Чтение онлайн

Пятнадцатого июля меня повезли в сад Бургонского принципала. Сам он находится в Риме. Он знатный принципал. Сады его начинаются у стен Рима. Посередине проходит дорога. Вошли в одни ворота. Сады очень напоминают парижские, которые я описал раньше. Но в парижских садах я не встречал платанов. А здесь их несколько: у ворот под стенами они растут вплотную, отчего стены кажутся сплошь зелеными. Но преимущественно были померанцы, апельсины и лимоны. Прошли большую аллею. Стоит один утес, высеченный в виде великана с открытым ртом. Волосы, усы и борода были из спондийского камня, зубы из белого камня и изо рта бьет фонтан. По бокам из других животных тоже бьют фонтаны. Ходили по аллеям. Во многих местах стояли спондийские камни, и из них фонтаном бежала вода. Было там большое, хорошо устроенное озеро. На нем плавали утки и другие птицы. В трех местах на озере были острова со скамейками. Они красиво устроены и вокруг обсажены дубняком вряд. По ним ходят олени белые, красивые. Много молодых, годовалых оленей. Пошли в другую сторону. Тут все лавры и самшит. Среди них тропинки. Деревья стоят в ряд, сплошной стеной. Солнце сюда не проникает. Множество красивых фонтанов. Мы вошли в один дворец. По правде говоря, снаружи он так красив, что подобного ему я не видел. Красиво обточенный мрамор и все из старинного римского камня. Многие из них с изображениями идолов. На одном цельном камне изображен конь и всадник. Конь споткнулся, и всадник вот-вот должен упасть. И еще множество предивных изображений. Много идолов. Старый Кронос, его плеяда. Одни из мрамора, другие из черного камня, третьи из порфира. Божества язычников, древние кесари во весь рост. Множество редких изделий тех времен. Стоят шестнадцать порфировых колонн. На них воздвигнуты кумиры, редкой работы. Колонны цельные, некоторые в три адли, другие поменьше. Но выше не было. Все они из разного редкого мрамора. Было там два стола из порфирового камня. В длину два адли, в ширину один адли. Два стола из черного камня. Один для золота и другой для серебра. На них испытывают золото и серебро. Они сверкают, как зеркало. Называется этот [черный камень] парагоном. Он лучше порфирового камня. [Тут же] два стола, инкрустированные камнями в виде цветов: агат, желтый яспис, коралл, яшма, лазурь и другие расположены точным рисунком. Стоит волчица из порфирового камня и кормит грудью двух младенцев. Город Рим основан ими. Много таких удивительных вещей. Иные из тех человеческих фигур сделаны из черного камня парагона. Они изображают [древних] идолов. На некоторых хитоны из белого агата, цельно изваянные. Другие опоясаны цветным мрамором. Одно черное изваяние изображает мастера. Он стоит в бассейне из граненого пестрого мрамора, который выложен порфиром, словно он наполнен кровью. В нем стоит тот [черный] мастер. Будто он тонет в собственной крови. Стоит еще кумир из искусно граненого мрамора. На одном камне высечена убегающая женщина. Ее нагнали и поймали языческий бог и человек. И эта женщина обратилась в лавровое дерево. Невозможно передать все дивные работы древности и причудливые украшения. Красивые померанцевые сады. Искусно взращенные пирамидальные тополя, лавровые деревья. Газелей много. Разнообразные террасы со столами как места развлечения. Мы ушли оттуда. Я опишу все, что увижу, но постараюсь описать редкие явления по мере сил своих. Поверьте мне, что Рим удивительный город. В сто лет не обойти и не пересмотреть всех его достопримечательностей. Но я постараюсь описывать лишь то, что увижу сам. Не подумайте, что, расхваливая, я преувеличиваю. Уверяю вас, что я описываю малую толику, и то недостаточно умело и совершенно. Поверите ли, и половина того мне недоступна и половину мне не изучить и не описать.

Июля шестнадцатого мы пошли осматривать другой монастырь святого Доминика. Что же мне писать о монастыре? В церкви же двадцать две мраморных колонны, кажется, по шесть адли каждая. Все они из цельного камня и еще две колонны порфировые, каждая, кажется, по три адли. Плиты надгробий порфировые. И хватит. Что же продолжать мне [описание]! Строения Рима не вместятся в эту книгу. Там я видел могилу святого папы, мученика Александра. Там же усыпальницы святого мученика святителя Игнатия и святой Сеудулод и великомученицы непорочной Сабианы и великомученицы девы Серафии. Там же нерукотворные мощи. Все так же стояли померанцевые деревья, посаженные святым Домиником, и на них зрели плоды. Мы осматривали обработанные им места. К ним же прилегает дворец Алексея, человека-богоносца. Дворец превращен в монастырь. В нем обитают отцы [ордена] святого Герасима. В трапезной покоятся нетленные мощи святого Алексея и святого Бонифация. Дальше, на том месте, где Алексею явилась пресвятая [дева], и сделано это изображение. И дальше, в конце дома, лестница, под которой лежал святой Алексей. Еще сохранились обломки той лестницы — доски до десяти штук. Два мраморных ангела поддерживают лестницу.

Семнадцатого июля папа возложил кардинальскую скуфью на сына одного германского князя. Меня взяли туда. Оказывается, этот кардинал прибыл пятнадцатого июля. Я находился тогда в саду Бургонском. Он въехал с большим торжеством. Его сопровождали более двухсот карет. Иные его встречали, другие прибыли с ним. При этом меня не было, но я присутствовал во время его рукоположения. Меня взял туда епископ. Высший почет при рукоположении. Вошли во дворец папы. Народу было очень много. Трудно стало пробираться. В это время туда же прибыл один кардинал, незнакомый мне. Он узнал меня и взял с собой. Обошелся со мной любезно. Ввел меня в большие папские палаты. На возвышении стоял папский трон. Пять ступеней вели к трону. Он был затянут тяжелым дорогим муаровым пологом. Ступенью ниже в отдалении стояли с двух сторон кардинальские скамейки. Посередине восемь кресел. Боковые [скамейки] были покрыты хорошими коврами. Он ввел меня туда. Сидели четыре кардинала и мой знакомый кардинал сакрипант. Кардиналы приветствовали меня, поклонились. Меня поставили сзади в первом ряду. Стали прибывать кардиналы. Входили по очереди. Сначала они склоняли голову перед престолом папы, затем кланялись по сторонам кардиналам и рассаживались по своим местам. Каждый из них был облачен в фиолетовую мантию с треном по пять адли, который волочился за ним. Конец трена нес слуга. Слуги все были одеты так же в фиолетовую одежду, широкую, как риза… Они уселись у ног своих кардиналов. Для них также стояли низенькие скамеечки. Кардиналов вошло и расселось тридцать шесть человек. Наступило время выхода папы. Сначала вышли вельможи. Затем двенадцать прислужников палы, одетых в фиолетовую широкую одежду. Через плечо у них перекинуты красные наплечники [орарий]. После них вышел крестоносец. Он держал крест. За ним пошли епископы. Они стали в ряд по обе стороны папского престола. Некоторые стали за нами. А служители в фиолетовом одеянии стали перед папским престолом. Затем вышел святейший папа в облачении. На нем был красный вышитый филон и желтая тисненая митра. Он был без венца. Два кардинала по бокам держали его облачение. Его подняли наверх и усадили, и кардиналы уселись на низких скамьях один по одну, другой по другую сторону. Один из служителей склонился перед ним, потом повернулся к кардиналу и дал знак. Встал старший кардинал, который сидел первым внизу, он зовется деканозом и, волоча за собой длинный трен, склонился перед папой и приложился к его руке. Вернулся и уселся на свое место. Все кардиналы подходили поодиночке, целовали руку, возвращались и садились на свои места. Затем все стоящие впереди служители стали на колени и один начал читать книгу, громко и нараспев. Он читал о новом кардинале, кто он, чей сын, и восхвалял его. И Вознес хвалу папе. Когда он кончил читать, снова все стали на колени. Два кардинала, сидящие по бокам, встали, спустились с трона, повернулись и преклонились перед папой. Потом поклонились кардиналам в обе стороны. После этого вслед за служителями папы вышли, чтобы ввести нового кардинала. Ввели его и проводили до середины [зала]. Новый кардинал шел, высокий, красивый, в сопровождении двух кардиналов по сторонам. Он преклонился перед сидящими по обе стороны кардиналами. Те два кардинала выступили вперед. Поднялись обратно на трон, склонили головы перед папой и сели на свои места. Нового кардинала представили. Он низко поклонился папе, затем, приблизившись к трону, склонился еще ниже. Затем поднялся на трон, стал на колени и приложился к стопам папы, потом встал и поцеловал папскую руку. Затем они облобызались. И святейшему папе подали требник, а на кардинала надели камилавку и облачили в мантию. Долго стоял он перед папой, склонившись в земном поклоне. Затем он поднялся. Папа прочитал ему требник. Принесли красную скуфью, и папа надел ему на голову. Тот спустился, обошел всех кардиналов. Те встали, каждый из них облобызал его и поздравил. Так он обошел кругом всех. Те двое кардиналов его все время сопровождали и также целовали кардиналов. Затем папе поднесли крест. Он встал, поднялся, преклонился перед крестом и сел. Затем снова поднялся. Все кардиналы склонили голову перед ним. Остальные опустились на колени. Папа благословил всех, и все вышли тем же порядком, как вошли… Меня повели в папскую дворцовую церковь. Народу было много. Меня посадили наверху. Я был уставший от долгого стояния. Прошло некоторое время. Послышалось церковное пение. Вошли около двадцати певчих. За ними шли кардиналы. Опять они уселись поодаль от папского престола по обе стороны, так же, как сидели там. Затем ввели нового кардинала. Он поклонился кардиналам. Подвели его к престолу и оставили стоять в земном поклоне. Долго он оставался так. Затем встал старший кардинал, который зовется деканозом, и вошел в алтарь. Оттуда прочел ему требник. Вышел и сел. Новый кардинал встал, повернулся, поклонился низко всем и вышел. Затем в надлежащем порядке вышли остальные.

Девятнадцатого июля мы пошли осматривать церковь, где находился столб, привязывая к которому избивали Христа. Церковь хорошая, красивая, украшена мозаикой. Что еще писать о ней? Столб, к которому привязывали Христа, из пестрого черно-зеленого мрамора. Около двух адли. Там же находились три шипа от тернового венца и один перст Крестителя. Остальную мелочь описывать не стоит. Дом этот принадлежал отцу святой Евпраксии. Большинство мощей святой Евпраксии находится там. В нем же мощи ее брата, также святого. В другом месте святые Зенон и Валентин нетленными лежат в высоких раках. Под столбом Христа [покоится] святой Паскуало. Нас повели вниз [посмотреть] усыпальницу папы. В усыпальнице святых мучеников лежит нетленный прах двух тысяч трехсот святых мучеников. Оттуда взяли в одну церковь, где похоронен Евсевий. Но никого не нашли, кто бы мог открыть двери, ушли оттуда в другое место. [Пришли] в маленькую, прекрасно выстроенную церковь. Там в престоле, в алебастровой раке погребены святая равноапостольная дева Вивиана и сестра ее святая Деметрия и мать их святая Праха. В том же склепе лежат части мощей десяти тысяч и одного мученика. Охранял храм старец, но двери его всегда были открыты, и туда направлялся бесконечный поток молящихся. Выстроен [храм] прекрасно, но мал. За ним показали нам одно капище, красивое, высокое и большое. Вокруг арочная колоннада в десять сводов. Раньше в каждом из них стояли идолы. Постройка красивая и большая.

Двадцатого июля мы пошли навестить кардинала. Принял он нас очень ласково и милостиво. После беседы повел меня осматривать дворец [Ватиканский]. Сначала показал он мне книгохранилище. Множество редких книг духовных и светских, а также философских. Вошли в книгохранилище. Стены расписаны изображениями Платона, Аристотеля, их почитателей, там же были их книги. Он показал мне четыре, пять таких комнат, наполненных книгами. Поднялись наверх, показал другие палаты. Нет слов для их описания. В одной из комнат находилась редкая фарфоровая посуда и скульптура: и святых, и язычников. В одной комнате [собрано] все китайское. Изображение китайского императора, одежда китайских мужчин и женщин. Животные со всего Китая. В следующей комнате живопись и искусства. В другой комнате — все мраморные изваяния. Есть святые, есть и светские [лица]. Дальше, в комнате [роспись] деяний Христа. Всего не смог посмотреть. Осмотрел лишь рождество [Христово]. Сам кардинал сопровождал меня. Известно, что к большому человеку должно быть почтительное отношение, но вы не видели кардинала и не поймете меня. Рождество изображено, как живое. Мария укладывает сына в ясли. И тут же коровы, одна с телятами, другие без телят. Наверху реют ангелы, и в руках у них папирусы со славословием. Иосиф беседует с пастухами. Ангелы, извещающие пастухов. Один пастух доит овец, другой загоняет их, иной напускает собаку на волка, один играет на свирели, другие бегут к родившемуся Христу. Ведут агнца на заклание. Всего не опишешь. В одном месте изображено поклонение волхвов. Как они идут поклониться, как они встретили Ирода, который собрал книжников. Затем, как они пошли и поклонились [Христу]. Все изображено, как живое. И сколько еще предивных вещей! Кардинал брал в руки редкие вещи и показывал мне. Показал он одну икону, [изображающую] распятие, размером едва в две пядени. На ней распятие, и, представьте себе, на всем кресте, под распятым телом Христа и вокруг него видны маленькие черненькие точечки. Он принес очки, мы посмотрели через стекло. Надпись сделана ровно, правильно. Я ведь других букв не знал никаких. На нем [написаны] три главы из Евангелия от Пасхи до Вознесенья. Если не поверите, у меня есть с собой доказательства. Когда он увидел, что мне очень это понравилось и удивило меня, то подарил мне такую же маленькую икону. На ней написана Песнь Песней Соломона. Посмотрите это, и тогда вы поверите тому. Показывал он мне вещи без числа.

В другой комнате редкие птицы. Одна большая, как живая, со всем оперением. Пока не дотронешься рукой, не поверишь, что не живая. Он достал собственноручно одну шкатулку и показал агат, халцедон и яшму. И эти камни граненые. Сливы, груши, яблоки, яства и тому подобное вырезаны из этих камней во множестве. Трудно было поверить, что фрукты не настоящие. И все это было не из воска, сахара, кости или гипса. Все было из этих драгоценных, трудно обтачиваемых твердых камней. И не перечислить, сколько еще там редких предметов, сделанных человеческой рукой. То раковины разной формы, то крупные и редкие морские камни. Они сложены цветкообразно. Не смейтесь над этим. Вы не видели ни раковин, ни камней таких, и вам трудно представить, как они складываются. Дай бог, чтобы хотя бы после моей смерти моей стране стало легче! Потом мы пошли в другую комнату. Самое малое, там было собрано больше тысячи идолов: иные из меди, иные из агата, иные из мрамора. Он показал идолов древних язычников. Много еще предивных палат. Некоторых животных я видел еще во Франции: скелеты редких рыб, редкие рога, но зато в этой палате я видел ребро одной рыбы, четыре адли длиной, толще кисти руки. И еще два зуба вроде кабаньего клыка, что находится в хранилище моего господина [16] . Но он не такой величины. [Видел] череп человеческий, окаменевший, грибы окаменевшие. Такое же я видел и в Картли [17] . Я рассказал ему про окаменелую кабанью голову, что в хранилище нашего государя. Он взял в руки один человеческий череп, высеченный из камня. Тот покоился на подушке. По правде говоря, даже держа его в руках, нельзя было поверить, что это каменное изваяние. Оно скорее походило на голову покойника. Меня не удивляет его внешний вид, но цвет кости и помещение мозга внутри черепа точно походили на голову покойника. Вот что дивно. Вошли в другую комнату. Там коралловые деревья: белые, черные, красные. Кораллы я видел и во дворце генуезского вельможи, хорошие, красивые и пестрые. К тому же они родились в его морях. Но черных я не видел. И они очень велики. Тут же видел я множество дивных вещей. Редкий перламутр, редкие слизни-улитки. Таких редкостей без числа. Помимо остального, были и рога диких коз, таких, как у нас, и турьи рога и множество других редкостей. Еще была палата по измерению неба. Была комната, где находятся лишь изображения человеческого тела, внутренности и наружные части. Комната, где нарисованы звери. Комната с редкими рыбами, змеями и китами. Комната с нарисованными деревьями и травами. И еще комната с различными непонятными, непостижимыми животными. Множество старинных кольчуг, мечей, щитов, булав и редкого оружия. Там же изображения кесарей разных времен. После окончания осмотра он приоткрыл одну дверь, и мы вошли. [Увидели] множество сортов фруктов, несколько сортов винограда, земляники, яблок различных, груш, померанцев, цитрусов. Что же распространяться мне: все они лежали словно только что сорванные, иные с листвой. Он дал нам в руке-де, посмотрите. Но не знаю из чего сделано. Целая курица ощипанная, куропатка ощипанная, молодая индейка. На одной стороне навалено свиное сало, внутренности хорошие, различные части, вареное мясо. Мы брали их в руки. Нельзя было догадаться, что они ненастоящие. Поверьте, что это так. Штуки три из этих редких изделий он подарил мне. Можете посмотреть. Наступила ночь, и он проводил меня до двери. Сказал, что не все я смог посмотреть, пожалуйте, когда захотите, и приказал своему человеку: покажи, мол, все подробно. Но перечислять редкости, виденные мною в этом доме, придется долго.

Двадцать первого июля пошли мы в монастырь иезуитов на их праздник. Все главные и лучшие певцы Рима собрались там. С трех сторон наверху были установлены органы, и на всех трех хорах пели певчие. По сторонам алтаря и над западными вратами стояли престолы. Престол большой, но он предивный. Играли то на одном органе, то на трех сразу. Певчие тоже пели то по одному, то хором одна сторона, то все три стороны вместе. Они стояли далеко друг от друга, но нельзя было подумать, что поют они не вместе, никто ни отставал ни опережал. Но (убранство церкви, занавеси, лампады, подсвечники, сосуды для мощей меня поразили. Сначала я отстоял обедню в одной маленькой церкви. Обедню служил один священник, и нас было четверо, и мы едва вмещались [в церкви]. Но вы поверите ли, помимо всего другого, там было семьдесят шесть серебряных изваяний святых. Они стояли на главных видных местах, а не то сосчитать их было бы невозможно. Я уверен, что серебра там было более тысячи литров. Народу поразительно много. Часть приходила, часть уходила. В Риме мало осталось таких знатных мужчин и дам, которые не побывали там. С вечера до вечера второго дня монастырь тот был полон. И трудно сосчитать, сколько тысяч литургий было отслужено. После полуночи туда пришел один старший служитель [архиерей], и до следующего дня он служил там. Множество драгоценного одеяния и потиров видел я там. Множество драгоценностей и богатства. Было три главных алтаря, а еще много других алтарей. Один на восточной стороне, один на северной и один на южной. В южном алтаре была рука святого Франциска Ксаверийского, просветителя Индийского. А в северном алтаре находились нетленные мощи их главного святого — Игнатия. Был праздник в честь него. Тот алтарь и сторона вся выстроена за два миллиона. И один дук, оказывается, сказал: перестройте так же на мои средства и восточный алтарь. Но для человека нашей страны является мечтой даже то, что собирались они разрушить.

Двадцать второго июля у них был уже август и день поклонения цепи святого Петра. Нас повели туда [в церковь св. Петра]. Храм этот — большая церковь, богато убранная. В нем восемь колонн из гранита и двадцать две из белого мрамора. Кажется, выше пяти адли. На них же резьба по белому мрамору тонкой работы. Под большим алтарем погребены семь братьев Маккавеев, мать их и духовник их Елизар. И другие мощи, хорошо сделанные. Наверху с левой стороны над алтарем — цепь Петра. Достали ее из ларца и дали приложиться. Обвили вокруг шеи. Такая это чудодейственная цепь. Святого Петра привязывали цепью один раз в Иерусалиме, и один раз в Риме. Ту иерусалимскую цепь поднесли в дар царице Евдоксии в Иерусалиме, и Евдоксия прислала ее сюда, в Рим, своей дочери. И она собственноручно принесла ее показать папе. Святейший папа осмотрел и велел принести к нему и римскую цепь. Стал рассматривать обе цепи. Положил их рядом, а они срослись. Я видел эту цепь. Оттуда нас повели осматривать другую маленькую церковь Франциска Павлинского. Только на одном престоле стояли девяносто шесть серебряных подсвечников преизрядной работы. Помимо других украшений, видел я один нимбообразный потир святого причастия, красиво сделанный. Сама церковь неописуема. Описываю лишь то, что видел я там дивное. Оттуда повели меня в другой монастырь, превеликий и хороший. В нем двадцать четыре колонны из цветного мрамора. Каждая по шесть адли. Основание и поверхность из цветного мрамора. И под престолом склеп, прекрасно сделанный, весь из мрамора. Такого другого я не видел. Погребены там папа святой, Сильвестр нетленный, Мартин-мученик, святой Флавиан — папа мученик, святой Стефаноз — папа мученик, святой Цутуро — папа мученик, святая мученица дева Стерия, святая мученица дева Сантинома, святая мученица дева Кирискос, святой папа Маврос, Ларгос и Лардос мученики, святая мученица Цецилия, святой папа Анастасий, святой папа Иннокентий, святой мученик епископ Квирике, святой мученик Артемий, святая мученица Чичино, святой мученик. Полионе, святой мученик Теодорий, святой мученик Никартос, святой мученик Хрисентий, святая мученица дева Асатурес, святая мученица дева Палинос, святая мученица дева Момия, святая мученица дева Юлианна, святая мученица дева Теофиста, святая мученица дева София, упование греков. В ее честь Юстиниан воздвиг храм Айя-Софию. Святой Кирик, святая Юстина и еще бесчисленное множество других святых. Там же находится камень, который был привязан к папе Мартину, когда его бросили в Риме в реку, и колонна высокая, вся наполненная кровью мучеников. Палата святого Сильвестра, в которой он собрал отцов по делу Ариза, не будучи сам в это время в Риме, а находясь в Александрии. Место, на котором сидел святой Сильвестр. Все это видел я здесь. Оттуда отвели нас в один доминиканский женский монастырь. Сама церковь — небольшая, но преудивительно убрана. Всюду цветной мрамор. Что еще добавить к этому? Я возмечтал, что, если бы мог преподнести царю Вахтангу такую дворцовую церковь. На ее престоле стоял ларец святого причастия с шестью колонками из лазури, каждая в пол-адли высотой, и меж ними едва можно было продеть один большой и средний палец. Но [он украшен] множеством драгоценных камней, агатом и ему подобными гранеными большими камнями. Некоторые были короче пядени. Затем два красных камня были в длину по пядени, с очень пестрым и мелким рисунком. Вначале я думал, что они разрисованы. Ничего равного по красоте я не видел. Я спрашивал, как называется тот камень, но, каюсь, не разобрал. Нам показывали столько дивных вещей, что расспрашивать было некогда. На престоле стоял лик святой Екатерины, высеченный из белого мрамора. Четыре ангела несли ее, восседающую на облаках. Все это высечено из одного большого цельного камня до пяти адли размером. Казалось, вот-вот заговорит она. После полудня взяли меня в дом Цецилии, которая, по-нашему, зовется святая мученица дева Кикилия. Ее казнили в том же доме, где она жила, и дом этот затем переделали в церковь. Она лишь крыта дранью, зато все остальное, стены, алтарь, колонны и усыпальница, — все было богато убрано. Перед престолом стояла статуя из белого мрамора, изображающая Цецилию, как всадника. Она простерлась ниц на лошади, словно лежала. Двое ангелов держали над нею венец из литого серебра, и по двум сторонам стояли золотые подсвечники, полагаю, литры по две каждый. И на ее могиле день и ночь беспрерывно горят сто лампад. Лампады всегда начищены. Они все похожи на треснувший пополам гранат. Четыре порфировые колонны [поддерживают] балдахин над алтарем. Двадцать две высокие колонны из цветного мрамора стоит в самой церкви. По бокам еще колонны из дорогих пород. Спустились в усыпальницу. Слева там бассейн, выложенный белым мрамором. Над бассейном установлен стол святой мученицы девы Инессы, за которым она вкушала пищу. В бассейне том сложены мощи святого мученика Донато, один зуб Якова, сына Зебеды, мощи святого Козьмы исцелителя, мощи святого Долматия, часть руки и куски одежды снятого Стефана-Первомученика, окровавленная холстина святой Цецилии, часть руки угодника Алексея и многое другое. В середине усыпальницы, под самым престолом стоят в раках святая Цецилия, муж ее Тиберций и деверь ее Валенционос. Святая Цецилия не хотела идти замуж, и ее насильно выдали за знатного человека. В ночь свадьбы она сказала ему: «Не подходи ко мне, так как со мною пребывает ангел и он задушит тебя». Муж подумал, что она любовница другого, и ответил: «Покажи того ангела, и я приму христианство». Цецилия ответила: «Пока не примешь святого крещения, не можешь узреть его». И послала его к папе Урбану. Папа обратил его и крестил. Он вернулся. Цецилия молилась, и рядом с нею стоял ангел. Затем он обратил своего брата. И тот узрел ангела, и все они приняли муки. Святой Урбан также принял муки. Все они погребены вместе. К северу сделан другой бассейн. В нем полотенце святого Иосифа, мужа Марии, мощи апостола Фомы, черепок от сосуда Марии Магдалины, мощи святого Василия, кусок от пояса пресвятой [девы], обломок от жаровни дьякона Лаврентия, ребро первомученика Стефана, мощи мучеников Максима, Бения, Анастасия, мощи епископа Ансельмо и кусок от пояса из гвоздей Бенардия, мощи епископа Ремиджио, также и мученика Понтионо и многое другое. У задней стены бассейн из черного мрамора. И в нем мощи: святого Георгия, Ефимии, мощи Маккавеев, мощи мученика Юлиана, мощи Киприана, маленький кусочек креста Андрея, кровь Цецилии, кусок одежды пресвятой [девы]. Оттуда зашли в бани святой Цецилии. Там [теперь помещается] алтарь. Там же казнили ее. В углублении зарыт котел. В нем кипело масло, и туда опустили ее. Было поздно. Подробно не смогли осмотреть, так как монастырь женский. Монахинь также не видели. Торопились за поздним временем. Вышли оттуда. Наспех осмотрели монастырь святого папы. Он большой. В нем подвизаются двенадцать патеров. Пятьсот мужчин и женщин помещаются туда. Всех немощных и дряхлых без присмотра, всех детей непослушных, бесноватых ведут туда. Сирот и неимущих помещают туда же. Помещения для женщин, их спальни и другие службы, для старцев, молодых и бесноватых — все разные, всюду ведут разные двери. Все распределено так прекрасно, что трудно описать. Кушанье, одежда, постель — все выдается святейшим папой.

Июля двадцать третьего пошли мы осматривать монастырь святого Франциска. Монастырь большой и благоустроенный, но обитают в нем убогие. Монастырь хорош. Он выбелен и кое-где висят хорошие картины и хорошие кресты. Больше ничего примечательного. Оттуда пошли в женский монастырь святой Урсулы. В нем подвизаются двадцать восемь монахинь. Те четыре монахини, что пошли с нами из Франции, жили там же. Церковь маленькая, но великолепная. Пошли оттуда в [монастырь] святого Августина. В нем живут отцы другого ордена. Они одеты, как капуцины, но во все черное и пояса на них кожаные, а в остальном, совсем как капуцины, и притом босые. Мы пришли в их монастырь. Он помещается в центре Рима. Сначала ввели нас в сад. В самом городе у них богатый сад, что очень трудно [устроить]. [Они занимают] много места. Хорошие фонтаны и прекрасные родники. В церкви подвизаются шестьдесят отцов. Ввели нас туда. Она маловата, до тридцати адли. Но трудно рассказать о красоте ее постройки. Трудно вспоминать ее. Напишу лишь о немногом: перед престолом [стоит] один цельный камень — в тринадцать пядень в длину, измерил его своими руками, и немного побольше одного адли в высоту. Из цельного агата. Агаты бывают разные и халцедон агат, и пестрая яшма агат. Этот был красный с белыми и желтыми крапинками. И по сторонам еще семь камней из того же агата, цельный, каждый из них побольше адли. И кайма из мрамора редкого цвета, красиво обведенная. Не говоря об остальном, там было два парагонных камня, каждый из которых стоил, вероятно, по две тысячи марчили. Изваяние одного угодника лежало у основания престола слева. Руки и голова из черного парагонного камня. В изголовье лежал кусок гранита. Угодник походил на спящего. Он стал мучеником четырнадцатилетним мальчиком. Мощи святого Конкордио лежали нетленные, только плоть его высохла. Стоял вечер, нас повезли за город. Осматривали все до вторых ворот. Много красивых вещей, и родники с колоннами, и ворота монастырские, — не перечислить всего. За городской оградой у одной стены валялось много человеческих костей. Нам объяснили, что эти кости тех, кто умирает без покаяния. Их привязывают к спине осла и сваливают сюда.

Июля двадцать четвертого нас опять повели в монастырь святой Цецилии. Прослушали обедню. На ней присутствовала одна принцесса, вдова. Увидела меня мать кардинала, беседовала со мною. Потом сообщила мне радостно, что ее пять дочерей постриглись в христовы невесты. Они девственницы. «А двое моих племянников и сын мой — кардиналы. И я, — сказала она, — последовала за ними, оставила этот мир и постриглась сюда». Она была уже пожилая, видимо, в молодости красивая. Затем подошли к нам монахини святого Бенедикта. Они были в белых одеяниях. Они не ели мяса. Их было пятьдесят человек. Затем открыли другое дарохранилище. Дивные мощи лежали в нем. Под этой церковью погребены части мощей всех апостолов. Нога святого Андрея, кусок от рясы Ионна Предтечи, кусок от рясы Якова, руки святого Филиппа, два пальца и осколок черепа Фомы, всех понемногу. Череп Антония Великого, череп святого Саввы, и еще иных черепа, иных что-либо другое, без числа, все дивно устроенное. Сандалии святого Бернарда, клещи, которыми повырывали зубы у святой Аполлонии, еще целые нетленные мощи девятисот мучеников. Церковь та покрыта дранью. Я ходил потом проверять это, но стены отделаны множеством удивительных камней, предивной работы: местами изображения мозаичные, местами греческие надписи. Крещение изображено везде, как поливание головы (водой]. Оказывается, не французы ввели этот [обычай], а исстари делали так. Колонны все были из гранита числом до сорока, каждая по шесть адли. В тот же день пополудни повели нас в монастырь иезуитов. Монастырь большой, и подвизаются в нем сто семьдесят шесть отцов. Их сопровождает настоятель. Он позвал нас в хорошо убранную залу. Показал нам редких рыб и больших животных, скелеты крокодила и кита. Я измерил одно звено позвоночной кости кита, поглотившего Иону. Диаметр круга почти в пядень без вершка. Пасть его отделана от кости и разверста. Одна челюсть длиннее и выдается Множество таких редкостей там. В следующем зале собраны морские моллюски, живые. Еще дальше перламутр, ракушки и тому подобное, В следующем зале другие породы, наподобие улиток, крупные и редкие. Множество видов рыбьих зубов и усов. В другом зале изделия из рогов оленей, косули, туров, серны, буйволов, диких коз и множества диких зверей. Некоторые в два адли Длиной, другие побольше, и множество таких. Рога огромных быков, удивительно большие. В следующих залах: одежды константинопольских мужчин, женщин, сандалии тамошних женщин, мужчин, турецкие ложки, их кошели карманные и всякие вещи, которыми пользовались в их стране Шапки греческих монахов и всякие вещи. В следующем зале — арабские, дальше — абиссинские, дальше — индийские вещи и их ценности. Дальше такие же веши китайские.

Прошли мы в следующие двери: [там находились] индийские животные, звери, чучела низового сокола и тому подобное. В следующем — склянки, в которых содержатся в масле редкие змеи, редкие гады и ящерицы, скорпионы удивительные. Щенок с восемью ногами, еще детеныш какого-то животного с двенадцатью ногами, а также редкие черви. В следующем зале находятся скинутые утробные дети: месячный, двухмесячный, трехмесячный, четырехмесячный, пятимесячный и совсем нормальный ребенок. В следующей комнате — человеческая мумия и скелеты всех птиц, какие только существуют, а также скелеты обезьяны макаки и мелких зверей. В следующем разделе — рыбьи зубы и резьба всякая: ветки, цветы из слоновой кости, цепь одна из слоновой кости, цельная, не склеенная, тонкая, выточенные звенья и на ней же крест. Христос распятый и множество подобных редких вещей. Целые склянки с узкими горлышками и внутри Христос и святители, и цветы, и разные люди, и воины, и вокруг них в склянке же цветы из слоновой кости. Как они смогли сложить все это в склянки с узкими горлышками! В следующем зале редкие восковые изделия, редкие яйца, и продолговатые, как тыква, снесенные курами всех пород. В другом месте человеческие фигуры, мужчины и женщины, выточенные из слоновой кости, идолы и божки, дальше мраморные статуи, картины, изображающие пап и царей и деяния их. Дальше редкие изделия из драгоценных камней, агата, яшмы пестрой, изображающие и людей, и птиц, и деревья, и цветы со всеми подробностями их строения. Диву даешься. Другой раздел убран зеркалами [вертящимися]. В них отражались огромные зеленые сады, повернешь их и появляются в них всякие фрукты. Еще повернешь, и покажутся всякие сахарные изделия. Опять повернул и опять новое изображение. И так много различных видов. Повернул он ключ, торчавший в одном месте, вдруг забил фонтан. В следующем разделе — убранстве кизилбаша, майоликовая посуда, кумурская посуда и их быт. Дальше — китайское убранство и китайское оружие, их различные изделия. Дальше — посуда, высеченная из алебастра. Дальше — простая глиняная посуда, дальше — стрелы, щиты, мечи. Дальше — редкие иконы. Дальше — кораллы, черные, белые, желтые, красные. Различные ветки, различно сделанные, без числа. Оттуда повели в палату, где стоял один настоящий орган, какие видели мы раньше. Над ним работали кузнецы. Патер открыл дверцу и стал надувать меха органа. Потом потрогал одну спицу. Стали раздаваться звуки, похожие на свист соловья, а иногда этот свист перебивался кукованием кукушки. Поверьте, что говорю правду. Затем клавиши органа стали играть без пальцев и сыграли две-три мелодии. С другой стороны стоял маленький орган. Открыли дверцу, и в нем сидели трое мужчин и две женщины. Патер повернул один винтик. Фигурки мужчин и женщин стали двигаться и поворачиваться в разные стороны. Орган играл, мужчины пританцовывали, женщины держали небольшие чаши, будто пили из них вино, прикладывали к губам. Открыли другую дверцу, повернули винтик. Там сидели трое мужчин. Один из них взял в руки флейту и стал играть, а двое спали. В другом месте находился еще один черный человек с собачьей мордой. Он водил глазами и челюстью и играл на трубе. Вышли оттуда. Открылась одна дверь. В зеркальной раме восседал пророк Давид в царском облачении и играл на лире. Слышны были звуки лиры. Он поворачивался в разные стороны и кланялся нам. Перед ним сидели два человека, один играл на гуслях, другой на их трубе. В зеркале было несколько их отражений. Много я видел там чудес, но всего не запомнить.