Путешествие туда и сюда
Шрифт:
– Йа-йа! – то ли по-немецки, то ли попросту на ослином воскликнул Ницше.
Пока мы шли к месту посадки, я заметил тестя и супругу, устроившихся по одну сторону от сидевшего во главе стола Одина. Василиса была восхитительна, но я её сегодня уже видел в новом наряде. Бронислав Матвеевич, как и планировал, надел белый смокинг с красным галстуком бабочкой. Ага, вот с этим предметом ни один гениальный учёный не справится. Я даже в собственных силах не был уверен.
Аркадий Петрович с Антуаном Пустопорожним расположились напротив. Что характерно, оба были в белых костюмах. Правда, поэт от галстука отказался совсем, а блогер намотал на шею какую-то фиолетовую тряпочку, что смотрелось, на мой взгляд, несколько нелепо. Короче, наша команда, кроме нас с Василисой, выглядела стаей белых ворон.
Супруга, правда, при виде моего наряда тут же закатила глаза. На что я ей ответил широкой улыбкой. Имею право одеваться во что захочу. Царевич я, или кто?
Тор похлопал меня по плечу, и я не заметил, как очутился на широкой лавке между громовержцем и его дочкой. Труд тут же плеснула мне в здоровенную кружку какого-то напитка. Один из асов провозгласил тост в честь дорогих гостей. Пришлось пить. Кажется, в кружке было пиво. Вроде, неплохое. Тёмное, бархатистое. Пролилось в желудок легко и приятно. На тарелке тут же оказалась крупная нога кого-то из пернатых, зажаренная до хрустящей корочки.
После четвёртой опорожнённой кружки Браги спел свою песню про то, что всё в наших руках. Баб и ягнят он оставил на прежнем месте. Судя по всему, народу понравилось. Даже Ницше радостно и одобрительно кричал за моей спиной, а потом с упоением захрустел морковкой.
Ещё через какое-то время валькирии дружно затребовали от Ароза Азорина какое-нибудь новое стихотворение. Аркадий Петрович выглядел несколько уставшим, если не сказать замученным. То ли сказалась вчерашняя пирушка, немилосердно продолжившаяся сегодня, то ли ещё чего. Он немного поотпирался, но потом вздохнул и продекламировал:
Я покинул родимый дом,Дорогую оставил Русь.Потрудившись вчера за столомЯ сегодня питаю грусть.Аркадий Петрович и в самом деле как-то сдал. Он ведь и правда пожилой человек. Ему, поди, уже тяжеловато вот так со всеми веселиться.
Глянет белочка мне в окно,Подмигнёт и растает как сон.Я устал от радушия, ноЯ радушием этим польщён.Валькирии зашушукались. Видимо, ожидали от своего кумира чего-нибудь более романтического. Поэт же снова вздохнул и продолжил:
Я не скоро, не скоро вернусь!Здесь, в Асгарде, я сыт и пьян.Но зовёт снова в дальний путьМой товарищ, царевич Иван.И я знаю, есть радость в пути,Хоть уже я устал слегка.Тяжело свои кости нести.Пожалейте меня, старика.Он тяжело опустился на скамью. Рядом с поэтом вдруг оказалась Хеймдаль. Мановением руки разогнала воительниц, озадаченных смятенным состоянием Аркадия Петровича. Страж Радужного моста приобняла Ароза Азорина и что-то сочувственно проговорила.
Один грохнул своей кружкой по столу. Тюр произнёс тост за вольный ветер странствий. Локи помахал мне издалека. Кажется, он что-то хотел сказать. Я попытался прочитать по губам. Мёд? Какой ещё мёд? И вспомнил про шприц.
Дабы разбавить впечатление от выступления Аркадия Петровича, Браги запел какую-то героическую песню. Правда, на своём языке, так что я ничего не понял. А вот Ницше не только понял, но и подпевал, и подстукивал копытами.
Я кое-как вытащил из рукава шприц и, не глядя, выдавил мёд в кружку. Лишь после этого осознал, что в ней ещё осталось около четвертинки пива.
– Любишь коктейли? – сквозь шум пира услышал я голос Труд. – Это не лучшее сочетание, поверь моему опыту! Погоди, сейчас я тебе замешаю, – с этими словами девчонка выхватила кружку из моих рук и плеснула туда сначала из кувшина, стоявшего неподалёку, а потом из бутыли тёмного стекла, которую попросила передать Скёгуль.
Я слегка ошалел, получив кружку обратно. Но пахло зелье неплохо, да и не могло быть среди ингредиентов ничего несъедобного.
Тут, то ли на счастье, то ли на зло, прозвучал новый тост. На этот раз от Тора. Так что мне пришлось осушить кружку.
– Иван, – обратился ко мне Один. – Скажи теперь ты. Или спой. – Увидев моё смущение, он добавил: – Парни говорили, что ты тоже умеешь петь, если тебе понравится общество. Так тебе что, не нравится наше общество? – тут я почувствовал на себе его тяжёлый взгляд сквозь тёмные очки.
Ну, и как тут было отказаться? Тем более что зелье, похоже, уже начинало действовать, несмотря на малое содержание в нём мёда поэзии. Удивляясь самому себе, я встал из-за стола и продекламировал:
Жил-был на свете царевич простецкий,Бросила мама, он грустил не по-детски.Пришёл папаня: а вот тебе заданье!Женись-ка, мой хороший, только хлопну в ладоши,Лук натяни, жену подбери,И счастье семейное ты обрети.Я заметил, как Василиса прячет улыбку в кулачке.
Но вдруг налетели на супругу тениНу, как тени – киборги, говорят: ПолетелиА что же царевич? Собрался в дорогуВперёд в Верхний мир. К Кощею, не к богу.Асы и валькирии притихли. Один заинтересованно наклонил голову. Локи нахмурился и принялся теребить ухо. А меня понесло дальше:
В дороге царевич встретил поэта.Стихи у поэта все читаны где-то.Но сила всё ж есть в плагиаторском слове,Недаром зовётся Арозом Азорин.Аркадий Петрович при упоминании своего псевдонима подавился пивом. Зинаида Сигурдовна покосилась на меня с каким-то странным выражением и легонько похлопала поэта по спине.
Попались в дороге Яга боевая,Русалка, медведь и друган его зая.И блогер известный – зовут Антуан.Любитель экзотики, странствий и стран.Ноги сами понесли меня вдоль стола и, продолжая декламировать, я стал потихоньку двигаться по часовой стрелке.
Устроили, в общем, в Москве заварушку,Случайно спасли всяку разну зверушку,Нашли Василису в логове Лиха,Но прибыл Кощей. Подкрался, гад, тихо.Не сдрейфили парни, завязалась драка,Враг был силён, натерпелися страха.Царевич чуть было не сгинул в бою,При смерти был, можно сказать на краю.Кощеево царство с небес уронили,Супругу спасли и отца починили.Я сам не заметил, как приблизился к Василисе и Брониславу Матвеевичу. И уж никак не ожидал от себя, что при последних словах положу руку на плечо тестя. Впрочем, отметил я этот факт лишь краешком сознания, а вот учёный ощутимо напрягся.
А дальше – вновь мирная жизнь, как по нотам:Но в небе опять замаячило что-то,Ароз с Антуаном спустились на землю.– Царевич, летим! – озадачили целью.Мол, мамку твою мы найдём по пути,Спасём всех на свете. Царевич, лети!И вот прилетели. Геройские асыВ тавернах сидят и пьют свои квасы,Спускаться на землю они не хотят,А батька их Один боится котят.