Чтение онлайн

Но вот начались игры. Разделившиеся на стороны, всадники выезжали вперед поодиночке, описывали вольты, бросали друг в друга джеридом [5] , изворачивались от наносимых ударов и, завлекая удачею и криком других, быстро уносились в свою сторону.

Нельзя сказать, чтоб игра эта имела определенные правила. Имеется лишь в виду выказать ловкость, красоту, бег лошади, изворотливость между скачущими во всех направлениях наездниками, и искусство управления и выездки. Между всадниками особенно отличались наш вчерашний знакомец-грек на своем сером жеребце, какой-то маронит, с клинообразною бородой и загнутым носом и араб баши-бузук, очень красивый мальчик, особенно далеко и метко бросавший свой дротик.

Меня заинтересовала фигура маронита: одетый весь в черное платье, только с белою повязкой вокруг фески, он извивался как змея на статной темно-серой лошадке, почти до полу завешанной черными кистями и шнурами, украшавшими седло. Лицо и вся его наружность, несмотря на красоту, таили в себе что-то недоброе и, действительно, мне рассказали, что он из ревности зарезал свою жену. После метания дротиков, выехали два всадника с длинными бамбуковыми копьями, потрясая ими в воздухе, носились по всему кругу, намечали удары и старались заехать один другому под левый повод.

Один из них, длинный турецкий офицер, на вороном жеребце, напоминал немного фигуру Дон-Кихота; его противник, должно быть, курд, в белом тюрбане, красной, шитой золотом куртке и синих шароварах, на рыжей лошади, ловко парировал наносимые удары.

За ними выехали еще несколько человек, а потом все с криком перемешались. Чтобы поблагодарить их, Великий Князь назначил три приза на скачку, но явилось неожиданное препятствие; все они не имели понятия о том, что такое скачка на приз. После довольно затруднительного объяснения, их разделили на три партии, означили пиками круг, и Его Высочество сам пускал рвавшихся вперед ездоков.

Скакали все неправильно, но, тем не менее, было довольно справедливо раздать призы. Скачка эта произвела огромное впечатление и возбуждение в толпе, которая, провожая нас, кричала здравие Великому Князю.

Между тем ночь быстро спускалась в долину, и мы вернулись в город, сопровождаемые криками всадников, скакавших около колясок, не разбирая дороги. Дом наш был иллюминован бенгальским огнем, а из сада салютовали ракетами. За обедом, на галерее, мы любовались осветившимся фальшфейерами «Владимиром» и пускаемыми с него ракетами, прорезывавшими огненною змейкой ночную темень.

В ответ «Владимиру» наш любезный хозяин приказал пустить еще несколько ракет, и мы очень забавлялись арабом, пускавшим их с удивительною быстротой и ловкостью прямо из руки.

Под галереею собралась толпа, шумела, хлопала в ладоши и кричала здравие Великому Князю.

В довершение всего взошла луна и залила своим нежным светом вечернюю картину, которою мы еще долго любовались пред тем как разойтись спать.

Утро начали опять купаньем, а затем Великий Князь поехал к обедне в соборную церковь Св. Георгия, где священнодействовал преосвященный Гавриил.

Толпа с восторгом встретила Великого Князя криками «Ура» и женским визгом.

По окончании литургии преосвященный Гавриил благословил Его Высочество иконою Николая Чудотворца, и Великий Князь прошел пешком во вновь отделываемую православную церковь, выстроенную Русским Правительством.

Здесь встретил Его Высочество и произнес на арабском языке речь архимандрит Джибора, перешедший в православие из унитов. Типичный старик, вдохновенною речью выражая радость при виде Великого Князя в стенах православного храма, доказывал, что России единственный оплот православия на Востоке.

Возвратясь, Великий Князь осматривал лошадей, а в 10 часов все поехали за город на «Собачью речку», где устроен был губернатором завтрак. Доехав до конца города в колясках, мы остановились на песчаной площадке, между огородами, и сели верхом на приготовленных для нас коней.

Нам предшествовали несколько рядов турецких улан, с длинными бамбуковыми пиками, два консульских каваса с булавами, полицейские офицеры и человек пятьдесят горожан, в разнообразнейших одеждах; за нами следовал полуэскадрон драгун. Сначала мы ехали между огородами, обсаженными высоким тростником и кактусами, потом дорога выбежала к морскому берегу. Выехав на простор, наездники стали гарцевать.

Великий Князь, в форме стрелкового баталиона Императорской фамилии, на вороном жеребце, высланном генерал-губернатором Дамасского вилайета, составлял центр; от него вперед и назад все раскинулись подвижным веером. Справа от сыпучего песку, по которому мы ехали, тянутся непрерывные плантации шелковичного дерева; между ними живут поселяне, в четырехугольных башенках, сложенных из плитняка. Покатости гор обработаны террасами, или же одеты небольшими пиниевыми рощицами и балутовым [6] кустарником. Верст на пять от города плантации и лесочки редеюг, а горы превращаются в серые скалы, изборожденные трещинами.

Проехав версты четыре, мы стали подыматься на гору, образующую вдающийся в море мыс. У подножия горы паслось стадо, в полтораста верблюдов, наполовину белых. Их встревожил шумный поезд, и они побежали в разные стороны, но сопровождавшие нас наездники воспользовались случаем выказать свою ловкость в скачке по пересеченной скалами местности и помогли пастухам согнать в кучу разбежавшееся стадо. Между тем, огибая скалы, дорога стала виться около выдавшихся в море утесов, подымаясь на гору пологими ступенями, от двух до трех сажен длины, с ужасно изрытою мостовой. После высшей точки дорога круто спустилась в узкую долину, на мост с тремя арками, перекинутый чрез Собачью речку. Обойденный нами мыс имеет историческое значение по барельефам и надписям, вырубленным на нем различными завоевателями. Древнейший из этих памятников принадлежит Рамзесу Великому, более известному под именем Сезостриса, царствовавшему в Египте от 1394 до 1328 года до Рождества Христова. Известно, что покорив многие народы Азии и Африки, он вырубал свое изображение и имя на скалах завоеванных им стран. Следуя его примеру, около барельефа расписались в совершенных ими подвигах: царь персидский Ксеркс, Император римский Траян и, наконец, калиф Джафарэл-Мансур, приказавший иссечь год и число своего победоносного похода.

Кроме этих надписей, здесь видны пещеры, где жили благочестивые отшельники. Странное выносишь впечатление, стоя лицом к лицу с такими памятниками, посредством которых всемирно-исторические деятели говорят тебе: «Вспомни меня, вот что я сделал». Прошло тысяча, две, даже три тысячи лет со времени выраженного ими желания, и оно исполняется; глядя на памятник, дивишься их подвигам и пережитой веками славе. Собачья речка течет в дикой долине, с крутыми обрывами, без всяких признаков растительности, и только при впадении в море берега ее украшены садами и селением. Резкий переход от голых скал к зеленеющим садам и высоким тростникам составляет прелесть этого места. Перейдя реку вброд, мы остановились у огромного шатра, под которым был накрыт завтрак.

Собравшийся из окрестностей народ приветствовал Великого Князя громким пением, кончившимся заздравными криками. Поблагодарив за радушие, Его Высочество пошел завтракать. Мы поместились в палатке за столом, убранным цветами и фруктами. Завтрак был очень вкусно приготовлен и весело прошел под звуки музыки и шумного говора. Великий Князь милостиво разговаривал с губернатором Бейрута и Акиф-пашою, бригадным генералом, назначенным сопровождать Его Высочество в путешествии. Разговор происходил чрез переводчика, но тем не менее получил общий интерес, потому что Акиф-паша обладает оживленным лицом и в разговоре придает особую интонацию каждой фразе; к тому же ответы его были большею частью своеобразны и остроумны.