Чтение онлайн

Море и на этот раз не изменило к нам своего расположения; благодаря штилю, мы отлично выспались. Когда около часов я вышел на рубку, Порт-Саид был уже в виду, а в кильватере за нами следовал другой пароход хедива «Шенди», предназначенный провести нас по каналу. Он был гораздо меньше «Харбия» по водоизместимости, чуть ли в четыре раза; следовательно, плата за право проезда по каналу сокращалась в таком же размере; хотя, как потом нам рассказывали, хедив остался очень недоволен, что Его Высочество должен был перейти на меньший пароход.

Итак мы простились с Азиею; перед нами плоский, едва заметный, берег Африки. Синева моря отделена от неба лишь тоненькою буроватою полоскою; в одном месте подымается, как одинокий перст маяк; около него чуть пестреет группа домиков – это Порт-Саид.

На мой вопрос ответили, что ходу еще добрых 2 часа. Значит, через малое время мы будем в Африке, на этом старейшем, как доказывают геологи, континенте. Я стал перебирать в памяти, что было мне более или менее известно о нем: казалось, немного, во всяком случае поверхностно. Акиф-паша говорит, что Египет – это едва распускающийся бутон; положим, он справедлив… и это весьма интересно; но меня влечет и чарует не столько настоящее Египта, сколько его прошедшее. Таинственность, своеобразность, самобытность, особенно – величественность и колоссальность, с которыми неразрывно связываются все представления о древней земле фараонов, необыкновенно возбуждают воображение, а отдаленность и неизвестность способствуют к опоэтизированию, более или менее, всего, что касается Египта.

К тому, если вспомнить, что, по свидетельству Геродота, в царствование Амазиса в Египте, при населении в 7 1/2 миллионов, было до 20 000 населенных городов на 750 миль обитаемого и возделываемого пространства, которое, как и ныне, тянется вдоль реки узкою полосою, вообще не шире четырех-пяти часов пути, или от 1 1/2 до 2 миль, то как не призадуматься над невообразимою производительностью этой страны, способной, на относительно ничтожном пространстве, с избытком прокормить такое население.

Поражающее плодородие долины Нила и климат были двумя главнейшими условиями цивилизации древнего Египта; интересно, что эти условия не изменились, а тем не менее в настоящее время, страна находится сравнительно в жалком положении.

Удивительно, каким образом в столь отдаленную историческую эпоху, когда уровень цивилизации соседних стран был так низок, Египет, уединенный в самом себе, достиг такой высокой культуры, и – обратно, сохранив свое плодородие и климат, вместе с развитием цивилизации у соседей, постепенно все падал ниже и ниже, и в настоящее время, вопреки верованию Акиф-паши, вряд ли распустится пышным цветком.

Должно быть, кроме вышеупомянутых двух условий необходимо еще и третье, а именно – государственный строй.

Меня ужасно интересовало увидеть наконец эту загадочную страну, тем более, что она вполне сохранила следы пережитого ею, и потому нигде нельзя так наглядно сравнить мертвый лик прошедшего с живым лицом настоящего.

Пока мы пили чай, полоска земли приблизилась и можно было ясно различить два искусственных мола, образующих порт; верфи, различные сооружения, должно быть, у входа в канал; домики, здания и множество разноцветных консульских флагов. Вот появились и указатели фарватера – бочки; пароходы наши тоже расцветились флагами, и мы вошли в порт. Большой фрегат и еще несколько военных судов салютовали из пушек, а команды разошлись по реям.

С фрегата доносились стройные аккорды нашего народного гимна. Это уже второй египетский хор, который, в противоположность отчаянной турецкой музыке, хорошо играет.

На берегу стояли войска. Его Высочество прошел прямо в греческую церковь, около которой была такая давка, что я не решился войти, к тому же с улицы можно было видеть ее внутренность, украшенную гирляндами зелени и цветов, размерами похожую скорее на часовенку, чем на церковь.

В ожидании, я стал глядеть по сторонам, и едва переносился мыслями в Египет, так Порт-Саид напомнил мне, в уменьшенном и сокращенном виде, Нижегородскую ярмарку, что на косе и достославный Кунавин. Город построен из лесу как бы одним архитектором: ряды лавок, а все остальное – трактиры и консульские дома; мостовой совсем нет, а ходят по раскаленному сыпучему песку.

По улицам встречаем все больше одних поденщиков с тяжестями и матросов. Кроме неизбежных англичан, жители собрались со всех земель, омываемых Средиземным морем, как бы звери в Ноев ковчег, понемногу от всяких разновидностей.

Обходя город, заходили в несколько лавок, думая найти индийские и китайские товары и безделушки, но ничего не встретили достойного внимания, а что нам показывали, то скорее напоминало французские подделки.

У русского консула Его Высочество принимал иностранных консулов, которые поразили нас причудливостью своих костюмов; у многих были генеральские эполеты и различные шнуры, шляпы с перьями и разноцветные мундиры, они очень напоминали «швейцарских адмиралов»; но мне объяснили, что это необходимо на Востоке для представительности и надо было этим удовольствоваться, хотя наши консулы одеты очень просто.

От русского консула мы отправились осматривать морские сооружение и гавань. Во многих местах еще стояли всевозможные землечерпательные машины и паровики, с помощью которых прорыт был канал, и до сих пор в нем поддерживается необходимая глубина. Около 11 часов небольшой, но все-таки очень поместительный пароход хедива «Шенди», который назначен был провести нас по каналу в Суэс, снялся с якоря, и мы вошли в канал.

Какое это величественное сооружение! Слабая человеческая рука провела по земле глубокую борозду, которою отделила два материка и связала два океана. Обыкновенно все наши представления каких-либо предметов, знакомых, лишь по книгам, или понаслышке, далеко не согласны с действительностью; в особенности понятия о предметах, подлежащих большим измерениям, как например: горы, глубина океанов, величина рек, необъятность пустыни… Так же точно и об этом сооружении: не видя его, нельзя получить понятие о нем из одних описаний. И без того уже Египет, этот уголок земли, издревле славился своими колоссальными сооружениями, как, например, Меридово озеро, лабиринт, пирамиды, храмы, подобный же канал; пришлось же, чтобы и эта поразительнейшая работа человека, требовавшая приложения такой громадной физической силы – уместилась в том же Египте!

Канал, шириною в 100 метров, при глубине в 8 метров, идет совершенно прямо между песчаными берегами. В начале, с правой стороны, узкая коса отделяет его от кишащего птицами озера Менцале, по которому во всех направлениях скользят барочки длинной и грациозной формы (дахаоиэ), каждая с высоким треугольным парусом, нагруженные большею частью хлопком; по косе мерно выступают караваны верблюдов с пшеницею. День великолепный; очень тепло, но не жарко, потому что дует свежий ветерок.

Озеро, длиною в 56 верст при ширине в 21 версту, покрыто островами с редкими пальмами и изобилует рыбою и пернатыми; с нашего борта можно было отличать во множестве уток, гусей, цаплей, не говоря уже о чайках, пеликанах и, в особенности, несчетных стай фламингов; последние вдали сливались в розоватые неподвижные полосы, или же, перелетая, вытягивались в продолговатые тучки. В подзорную трубку можно было рассмотреть, что эти розоватые полоски весьма оживлены и составлены из движущихся фламингов. В это время, когда они спускаются отдыхать на воде, около камышей, туземные охотники подкрадываются к ним с тыквою на голове и хватают их за длинные ноги. Брем рассказывает, что по его вычислению для прокормления этих стай ежедневно нужно по крайней мере до 60 000 фунтов рыбы. Кроме того, на островах и по берегам живут рыболовы, как говорят, остатки гиксов, прежних покорителей Египта, которые кормятся исключительно этим промыслом. Таким образом, можно себе представить, какое здесь несметное количество птиц и рыбы. В древности озеро не было так обширно, и берега его были обработаны и густо населены, тем более, что во время разлива великая река Египта и здесь оставляла свой благодетельный ил. На южном берегу Менцале находятся развалины древнего Таниса, местопребывания фараона Менефта, который, преследуя евреев, погиб в волнах Чермного моря.

При переходе на левый борт, перед глазами плавателей расстилалась, сливаясь с горизонтом, бесконечная песчаная пустыня с передвижными холмами сыпучого песку, представляя поразительный контраст с оживленною картиною озера. Но, местами, зрение обманывалось чудесною игрою миража, рисовавшего вдали озера, невысокие горы с зеленеющими скатами и скалы. Сначала мы и не подозревали, что это был мираж, так все казалось отчетливо и обыкновенно: но потом, по мере пристального взгляда, понятен становился рассказ о том, что это явление обманывает истомленного жаждою и усталостью путника, которому призрачные картины кажутся несомненною действительностью.

После озера Менцале канал пролегает среди пустыни до горьких озер; хотя наибольшая его глубина и равна 8 метрам или 26 футам, но это только посредине дна и при ширине в 22 метра, назначенной для прохода судов – затем на 39 метрах в каждую сторону идут откосы. Грунт, по которому проходит канал, состоит на большом протяжении из песку, а потому и было необходимо дать откосам такое значительное заложение в три высоты и установить правило, чтобы суда проходили медленно, не свыше 10 километров в час; тем не менее откосы сильно размываются волнением, производимым движением судов, вследствие чего дно засоряется до такой степени, что требует беспрерывной работы землечерпательных машин.