его слова или жеста. Это разношерстное сборище негодяев всякого рода и племени было на удивление дисциплинированно, как безупречный экипаж «Молнии».

— Итак, капитан, — проговорил Казаван, — вы намерены уклоняться от его огня, не пользуясь двигателем, и подойти к нему на парусах?!

— И пустить его ко дну! — просто добавил Флаксхан.

— Тэ!.. В таком случае не зевайте, капитан!

— О, это просто ради того, чтобы вымотать их немного нашими маневрами. Впрочем, вы увидите…

Он вынул свои часы. Минуту спустя пороховое облачко первого выстрела с «Молнии» показалось на борту. Ветер, как мы говорили, дул с бакборта.

— Руль на бакборт! — крикнул капитан; голос его звучал, как «глас трубный», и команду выполнили с быстротой мысли. Повинуясь обоюдному действию ветра и руля, судно, так сказать, повернуло на себя и легло сильно на штирборт, продолжая идти вперед в этом положении, и описало полный оборот. В этот момент снаряд с крейсера упал в воду за самой кормой в том месте, где только что находился трехмачтовый парусник.

— Опоздал как раз на две секунды! — сказал Флаксхан все так же флегматично, как будто с крейсера стреляли вовсе не по нему.

Даже Казаван, который на своем веку тоже многое повидал, был поражен.

— Что ни говорите, капитан, а вы искушаете судьбу!.. Сработано было чисто, но признайтесь, это все-таки опасно!

— О, я даже и не рассчитываю увильнуть от всех их снарядов! Несомненно, этот корабль влепит нам известное количество свинца и чугуна в корпус. Но каков будет результат? Мы заткнем дыры, и их труды пропадут даром! Я хочу только доказать, что нет никакой надобности превращать военные корабли в какие-то несгораемые шкафы или железом окованные ящики, которые очень легко потопить, хотя при этом они все же не неуязвимы! Я хочу доказать, что глупо и бессмысленно увеличивать тяжесть судна в ущерб его быстроходности. Это все равно, что посылать пехотинца в бой, обложив его пятьюдесятью килограммами стали! Моя артиллерия почти равна по дальнобойности, но зато этот крейсер не так быстроходен, как мы. Если он подойдет ко мне, то пустит меня ко дну, это несомненно! Но то же самое можно сказать и обо мне. Кроме того, у меня всегда будет больше шансов нанести ему смертельный удар, потому что я быстроходнее!

— Капитан, вы всегда выказывали мне расположение и не раз оказывали честь, спрашивая мое мнение. С другой стороны, вам известно, что я всегда повинуюсь без возражений каждому вашему приказанию и всецело предан интересам ассоциации.

— Прекрасно! К чему же вы это клоните и чего, собственно, хотите, Мариус?

— Я хотел просить вас выслушать меня, и если вы найдете нужным, то дать мне услышать ваш ответ!

— Ну хорошо, говорите!

— Вы меня простите, капитан, но мне кажется, что продолжать дальше эту игру рискованно. Не проще ли уйти от них, подключив нашу машину, или же прямо атаковать врага, пустив в ход все имеющееся в нашем распоряжении вооружение?! Это было бы, кажется, менее рискованно!

— Согласен, милый Казаван, согласен, но вы знаете, что я — игрок. Я вынужден заниматься за счет наших покровителей ремеслом малопочтенным, но очень прибыльным, ремеслом палача, и добросовестно исполняю его; вы это знаете. Но всегда действовать в одних и тех же целях мне кажется скучным, почти отвратительным. Палач, который вешает, колесует и сажает на кол, может, если он любознателен и желает проникнуть в тайны жизни и смерти, заняться чрезвычайно интересными физиологическими опытами. И я, палач-потопитель кораблей, моряк, стоящий вне закона, я тоже хочу для своего личного удовлетворения испытать в маневрах известный прием, чтобы доказать самому себе превосходство и справедливость моей теории… Вот и все! Наконец, я атакую врага серьезного, располагающего всеми средствами защиты, и хочу побить его «щегольски», с «шиком», как вы, французы, говорите!

Как раз в тот момент, когда капитан разбойничьего судна произносил эти слова, Андре на палубе «Молнии» разговаривал о нем.

Дуэль двух судов продолжалась на расстоянии. Выстрелы были не часты, потому что, согласно новейшей морской тактике, рекомендуется пользоваться возможно меньшим числом орудий, поэтому «Молния» до сих пор стреляла только из одного своего башенного орудия. Пират отвечал ей из орудия более мелкого калибра, но громадных размеров, что позволяло удваивать количество зарядного пороха. Его снаряды, чрезвычайно удлиненные, толщиной не больше ноги, летели дальше чем на двенадцать тысяч метров. Разбойничье судно продолжало подходить со штирборта. Оно неслось с быстротой вихря, но затем его нос слегка уклонился в сторону бакборта. Причина этого маневра вскоре объяснилась. Оно намеревалось описать полукруг и с разбегу атаковать «Молнию» в тот момент, когда ее ось будет стоять перпендикулярно к его оси. Но, к счастью, командир де Вальпре не был новичком в военном деле. Он значительно замедлил ход, стараясь подставлять неприятелю свой форштевень, которым он все время угрожал борту разбойника.