Чтение онлайн

Затем, предшествуемые певчими и духовенством, приложившись к плите, на которой обвивали пеленами и миропомазали тело Иисуса Христа, мы вошли в часовню Святого Гроба.

Слезы текут невольно! Наконец мы преклонили колена у Гроба Господня! Душа как бы вырывается из своих оков!.. Блаженная минута!.. Таких немного в жизни!.. А кому довелось их изведать, тому они глубоко западают в сердце и в дальнейших испытаниях на жизненном пути обращаются в несокрушимые опоры веры».

Августейшее паломничество подробно описано в дневнике отца Антонина. Великий князь понял и оценил деятельность архимандрита на Святой Земле. С ним вместе он посетил русский участок на вершине Елеона, осмотрел раскопки и поставленный о. Антонином дом над мозаикой. Тут же проявилась вездесущая ревность консула, не допустившего великого князя посетить гордость Антонина Мамврийский дуб в Хевроне, приобретенный им для России еще в 1868 году. Возможно слова, сказанные великим князем отцу Антонину на прощанье «я вас не забуду», не были только сиюминутной моральной поддержкой.

28 октября состоялось освящение грандиозной для Иерусалима того времени церкви во имя Святой Троицы, построенной архитектором М. И. Эппингером в центре русского городка близ Яффских ворот. Описания этого события находим в дневнике отца Антонина и в другом описании путешествия великого князя, принадлежащим перу генерала В. Н. Сипягина. Интересно, что оба повествователя и Д. А. Скалон и В. Н. Сипягин указывают дату освящения Троицкого собора на день раньше, 27 октября. Есть в их повествованиях и еще одна общая досадная неточность, которую просто необходимо исправить. Оба автора называют архимандрита Антонина именем Антоний. Как послышалось, так и записалось! Но не будем строги к ним за это.

В дневнике архимандрита Антонина церемония освящения главного русского собора в Палестине описана под 28 октября. Была суббота. «Встал, конечно, чуть свет. Прочитал молитвы. Поспешил в церковь. Вот взошло и красное солнышко, а Патриарха все нет. Сновал онду и онду, толкал и толкался, желая все поставить на исправную ногу. Сам учил Семена звонить на соборе. Подошел Патриарх и немедленно стал варить воскомастику. Дело это тянулось не мало времени. Когда все, что требовалось для освящения храма, было готово, облачились сперва мы, иереи, а потом и владыки, именно же: Газский, Назаретский, Лиддский и Тивериадский. Я послал известить великого князя, что начинается обхождение церкви. При первом круге пели греческие певцы. Патриарх читал Евангелие. При втором наши пели тропарь Троицы и я читал Богородично Евангелие. При третьем наши все пели: «Спаси, Господи, люди твоя». Входные переговоры: «Возмите врата…» и пр. происходили, как я и ожидал, достожалостным образом, кто в лес, кто по дрова. Как бы то ни было, предисловие к церемонии кончилось. Святые мощи положили в углублении константиновской капители и задвинули его престольной доской навеки. В это время пожаловали в храм и прямо в алтарь их высочества. Последовали омовение и помазание миром Святой Трапезы и облачения ее, сперва платом, потом хитоном а наконец и сребро-золотною парчею. Жертвенник мыл, помазывал и облачал Лиддский архиерей. К 10 часам храм был освящен. Началась божественная литургия, дотянувшаяся до полудня. Великий князь и герцог (оба в мундирах и в Андреевских лентах), выстояли ее до конца. Не раз они засылали к нам в алтарь с просьбой не петь ничего по-гречески. Но это, очевидно, было не возможно. Из церкви Патриарх с высшим духовенством отправился к великому князю, где и представил ему всех архиереев. Частию я, частию Нектарий служили переводчиками между его высочеством и синодалами. Сказав, что ему поручено ГОСУДАРЕМ передать благодарность Патриарху за его поведение в Болгарском деле, великий князь высказал сожаление о том, что между Патриархом и Синодом существует разногласие. Газский перевал его, сказав, что было бы здоровье, дело уладится. К обеду приглашены были только участвовавшие в служении владыки да о. Джимбара, тоже служивший. Тосты были питы за здравие ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, великого князя, Патриарха, мое и проч. По обычаю было шумно и весело, хотя и без Па…трона. Великий князь сидел между Патриархом и Газским. В доме Миссии был стол для патриарших диаконов, и праздновали то же шумно» (лл. 285–28506).

Въезд главнокомандующего русской армией великого князя Николая Николаевича старшего в Русское посольство в Константинополе (в момент въезда – снимают чехлы, покрывавшие гербы Российской империи во время войны с Турцией 1877–1878 годы)

В Иерусалиме и окрест него великий князь посетил:

26 октября (прибытие в Иерусалим) – Вифанию, Страстной путь, храм Воскресения;

27 октября – церковь Успения Божией Материв Гефсимании, Гефсиманский сад, место Вознесения на Елеоне, Русские раскопки на Елеоне, Кармелитский монастырь «Отче Наш», Иосафатову долину и Гробницы царей израильских, Купол скалы или Мечеть Омара, мечеть Аль-Аксу;

28 октября – состоялось освящение Троицкого собора Русской Духовной Миссии;

29 октября – утреня, литургия и причащение великого князя на Гробе Господнем, поездка в Вифлеем в храм Рождества, посещение русской женской школы в Бет-Джале;

30 октября (отъезд в Яффу) – Русский странноприимный дом в Рамле, церковь Св. Георгия Победоносца в Лиде, Яффу.

Сразу после отплытия, когда берег Яффы стал понемногу отдаляться, находясь на палубе уходящего в Египет корабля, Д. А. Скалон записал в дневнике то, что мог бы произнести каждый, из спутников великого князя: «Я был в Святой Земле! Я поклонился Гробу Господню!»

Паломничество и путешествие великого князя Николая Николаевича Старшего окончилось в итальянском городе Бриндизе, куда он ступил 12 ноября 1872 года.

Каков был итог этой поездки? Для самого великого князя – о том знает Бог. Во внешнеполитической перспективе – возможно отсрочка войны с Турцией. Для православия на Востоке – поддержка Иерусалимского Патриарха Кирилла. Для русского дела в Палестине – одобрение деятельности архимандрита Антонина и освящение главного русского собора Палестины, что, в целом, было укреплением русского духовного присутствия на Святой Земле; и через десять лет великий князь стал одним из основателей Православного Палестинского Общества. В военном отношении – рекогносцировка местности для будущих военных операций русской армии во время Балканской войны. В общественной деятельности – покровительство Обществу востоковедения. Велик или этот итог, таков ли он на самом деле или это лишь кажущиеся совпадения – судить не нам.

Вернувшись в Санкт Петербург, великий князь и внешне хотел сохранить образ Святой Земли и ее святынь. В домовой церкви Николаевского дворца уже в 1872 году архитектором Ф. С. Харламовым была спроектирована крипта – Гроб Господень – в память паломничества великого князя в Иерусалим и для хранения святынь, полученных им в благословение от Патриарха Иерусалимского Кирилла. Среди них икона св. Георгия Победоносца с частицами мощей, камень от Гроба Господня и от Голгофы, кусочек Мамврийского дуба… В особом кипарисовом ларце хранились частицы мощей мученицы Александры, святой покровительницы супруги великого князя. В этой крипте каждое воскресенье после литургии служился молебен Живоносному Гробу. Когда Николай Николаевич отправлялся в свой первый военный поход, в осажденный Севастополь, отец – император Николай I – подарил ему нательный крест с частицей Креста Господня. Эту святыню великий князь тоже передал в свой храм. Сам домовой храм был подобием ростовской Спасской церкви в митрополичьих покоях. Еще одна реликвия, греческая икона «Благовещение», которую он получил в Святой Земле от Иерусалимского Патриарха, великий князь подарил в церковь Благовещения при лейб-гвардии Конном полку.

И не случайно именно в Николаевском дворце, в его домовой церкви 21 мая 1882 года два августейших поклонника Святого Гроба великие князья Николай Николаевич и Сергий Александрович торжественно объявляют о создании Православного Палестинского Общества.

Дмитрий Антонович Скалон, 1870-е гг.

Действительный член Русского исторического Общества с 02.04.1910.

Генерал-адъютант.

Почетный член Императорского Археологического Института в Санкт-Петербурге.

Действительный член и Председатель Императорского Русского Военно-Исторического Общества.

Дмитрий Антонович Скалон, служивший долгое время адъютантом великого князя Николая Николаевича Старшего и сопровождавший его в путешествии по Святой Земле в 1872 году, сам был некоторым образом, «родом из Палестины». Родовая фамилия Скалон (д'Аскалон) дана было его предку Готфридом Бульонским по крепости Аскалон, на стену которой тот первым ворвался во время штурма. Сам Дмитрий Антонович приходился внуком герою Отечественной войны 1812 года Антону Антоновичу Скалону, павшему у стен Смоленска. Он окончил Николаевскую академию Генерального штаба, был офицером лейб-гвардии Уланского полка. Участвовал в подавлении Польского восстания в 1863 году и в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Военная карьера Д. А. Скалона имела самое прямое отношение к его службе у великого князя. Адъютант великого князя Николая Николаевича Старшего по должности которого (Главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа (31.08.1864–18.05.1878)), Д. А. Скалон являлся начальником Канцелярии управления генерал-инспектора кавалерии (18.05.1878–22.07.1891), начальником Кавалерийской части Главного штаба (22.07.1891–12.05.1895), а с 1895 года состоял в распоряжении военного министра. В 1914 году Д. А. Скалон получил звание генерал-адъютанта.

Дмитрий Антонович был музыкален, играл в организованном наследником престола цесаревичем Александром оркестре «Общества любителей духовой музыки» на единственном струнном инструменте – контрабасе. Такие концерты с участием цесаревича, устраивались по четвергам, начиная с 1873 года.

На научно-литературном поприще Д. А. Скалон известен как военный историк, мемуарист и биограф великого князя Николая Николаевича Старшего. Вершиной в его научной деятельности стала подготовка к изданию тринадцати томов юбилейного труда «Столетие Военного Министерства. 1802–1902». Полной библиографии его трудов не существует. Из известных нам работ первой была книга о путешествии на Восток в свите великого князя Николая Николаевича (СПб. 1881, 2 изд. СПб. 1892). Остальные книги и очерки были напечатаны автором уже после Русско-японской войны. Исторической темой их неизменно оставались история русской армии периода Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и деятельность великого князя Николая Николаевича Старшего. В историческом альманахе «Русская старина» за ноябрь-декабрь 1907 года Д. А. Скалон публикует работу «Забытый фельдмаршал. Очерк деятельности главнокомандующего в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. (Отд. изд. СПб. 1907). Через два года вновь в «Русской старине» появляется очерк «На службе при великом князе Николае Николаевиче» (1909. Май. Июнь. Ноябрь. Декабрь. 1910. Январь. Февраль). А в год празднования 300-летия царствующего дома Романовых вышел в свет двухтомник мемуаров Д. А. Скалона, посвященный событиям Балканской войны («Мои воспоминания. 1877–1878 гг.» Т 1–2. СПб. 1913). Умер Дмитрий Антонович Скалон в Петрограде. Год его смерти точно не установлен. По одним данным в 1918, по другим в 1919 году. Ему было около 79 лет.

Великий князь Николай Николаевич Старший и А. А. Скалон на кавалерийских маневрах. 1860-e гг.

Старинный французский дворянский род Скалонов, согласно фамильной легенде, восходит ко времени первых крестовых походов. В 1098 году, при штурме арабской крепости Аскалон, что в Палестине, более других отличился незнатный воин, первым пробившийся на крепостную стену. Граф Готфрид Бульонский пожаловал его золотыми шпорами и дворянским титулом, повелев именоваться впредь д'Аскалоном. Геральдическими знаками герба новою дворянского рода стали лилии и мечи – символы душевной чистоты и воинской доблести. На русской воинской службе Скалоны появляются, видимо, в конце царствования Алексея Михайловича, в начале 70-х годов XVII в. Отныне рыцарский род «лилий и мечей», не утративший ни честности, ни доблести, начинает ратную службу новой Отчизне. В штатных расписаниях российского офицерского корпуса армии Петра Великого за 1710 год числились Степан и Даниил Скалоны. Степан имел чин инженер-капитана и служил в Московском арсенале, Даниил, поступивший на военную службу в звании унтер-офицера, продолжил ее в Коллегии иностранных дел, затем состоял флигель-адъютантом генерал-фельдмаршала князя И. Ю. Трубецкого. Его сын, Антон Даниилович, участвует в Крымских походах фельдмаршалов Ласси и Миниха, а первое штаб-офицерское звание майора и первый орден Святого Равноапостольного Георгия Победоносца IV степени получает во время Семилетней войны. [24]