Чтение онлайн

Что, кроме указанных уже мною больших млекопитающих, в усурийской стране найдутся еще другие, новые вообще или только для нее — в том я позволяю себе сомневаться. Но, конечно, последующие путешественники отыщут здесь весьма много мелких грызунов и насекомоядных, которые ускользнули от моих поисков: кратковременность моего путешествия и не всегда благоприятные обстоятельства, под влиянием которых я его совершал, заставляют думать, что многие из числа этих зверей, большею частью скрывающихся в норках или подземных ходах, не были мною замечены. Также и из класса рукокрылых, вероятно, пропущены мною многие формы, потому что животных этого класса, летающих только в сумерки и ночью, собирателю весьма трудно добывать.

Рассмотрев перечень указанных мною в усурийской стране млекопитающих, легко увидеть, что мы имеем в ней дело с лесною фауною. Это и не должно казаться странным, потому что здесь общий характер стране дают лесистые горные хребты, тянущиеся в большем или меньшем расстоянии от реки, а обширные луговые степи, впрочем тоже усеянные рощами, представляют, во всяком случае, подчиненное явление.

Если мы теперь сравним фауну млекопитающих усурийского края с такою же фауною прибрежьев Амура, то увидим, что в первой все более и более является южных форм, по мере того, как мы подвигаемся по Усури от устья к истокам. Я разумею здесь формы, которые до сих пор были находимы только в Японии, северном Китае или в других еще более близких к экватору странах, в Гималайском хребте, на Яве, Суматре, и. т. д. Таковы именно: Ursus Thibetanus, Felis undata, Cervus Dama, другой, еще не определенный, вид Cervus, Antilope crispa, Canis procyonoides, Mustela flavigula и Talpa Woogura [84] . Области распространения этих видов, конечно, входят в амурский край из внутренних частей Азии, расширяясь оттуда к северу по долинам больших рек, впадающих в Амур справа — Сунгари и Усури.

Несмотря на прибавление этих южных форм, фауна млекопитающих усурийской долины не лишена почти ни одного из видов, которые были найдены в приамурских странах: в ней недостает только весьма немногих, по преимуществу северных, представителей этого класса, найденных около Амура. Притом виды, общие усурийской долине с прибрежьями Амура, большею частью распространены не только по всему протяжению ее от Амура до противоположного предела, но идут еще далее на юг, за этот предел; таковы именно: медведь, соболь и другие тонкотелые, зайцы, белка, некоторые олени и мн. др. Это далекое проникновение на юг северных форм, а равно и указанное несколько выше совпадение их областей с областями более южных млекопитающих, оба находятся в тесной связи с рельефом, растительностью и климатом тех стран, в которых имеют место.

Упомяну здесь еще одно, весьма замечательное, обстоятельство: на всем протяжении усурийской долины от Амура до противоположного ее конца, следовательно на полосе земли в 5 градусов широты длиною, я мог найти экваториальную границу только одного вида млекопитающих — лося.

Орнитологические выводы, а равно и собирание географических и биологических материалов, служащих для изучения птиц какой-нибудь страны, зависит, как известно каждому путешествовавшему зоологу, от весьма многих обстоятельств, обусловливающих большую или меньшую удовлетворительность результата. Благополучный исход зависит главным образом от того, в какое время посетить страну, предназначенную для исследования. Нет сомнения, что весна и осень, когда совершаются периодические течения птиц — самые выгоднейшие времена года для орнитологических поисков и множества интересных наблюдений. И в особенности это должно сказать относительно Усури, долина которой, широко раскинувшись к югу, служит путем для множества южных форм при перелете их на север. Но для нас почти совсем не существовало этого столь интересного момента, так как мы прибыли в долину Усури уже в июне и, следовательно, долго спустя после полета на север, а должны были покинуть ее в сентябре, когда еще далеко не окончился отлет на юг. Таким образом для наших наблюдений предстоял только короткий промежуток летних месяцев, в которые птицы во время вывода птенцов и линяния удаляются в чащу лесов или на отдаленные озера и другие спокойные убежища, а потому их бывает более или менее трудно наблюдать. Если в нашем перечне нет очень многих птиц, которых a priori должно предполагать здесь, так как они или были замечены прежними наблюдателями на Амуре, близ устья Усури, или известны в соседних странах — так это должно приписать незначительности времени, предоставленного для наших исследований, и вышеупомянутым обстоятельствам. Поэтому наши орнитологические заметки должно рассматривать, как дополнение прежних исследований об амурских птицах, и как материал для будущих работ.

1) Aquila naevia Briss. Орел крикун.

Эта, до сих пор не замеченная на нижнем Амуре порода орлов весьма часто встречается на Усури. Нам приходилось наблюдать ее на всем протяжении пройденной нами полосы от Хабаровки до озера Кенгка. Крикун гнездится здесь в лесах; птенец, виденный нами 12 июля, был уже совершенно на взлете.

Мы не сделали никаких наблюдений о времени прилета и отлета этого орла и можем сообщить только то, что 25-го сентября он еще не отлетел из области устья Усури. Он держится здесь на мелких притоках реки и на отмелях, подстерегает рыб и гоняется за плавающими утками, которые водятся здесь большими стаями. Во время поездки нередко случалось видеть крикунов на одиноких деревьях вблизи нашей стоянки, терпеливо ожидающими нашего отхода, чтобы воспользоваться остатками нашего стола.

2) Haliaetos Albicilla Briss. Орлан белохвост.

У ходзенов по всей Усури: кекча.

Во время нашего слишком трехмесячного путешествия по Усури почти не было ни одного дня, в который бы мы не видали этой птицы: то она кружила в воздухе, то сидела на каком-нибудь высоком дереве на берегу реки, или всего чаще при каком-нибудь озере. Мы думаем, что из дневных хищных птиц она более других распространена по Усури. Нам часто случалось видеть, как она со своего сторожевого поста, для которого она избирает обыкновенно какое-нибудь дерево, бросается на поверхность воды и схватывает свою добычу — какую-нибудь рыбу или водяную птицу. Она гнездится здесь всегда на вершине высокого дерева, то на берегу озера, в котором возможна для нее богатая и легкая добыча, то на высоком скалистом мысу. По рассказам туземцев, она кладет яйца в мае; в гнезде, найденном нами 8 июля на мысе Цифяку, были уже довольно взрослые птенцы, но еще не на взлете, и сверху слышен был их громкий крик. В продолжение этого времени взрослые очень робки и осторожны, вылетают из гнезда и кружатся в воздухе до тех пор, пока не минет опасность. Больших птенцов на взлете мы нашли уже 22-го июля; около этого времени и взрослые делаются уже гораздо доступнее и их легче подкараулить. На озере Кенгка они попадаются также весьма часто и держатся здесь на деревьях, растущих по берегу, с которых слетают на самый берег и кормятся здесь рыбами, выброшенными волнением. В сентябре мы видели их на Усури, невдалеке от отмелей и они преследовали там сазанов, часто плавающих здесь на мелководье. По рассказам туземцев, к концу октября они становятся реже, а в ноябре отлетают уже все. На нижнем Амуре для предупреждения нападений других хищных птиц, их привязывают к сушильням, назначенным для сушения рыбы; на Усури этого обыкновения вовсе нет, или, по крайней мере, это делается весьма редко.

3) Pandion Haliaetos L. Скопа степная.

У ходзенов: суксуй.

Этот вид скопы встречается на всей Усури; однако, при весьма благоприятных условиях для его существования, можно бы ожидать его в более значительном числе на этой богатой рыбою реке и на ее озерах. Случается видеть, как эти птицы поодиночке кружат и там и сям над рекой или озером и бросаются за рыбами в воду. 17 июня, близ устья Чирку, мы видели пару их на гнезде, в котором сидели большие птенцы. Они отлетают из этой страны, когда становятся озера и идет лед по Усури.

4) Falco peregrinus Briss. Сокол сапсан.

В июне мы видали их иногда на скалистых уступах, где они гнездились и громким клоктаньем давали о себе знать путешественникам. Однако они всегда принадлежат здесь к редко встречающимся породам сокола. Они всегда гнездятся здесь на скалистых обрывах, то в трещине скалы, то на более открытой части и имеют 2–3 птенцов. В средине июня птенцы, замеченные нами в гнезде на отвесной скале, были еще не на взлете и не поднимались с него при выстреле. Но к началу июля мы уже видели, на мысе Кхофеля, небольшую семью, состоявшую из взрослых и птенцов, которая охотилась по опушке леса за стренатками (Emberiza).

5) Falco subbuteo L. Сокол чеглок.

У ходзенов он (и вообще сходные с ним породы) называется джольда.

Во время всей нашей поездки нам очень нередко представлялся случай наблюдать эту птицу. На северном берегу озера Кенгка, в хвойном лесу, мы заметили семью этого вида соколов, состоявшую из 2 взрослых и 2 птенцов, которая посменно преследовала двух, дружно кружившихся высоко над лесом черных коршунов (Milvus niger) — так что пока 2 сокола нападали на них, другие 2 отдыхали, сидя на каком-нибудь дереве. Это один из самых дерзких и ловких соколов, который схватывается даже с орланом белохвостом, что мы сами не один раз замечали. Застреленный 16-го августа на озере Кенгка взрослый самец еще сохранял свой осенний наряд. Все правильные и 3–4 наружные из маховых перьев были еще мягки и напитаны кровью. У только что застреленной птицы радужная оболочка была коричневая, глазное кольцо и надлобная пластинка зеленоватые, клюв синеватый.

6) Falco vespertinus L. Сокол кобец.

Кобец принадлежит к числу редко встречающихся видов. Близ устья Нора мы видели его, как он носился над лугами, а 15-го августа на озере Кенгка мы застрелили молодую самку, которая сохраняла еще ясные остатки гнездного пера.

7) Falco Tinnunculus L. Сокол пустельга.

Мы не раз видели эту птицу на Усури и в продолжение июня всегда находили ее на скалистых мысах около реки, где у нее в это время были гнезда и птенцы, которые около 25-го июня были еще не на взлете. Большая часть убитых нами самцов и самок, по тщательном сличении, оказались совершенно одинаковыми с японской разновидностью этого вида [85] . В последние дни июля птенцы были на взлете (27-го июля на Сунгачи) и жили до половины августа вместе со взрослыми, которые их не покидали, на лугах и по опушкам лесов, где они преимущественно питаются кобылками и гусеницами, реже небольшими птичками. Зоб убитого около этого времени старого самца был наполнен раздробленными насекомыми. Как скоро птенцы покинули гнездо, взрослые начинают линять; самец, убитый 27-го июля был уже в сильно изношенном пере. В августе взрослые покидают птенцов, и около половины этого месяца мы видали их постоянно только поодиночке, ведущих бродячую жизнь и питающихся по большей части маленькими птицами.

8) Milvus niger Briss. Коршун черный.

У ходзенов: хиуча.

По рассказам туземцев, это одна из первых хищных птиц, появляющихся на реке Усури, и близ ее устья встречается уже к концу марта. К концу апреля она уже начинает класть яйца, а 16-го июня, на устье Усури, мы видели птенцов ее уже на взлете. К концу этого месяца мы видели взрослых и птенцов вместе на лугах: они низко кружили над ними и, издавая известный свистящий звук, гонялись за мышами и мелкими пташками. Около этого времени, днем, черные коршуны особенно часто летают вблизи деревень ходзенов и около новых русских поселений, а на ночь возвращаются в соседние леса. В половине июля, когда птенцы уже совершенно взрослы, они ведут бродячую жизнь и с этого времени до самого августа мы видали их, как они кружили, только поодиночке, то на лугах, то вблизи деревень. К половине августа они стали уже показываться здесь по-видимому реже и в последний раз мы видели их 17 августа, на оз. Кенгка. На возвратном пути, в сентябре, мы более нигде не видали их по Усури. Таким образом, эта птица и здесь, как в Европе, принадлежит к весьма рано отлетающим. Наши наблюдения в этом отношении совершенно согласны с рассказами туземцев, так как и они в начале сентября уже только изредка видали эту птицу.