Чтение онлайн

Современный историк Р. Глашан пытается воссоздать психологический портрет Дюплекса и называет его «взорвавшимся негоциантом». По Глашану, это был человек, обладавший сильным характером и огромной энергией, безмерно преданный поставленной перед собой цели, но сама цель осознавалась им недостаточно четко. Узость кругозора и купеческая психология мешали Дюплексу. У него не было потребности изучить страну и ее культуру. Прожив в Индии свыше 30 лет, он почти не путешествовал, а будучи генерал-губернатором, никогда не покидал Пондишери. Типичное для буржуа XVIII века мировоззрение мешало ему понять другую культуру; он автоматически переносил привычные взгляды, представления на чужую среду. Поэтому многие его решения диктовались не знанием конкретной обстановки, а произвольными представлениями.

Конечно, Дюплекс оставался сыном своего века, и его деятельность отражала в значительной степени экономическую и политическую ограниченность французской буржуазии того времени. Но все же Дюплекс возвышался над своими коллегами. Обстоятельства пробудили в буржуа XVIII столетия классического колонизатора. Этого не могли оценить директора Компании обеих Индий, но спустя сто лет отлично поняли французские правящие круги — они поставили в Пондишери памятник Дюплексу как самому выдающемуся из генерал-губернаторов Французской Индии.

К. Маркс рассматривал Дюплекса как предшественника империалистических колонизаторов, но, комментируя в «Хронологических выписках по истории Индии» события, связанные с отставкой французского губернатора, противопоставлял буржуазную деловитость Дюплекса рутинерству придворных дипломатов: «Враги Дюплекса во Франции интриговали против пего, ссылаясь на произведенные им „огромные расходы“». К этому Марко добавил: «Зависть этих французских пуделей (Pudel) губит дельных людей!». Классическим примером такого «пуделя» является королевский «комиссар Компании Силуэт, один из главных врагов Дюплекса. Назначенный в 1759 году по прихоти маркизы Помпадур генеральным контролером, он проявил себя столь неспособным и нерешительным, что его стали называть „смутный Силуэт“, а вскоре его фамилия превратилась в нарицательное имя.

В то время как Дюплекс терпел в Карнатике с 1751 по 3754 год одно поражение за другим, в Декане судьба французов складывалась по-иному. В начале 1751 года Музаффар Джанг, вступивший на трон после гибели Пасир Джанга, медленно двигался к своей столице Хайдарабаду. Его сопровождал большой французский отряд во главе с 30-летним капитаном войск Компании Шарлем-Жозефом Бюсси, по словам К. Маркса, „самым талантливым представителем французского командования в Индии“.

Знатное происхождение отца Бюсси весьма сомнительно. Профессиональный военный, он вначале носил фамилию Патисьер. Как часто бывало в те времена, он взял фамилию своего дальнего родственника Бюсси, что позволяло ему выводить свой род со времен Гуго Капета. Однако эта „знатность“ не принесла ему ни блестящей карьеры, ни, главное, богатства. В 1735 году полковник Бюсси умер, не оставив своей семье никаких средств к существованию. О его сыне известно, что он с 13 лет находился в полку отца, имея чин капитана, Ничего удивительного в этом нет, ибо командиры полков, особенно удаленных от Парижа, практически могли продавать офицерскую должность кому угодно.

После смерти Бюсси-отца полк был распущен, и 15-летний подросток в военном мундире поступил на службу в Компанию обеих Индий. Сначала служба забросила его на остров Бурбон, губернатором которого был Лабурдонне. Безусловно, Бюсси испытал влияние этого незаурядного человека и многому у него научился. Биографов Бюсси поражают не столько блестящие способности и смелость, сколько необычная, преждевременная зрелость их героя. 16-летний юноша с усердием изучал военное дело и коммерческие науки, стремился овладеть местными языками, поближе познакомиться с обычаями коренного населения. „Этот рассудительный юноша обладал умом 36-летнего человека“, — пишет историк Мартино.

В течение 13 лет этот человек оставался в тени. И на островах, и в Пондишери, куда он был переведен в 1741 году, ему пришлось довольствоваться ролью простого исполнителя чужих приказов. Только в 1749 году в Индии заговорили о Бюсси, который, располагая всего 2 тысячами сипаев и 500 солдатами, в битве при Ам-буре обратил в бегство 20-тысячную армию аркатского наваба. И хотя все лавры победы достались номинальному командиру, родственнику Дюплекса Отейлю, авторитет Бюсси сильно поднялся. С ним стал считаться даже генерал-губернатор. Спустя год Бюсси был уже самым влиятельным французом в Индии после Дюплекса. Взятие считавшейся неприступной крепости Джинджи, разгром полчищ Насир Джанга сделали имя еще недавно незаметного офицера известным и во Франции.

12 января 1751 года по приказу Дюплекса Бюсси отправился в путь на север, сопровождая Музаффар Джанга. Бюсси вел большой отряд — 2 тысячи сипаев и 300 французских солдат. Войска двигались медленно, ибо разноплеменное и недисциплинированное войско Музаффара было неуправляемо. Навабы, месяц назад принесшие Музаффару голову Насира, считали нынешнего субадара неблагодарным и замышляли новый заговор. В феврале 1751 года объединенная армия перешла реку Поннияр и двинулась к городу Карнулу. Здесь находились земли одного из навабов. Заговорщики решили действовать. В ночь с 14 на 15 февраля 1751 года они подняли свои войска и захватили артиллерию низама, затем бросились к обозам Бюсси. Однако караул открыл стрельбу. Бюсси попытался успокоить бунтовщиков и послал к ним парламентера. Патаны не осмелились напасть на французов. В лагере наступила тишина. Вдруг раздались выстрелы и крик. Низам Музаффар, узнав о заговоре, приказал своим войскам уничтожить и патанов и их воинов. Неожиданные действия субадара застали навабов врасплох, двое из них были убиты, только один сумел ускользнуть. Победа казалась полной, но она была уже не нужна Музаффару. В последнее мгновение схватки он получил смертельную рану. Свидетели описывают это событие по-разному. Одни говорят, что Музаффар стал жертвой случайной стрелы; по мнению других, он сошелся в поединке с навабом Карнула и разрубил своему врагу голову мечом, а умирающий наваб сумел нанести низаму роковой удар копьем.

Внезапная смерть Музаффар Джанга вызвала смуту в деканских войсках. Бюсси решил немедленно восстановить порядок, провозгласив нового субадара. Формально для утверждения субадара в Декане был необходим императорский фирман, однако после смерти Аурангзеба этот порядок нарушился. Французский офицер, чувствуя, что феодалы не хотят подчиняться малолетнему сыну Музаффара, провозгласил субадаром старшего из находившихся в лагере сыновей Низам-ул-мулка — Салабат Джанга. Большинство феодалов согласились, но два других брата, Низам Али и Басалат Джанг, затаили злобу. С подростком Басалатом никто не считался, а смелый и хитрый Низам Али всегда мог оказаться в центре любой смуты.

Новый субадар, Салабат Джанг, был человеком на редкость трусливым, безвольным и мнительным. Бюсси сразу же этим воспользовался. Салабат не столько из чувства благодарности, сколько в страхе потерять французского телохранителя соглашался с каждым его требованием, подтвердил все обещания Музаффара и разрешил Компании организовывать фактории по всему Декану, в Биджапуре и Голконде. Дюплекс получил в подарок целый город в Ориссе. Сокровища Голконды как бы по волшебству очутились в руках Компании. (Напомним, что бывший Голкондский султанат входил во владения низана.) „Я верю, что нация приобретет огромные выгоды от последнего переворота“, — писал Бюсси в Пондишери и просил свободы действий. „У меня связаны руки, разрешите мне действовать самому, и Вы будете управлять Голкондой, как Карнатиком“.

Дюплекс колебался, порой он видел в Бюсси второго Лабурдонне и доверял лишь своему племяннику лейтенанту Кержену, находящемуся в Декане. Между Керженом и Дюплексом велась секретная переписка. Губернатор требовал от племянника, чтобы тот следил за всеми действиями Бюсси и доносил ему. У Кержена имелась даже тайная инструкция лишить Бюсси командования. К тому же Бюсси заболел и, казалось, вскоре должен будет покинуть армию. Однако надежды Кержена не оправдались: командующий деканским отрядом выздоровел.