Чтение онлайн

Я видел, что он наполнен решимостью, как мальчишка даже перебраться через забор, хотя перед поездкой инструктировал меня, что в Сайде нужно вести себя осторожно, по возможности не привлекая внимания окружающих. Сайда район влияния движения Хезболла. Северяне, а Ильяс вырос в горах на севере Ливана, редко заезжали сюда, не ожидая от такой поездки ничего хорошего. Мать и жена Ильяса выступали категорически против нашего вояжа. – Я вовсе не боюсь, – горячился Ильяс вечером накануне поездки. – Если бы у меня не было ни семьи, ни детей (а у него было как раз двое – мальчик и девочка), я бы не сомневался ни на минуту. Не знаю, как удалось убедить его. Возможно, помогло сообщение, прозвучавшее из моих уст в последний момент. Как можно более равнодушно я сообщил, что недалеко от Сайды есть остатки храма Астарты. Теперь я видел, что Ильяс настолько увлекся нашими поисками, что готов пожертвовать принципами. – Нет, Ильяс, – я как мог пытался остудить внезапную радость моего помощника. – Ты ошибся на тысячу лет. Это явно не финикийское сооружение. Судя по всему, перед нами развалины крепости Людовика Святого [20] , построенной во время крестовых походов.

Но Ильяса трудно разубедить, если он настаивает на чем-то. В нашем споре он решил прибегнуть к «третейскому судье». Что вылилось в долгий разговор со стоящим неподалеку возле своей машины горожанином.

– Вот Ахмад готов подстраховать нас, если в дело вмешается полиция, – Ильяс подошел ко мне вместе с новым знакомым. – Он даже готов составить нам компанию, а если придется, заявит, что мы не хулиганы и у нас сугубо научный интерес. Ты должен поздороваться с ним очень вежливо. Но здесь в ходу не французские «бонжур» и «о ревуар», – предупредил Ильяс, – а арабские приветствия. Я поклонился как можно вежливее и произнес: «Салям алейкум».

Получив традиционный ответ: «а салям алейкум», я решился на хитрость. Нарушать правопорядок в центре города мне не хотелось, да и незачем. Тем более что я твердо был уверен: перед нами крепость Людовика Святого. Я протянул новому знакомому книжку немецкого автора Карла-Хайнца Бернхардта «Древний Ливан», которую использовал в качестве путеводителя, предварительно открыв страничку с фотографией, на которой находились лежащие на полу древние изваяния. Под фотографией красовалась подпись «Сидон. Антропоидные саркофаги акрополя. V–IV век до нашей эры».

Бородач, а ливанец был обладателем окладистой мусульманской бороды, конечно, не читал по-русски, но оказался на редкость понятливым. Он закивал головой и указал рукой путь вверх по проходившей рядом улице. Потом остановил семью еще одного жителя Сайды, шедшего с женой и детьми в том же направлении, и объяснил нам, что нужно идти за ними. Шли мы недолго, пока снова не оказались перед металлическим забором – на этот раз он ограждал огромный котлован, на краю которого виднелись остатки древних сооружений и обломки колонн. Это был Акрополь, единственный участок в Сайде, где велись археологические раскопки. Я знал, что департамент древностей Ливана последние десять лет занимается раскопками финикийских захоронений в окрестностях Сайды, откуда уже извлечено около восьмисот саркофагов. Но на территории города было только одно место, сомнений быть не могло – это Акрополь. Жители, по-видимому, были отселены. В Сайде земля на вес золота и жилая застройка здесь довольно плотная. Единственным препятствием снова был металлический забор, на котором теперь красовалась еще и запретительная надпись на арабском языке: «Вход запрещен. Зона археологических изысканий». Мы тяжело вздохнули и решили обойти раскопки, поднявшись вверх по улице, состоящей из многочисленных ступенек. Чем выше мы поднимались, тем больше нам хотелось заглянуть в запретную зону. Поднявшись наверх, мы побродили по старой Сайде, древние улочки которой вызывали большое почтение. Старый булыжник и каменные своды переходов говорили о том, что этим улицам не мене одной тысячи лет. Мы заглянули опять-таки через железный забор во двор резиденции Фахр ад-Дина II [21] , правителя Ливана в XVII веке. Он перенес сюда свою резиденцию, и город при нем пережил новый расцвет. Сайда превратилась в торговую столицу Ливана.

Сохранившиеся базары, караван-сараи и мечети – все это построено при Фахр ад-Дине II из знаменитого рода аль Мани. В Сирии я видел крепость Каалат аль Маани, возвышавшуюся над древней Пальмирой, которую построил в начале XVI века основатель Ливана Фахр ад-Дин I [22] .

Мы уже возвращались назад. Я сетовал на то, что не удастся запечатлеть для потомков сидонские саркофаги. В этот момент Ильяс, горячий ливанский парень, вновь остановился у стены, ограждающей Акрополь. Он долго смотрел на нее, видимо, обдумывая план действий, потом попытался вскарабкаться. Двое ливанцев, сидящих у входа в очередной древний закоулок, с любопытством наблюдали за ним. Возле стены стояло какое-то самоходное средство, напоминающее огромный мотороллер с большим кузовом. Я намекнул, что неплохо было бы воспользоваться им для подъема. Ильяс подошел к ливанцам и о чем – то спросил. Те вежливо закивали головами. В одно мгновенье он залез на мотороллер и птицей взмыл над стеной. Наградой нам было несколько снимков каменных саркофагов. Антропоидных, т. е. изображавших человеческие фигуры, среди них не было. Наверное, стали экспонатами музея в Сайде или Бейруте. – Но и так нам крупно повезло! – подумал я. – Забрались в запретную зону. И даже не попали в полицию.

Еще до поездки в Сайду мы с Ильясом определили, что нужно обязательно посетить святилище Эшмуна, одного из главных богов Сидона. Решили заехать в этот финикийский комплекс на обратном пути в Бейрут. Святилище находится на правом берегу реки Авали. Ехать нужно 3 км по главной дороге, перед мостом через реку повернуть направо и через 1,5 километра остановиться в селении Бустан аш-Шейх. Ильяс впервые услышал о святилище от меня и как истый поклонник финикийской культуры горел желанием поскорее поехать туда. Еще перед въездом в Сайду он стал расспрашивать местных жителей, как проехать к Эшмуну, и был уверен, что знает дорогу. Поэтому на обратном пути уверенно держал путь к намеченной цели.

Такая уверенность казалось мне неестественной и подозрительной. Я знал, что Ильяс, родившийся в горах на севере страны, никогда не посещал районы Ливана южнее Бейрута. Поэтому я внимательно смотрел на указатели и, увидев мост, предложил Ильясу повернуть направо. – Я знаю дорогу, – парировал мой молодой друг. – Этот поворот нужно делать возле придорожного ресторана. Увидев этот ориентир, Ильяс повернул направо и метров через сто остановился, чтобы по установившейся традиции спросить дорогу. Он тормознул сразу три машины, создав пробку на узкой грунтовой дороге, но все усилия были напрасными – никто не мог указать верный путь. К выяснению обстановки подключилось еще два автомобилиста, ехавшие в ту же сторону, что и мы. Когда говорят два ливанца, итак много шума, а тут человек пять вверглось в дискуссию. Наконец, консилиум закончился. Две машины повернули по проселочной дороге назад в сторону Бейрута. Ильяс поехал за ними, объяснив, что водители знают дорогу.

От тряски на ухабах меня сморило, и сквозь дрему мне вспоминалась финикийская легенда об Эшмуне и Астарте, которую пересказал для нас на греческом языке античный философ Дамасский [23] , живший в VI веке нашей эры.

По преданию, Эшмун родился в Берите как простой смертный. Он рос смелым юношей и с детства любил наблюдать за дикими животными. Повзрослев, он стал охотником и превратился в статного юношу, такого красивого, что Астарта влюбилась в него с первого взгляда. Эшмун охотился на зверей в горах Ливана. Астарта всячески мешала его промыслу. Она постоянно ходила за ним следом, надеясь вызвать у Эшмуна ответное чувство, однако тот оставался равнодушным к богине, сторонился ее. Однажды, не выдержав назойливых притязаний Астарты, Эшмун пустился в бегство, но, увидев, что богиня проворнее и избежать встречи с ней невозможно, ударил себя топором и умер. Астарта, раскаявшись, вернула юношу к жизни своим животворящим теплом и сделала его богом, чтобы в приятных беседах проводить с ним досуг.Мои сладкие грезы были прерваны самым прозаическим образом. На пути нашего автопробега по бездорожью появились непредвиденные препятствия. Несколько ливанских строителей с помощью экскаватора рыли котлован и грузили землю на самосвалы. Я обреченно поник головой. Но тут ливанцы сделали маленький перерыв, отогнали экскаватор с дороги, и, о чудо, через пять минут мы въехали на окраину селения Бустан аш-Шейх, что означает в переводе «сад старика». Название говорящее, так как местность эта буквально утопала в апельсиновых садах. Вот так, испытывая лишние трудности, вместо того, чтобы довериться путеводителю, мы приблизились к конечной цели нашего путешествия.

Храмовый комплекс Эшмуна занимал господствующее положение на местности, возвышаясь над правым берегом реки Эль-Авали. Крутой откос к долине реки был разделен террасами, частично вырубленными в теле самого склона.

Пройдя сквозь железные ворота (слава Богу, они были не на замке), я двинулся в сторону римской дороги, по одну сторону от которой на месте колонн оставались лишь основания. Вторая сторона была свободна от чего-либо и открывала возможность обратить внимание на древний комплекс. Его начало было положено в седьмом веке до нашей эры. В пятом веке сидонский царь Эшмуназзар значительно расширил его и построил несколько новых храмов, о чем свидетельствует надпись на его саркофаге, выставленном в Лувре.

«Я, Эшмуназзар, царь сидонян… и моя мать Амаштарт, жрица Астарты, владычицы нашей… (мы те), кто строил храмы богам – храм Астарте в земле моря, Сидоне, и поселили там Астарту… И построили храм Эшмуну, святилище Ен Йидлал на горе и поселили его (там)… И мы построили храмы для богов сидонян в Сидоне, земле моря, один храм Балу Сидона и один храм «Астарте, имя Бала».

Главное место в пантеоне божеств Сидона занимала богиня Астарта, поэтому ее храм назван первым. Астарта Сидонская, так же как и ее тирская и библосская сестры, считалась богиней плодородия. В Тире и Сидоне ее чтили в виде камня различной формы, провозимого во время торжеств на троне, установленном на специальной тележке. Есть мнение, что эта традиция связан с падением метеоритов: Филон Библосский [24] упоминает в своих трудах историю об упавшем с неба камне, который нашла Астарта.

У начала дороги я заметил тропинку, ведущую к ступеням, которые поднимались по небольшому склону. Над ним возвышались величественные руины храма Эшмуна, о котором шла речь в луврской надписи. Первым делом я взобрался на холм. От храма остались могучие стены, сложенные из огромных плит, длиной метра по два и высотой с полметра. Вдоль лестницы и дальше выше по склону я увидел расставленные по аккуратной цепочке емкости для воды в виде современных пластмассовых бидонов. Кто и зачем их расставил – непонятно. Спросить не у кого, так как кроме меня и Ильяса вокруг никого. Может, местные жители наполняют их и оставляют, чтобы в потом поливать виноградники теплой водой, нагревшейся на солнце.