Чтение онлайн

Кстати, о стебе. Слово это и понятие, которое оно выражает, является одним из ключевых в молодежной культуре. Не зная, что такое стеб, можно легко впасть в ошибку и увидеть преступление там, где его нет. Например, приведенная выше песенка насчет тех, кто покоряет города «истошным воплем идиота», — это не глумление, не кощунство и даже не хулиганство, а просто стеб.

Понятие стеба очень глубоко и ветвисто. Стеб тоже является одной из форм самозащиты от «взрослых». Точнее, от дураков. Основан он на тонкой невозмутимой иронии и желании подразнить тех же дураков. Если говорить о литературе, то ближе всех к стебу стоит Хармс, потому он так популярен среди молодых.

Но кто же будет изучать стеб? Социологи? Да вы смеетесь!

Однако покончим с социологией и перейдем к собственно искусству.

Попытаюсь хотя бы кратко рассказать о том, кто, как и зачем делает музыку «непослушных детей», какие здесь существуют тенденции.

Не так давно мне довелось посмотреть по Ленинградскому телевидению одну из передач «Музыкального ринга», где постоянно ведутся дебаты вокруг рок-музыки. На сей раз в передаче кроме многочисленных молодых слушателей, задававших свои вопросы, присутствовала горстка профессиональных композиторов — почти все среднего и пожилого возраста. Композиторы сидели, вежливо скучая. Правда, группа МОДЕЛЬ, которая в тот вечер выступала на музыкальном ринге, могла заставить скучать не только профессиональных композиторов. Но речь не об этом. Помню школьную учительницу, чуть ли не со слезами на глазах обращавшуюся к представителям Союза композиторов: «Товарищи! Почему вы не пишете музыку для молодежи? Почему мои ученики вынуждены довольствоваться второсортными самодеятельными поделками?!»

Композиторы на это вяло возражали, что, вообще-то, нет — они пользуются элементами рока в своих симфониях (кто слушает эти симфонии?), а есть и коллеги, успешно работающие в самом жанре рок-музыки. Вероятно, имелся в виду композитор Александр Колкер, незадолго до того сочинивший рок-оперу «Овод», вызвавшую оживление прессы, однако оставившую любителей рок-музыки вполне равнодушными. Во всяком случае, ни среди музыкантов, ни среди слушателей я ни разу не слышал не только обсуждения музыки «Овода», но даже упоминания о ней.

Хочу сразу рассеять популярное заблуждение, сформулированное растерявшейся учительницей: той музыки, о которой я веду речь и которую ищут ее ученики во «второсортных поделках» — острой, проблемной, созвучной мыслям и опыту молодого человека, понятной ему, — профессиональные композиторы старшего возраста написать не могут. Они не умеют этого делать. И дело не в мастерстве или отсутствии желания. У них отсутствует самое важное, без чего любая музыка останется пустым звуком, — духовный опыт соответствующего поколения. Практически не могут сочинить ее и «консерваторские» молодые композиторы, воспитанные в стойком предубеждении к жанру. Лишь в последнее время появляются обнадеживающие примеры консерваторской молодежи, знающей и любящей рок.

Не помогут тут и многочисленные ансамбли из бывших самодеятельных музыкантов, вступивших на профессиональную эстраду, ориентированную прежде всего на отдых, развлечение, танцы. Рок, о котором мы говорим, никогда не был и не будет эстрадой. Он претендует на роль властителя дум, и тут он сродни литературе и театру. Кроме того, настроения, скажем так, бытующие на худсоветах концертных организаций, телевидения, фирмы «Мелодия», настолько не соответствуют самому духу рок-музыки, что даже у талантливых музыкантов, каким является, например, Андрей Макаревич, опускаются крылья. МАШИНА ВРЕМЕНИ, изменив статус с любительского на профессиональный, так и не смогла, как мне кажется, сделать шаг вперед и значительно утратила популярность. Есть группы, добившиеся известности у молодежи засчет умелого применения внешних приемов рок-музыки, качества аппаратуры, постановочных эффектов (ЗЕМЛЯНЕ, ФОРУМ), но это какая-то другая рок-музыка. Она лишена личностного начала, а в результате становится фальшивой. Когда АКВАРИУМ поет «Сны о Чем-то Большем», я ему верю, а когда ЗЕМЛЯНЕ утверждают, что им снится не рокот космодрома, а трава, я им не верю.

Нет, истинный рок может родиться и рождается только из глубин молодежных масс, только их силами, их душою. Он — дитя коммунальных коридоров и кухонь, родительских склок, последних дней до получки, соседей-алкоголиков, ранних абортов, одиночества, отчаяния. Он кричит об этом со всей прямотой и корявостью стиля, на языке тех же коммунальных коридоров. «Когда б вы знали, из какого сора…»

Сказанное выше не означает, что я отказываю эстрадной музыке в праве на существование. Она его достаточно имеет. Но права гражданства должен обрести и рок. Время этого требует.

А для этого надо решить массу организационных вопросов, но не здесь, а на тех же худсоветах и коллегиях, в издательствах и на студиях. Почти в каждом читательском письме я читаю: почему не издается специализированный музыкальный молодежный журнал? Почему популярные у молодежи группы не звучат по радио и телевидению? Почему не выпускаются их пластинки? Почему так неумно ведется пропаганда рок-музыки: настоящее замалчивается, а дешевое популяризируется? И так далее.

И я отвечаю читателям: не знаю. Потому и переадресовываю эти вопросы Министерству культуры и всем тем, от кого зависит их практическое решение. Я знаю одно: нам нельзя отказываться от значительной и очень интересной части нашей национальной культуры, которая уверенно выдвигается на мировые позиции. Нам нельзя жить вчерашним днем. Нам нельзя терять доверие молодежи. Точнее, нужно завоевывать его снова.

Нужно только понять, что лучшие музыканты и группы, которые мы лишь по привычке называем любительскими, давно уже стали артистами в подлинном смысле этого слова. Они уже являются художниками в музыке. А художник на многое имеет право, потому что за многое отвечает. Он отвечает за пути, которыми пробирается душа, чтобы выйти к свету.

«Театр», № 4, 1987 г.

К осени 1985 года стали ощущаться первые, еще робкие перемены в духовной жизни общества. Страна начинала приучаться к словам «гласность» и «демократия» — сначала к самому их звучанию, непривычному для уха, затем к поиску смысла этих слов в нашем обществе. Поиск продолжается по сей день и будет продолжаться еще долго, сопровождаясь разного рода колебаниями, ошибками, неожиданностями, ибо демократия не может быть введена декретно, в одночасье. Она — результат накопления в обществе демократических традиций, и в этом смысле судьба демократии в руках каждого гражданина, поскольку от его позиции и поведения зависит, будет ли демократия прибывать или убывать.

По сути дела, то, чем занимался РД в своих «Записках», было борьбой за гласность на небольшом участке культурной жизни, привлекшем его внимание. Ему хотелось достаточно объективно рассказать о явлении, незнакомом многим людям, особенно в старших поколениях. С нарастанием общественной гласности эта задача теряла смысл. Надобно было идти дальше. Теперь мало было сказать: посмотрите — это есть, и оно не столь отвратительно, как об этом принято говорить. Хотелось разобраться, откуда оно возникло и почему, куда идет, что в нем по-настоящему хорошо и плохо, — то есть попытаться ответить на весь спектр вопросов, сопутствующих культурному явлению.

РД понял, что один он с этим не справится (не вообще один, а один на страницах своего родного журнала), кроме того, в одиночку скучнее. Рок уже приучил его к артельности, уже включил в большую команду непохожих друг на друга людей, делающих общее дело. РД переставал быть «романтическим одиночкой», характерным, по словам БГ, для поколения «бардов», и становился жильцом коммунальной квартиры рок-музыки.

Возродилась идея создания в «Авроре» постоянной рубрики, посвященной в основном отечественному року, взамен появлявшихся от случая к случаю «Записок». Естественно, такая рубрика предполагала обмен мнениями. Но в какой форме? Это могла быть форма интервью или бесед с музыкантами, «круглые столы» специалистов, ответов РД на многочисленные читательские письма ипроч. Выбрать форму рубрики помог, как всегда, случай.