Чтение онлайн

— Половой цветок медленно вращается, — прозвучал голос, — ему придется пройти еще одно испытание, он задержится на этом ярусе.

В это время происходила сцена с девушкой, и я заметила, что туда подошла жрица в белом.

— Жрица пытается энергетически воздействовать на ее половой центр, — объяснил наставник, — но энергия тут же уходит на цветок творчества. Девушке хочется танцевать и петь, она еле сдерживается, чтобы не запеть. Очень хорошо. Наверное, не стоит здесь больше задерживаться.

Мы поднялись на следующий ярус. Сразу почувствовала знакомую обстановку: спортивное снаряжение, всевозможное оружие вдоль стен. Единственное отличие — все пространство заполняла музыка и было много света. Мужчины и девушки парами находились на мягких коврах, шло изучение боевых искусств. Я отметила, что бои ведутся без касания, и уровень высок. Движения напоминали элементы сложных танцев.

Вдруг я заметила, что на куче подушек полулежал атлант, задумчиво крутил между пальцев ромашку и смотрел на бой ближайшей пары. Почувствовала удивление наставника и его голос:

— Не ожидал его увидеть здесь. Что меня в них восхищает, это умение увидеть красивое во всем. При восхищении затратить энергию и восполнить ее с избытком. При этом все равно будут уверять, что жить и понимать красоту можно при очень низких энергиях. Философия богатого, который насытился впрок.

Атлант нас заметил и радостно заулыбался наставнику. Перевел взгляд на меня и с развалившейся позы перешел на аккуратное сидение. Диалог между ними происходил образный, очень быстро менялись картины и символы, и я поняла только общее в разговоре: витиевато поприветствовав, атлант сообщил, что он здесь не мешает. Наставник с иронией спросил, что он увидел красивого в сражении между девушкой и мужчиной, а не между мужчинами? На что атлант искренне ответил, что это случайность, эта пара оказалась ближе у входа. Наставник продолжил:

— Какие будут результаты? Картина?

— Нет, вижу все в металле. У девушки кошачьи движения. Я изучал скифское мастерство, попробую воплотить.

— Не забудь указать свое имя.

— Зачем лишний труд?

Я смотрела на них со стороны, и было глубокое понимание их различий. Атлант, как ребенок, даже мысленно разговаривая, округлял глаза, похоже, всегда был искренен. Гиперборей же был мудр, строг и приветлив.

— Как вы уживаетесь, такие разные? — невольно вырвалось у меня, да еще по привычке вслух.

Атлант ответил быстрее, чем наставник, пытаясь произнести голосом на моем языке. Выглядело это смешно, какие-то округлые звучания, диссонанс был очевиден. Наставник улыбался. Тем не менее атлант образно продолжил:

— Нам легко ужиться именно потому, что мы разные, он — маленький, а я — большой. Возьми ведро крупной фасоли и ведро гороха, смешай вместе — получишь опять ведро.

Я услышала мягкий раскатистый смех наставника. Меня это просто потрясло, совсем не ожидала, что он умеет смеяться. И все же он иронично отметил, — вот народ, не выберется из детского возраста.

— Конечно, что там какие-то 700 лет, — пошутил атлант, намекая на средний возраст тела.

— Мы действительно легко уживаемся, — обратился наставник ко мне, — несмотря на то, что мы с разных «планет», но первым делом думаем, как бы не помешать соседу.

Я про себя подумала: «А ведь это жизненная позиция. Как бы мне кто не помешал — вот здесь уродство». Наставник как-то мягко смотрел на меня, и я почувствовала, такая позиция необходима. Но главное — всегда состояние приветливости и благодарности.

Голос жреца прозвучал во мне, — я смотрю на атлантов и на нас с позиции вековой мудрости. Люблю и уважаю, и все же ощущаю их и нас, как цветы поутру и цветы в полдень. Тебе пока это трудно понять, мешает запах ковыля и степной ветер. Но ты еще очень молода…

— А я ее знаю, — вдруг сказал атлант, — мы о ней на совете говорили. Ей дана высокая оценка. Собственное минимальное время ее — 400 лет, но я думаю, она нас догонит.

Наставник закончил разговор, попрощался, а мне предложил подняться на следующий ярус. Я поспешила за ним, думая об атланте: «Как он такой большой проскользнул сюда незамеченный?», а наставника спросила:

— Зачем здесь, в храме любви, школа боевых искусств?

— Мы учим управлять энергией не только в любви. В учении борьбы ученики убеждаются, что побеждает не сила, а умение, гибкость мышления. Где сопротивление жестко, там ломается. Это проявляется во всем в жизни, а в боевых искусствах наглядно. Они позволяют развивать энергетику. Движение не должно быть законченным, одна фаза переходит в другую, видимая в невидимую. Изучая внешнее движение, они невольно осваивают внутреннее, и это превалирует. Особенно важно внутреннее движение в искусстве, там нет места итогу.

Если человек не сумеет непосредственно овладеть энергией, то у него возникнет потребность в создании всяких приборов и устройств, и развитие всего человечества пойдет очень сложным путем. В духовном плане человек может пойти по двум путям развития:

1 — развиться духовно, гармонизуя только внутренний космос, постоянно отчуждая внешний мир и телесное. Это путь созерцателя, творческое начало пассивно.

2 — это преобразовывать внутренний и внешний мир, стремясь к гармонии между ними. Это путь созидателя.

Используя медитацию, как основной метод своего преображения, легко уйти на 1-ый путь. Но человек, полюбивший движение в широком понимании, уже не перейдет на первый. Поэтому мы постоянно учим движению как в танцах, так и в боевом искусстве. Мы учим развивать внутреннюю силу.

При этих словах он пальцами взял головку бронзовой змеи, обвивающей его руку от запястья до локтя, и она легко соскользнула, распрямляясь и освобождая материю накидки. Я от удивления протянула руки, и он дал мне ее рассмотреть. Это была кобра толщиной с палец, я почувствовала вес, твердость и попробовала согнуть. Не поддается. Я увеличила усилие, в металле послышался хруст, и змея лопнула. Наставник смешно изобразил удивление:

— О, сильные руки! Но пойдем, нам еще много надо успеть.

Повернулся, чтобы уходить, взял две половинки змеи и, подходя к лестнице, соединил их вместе. А потом плавным движением накрутил змею от запястья до локтя. Я почувствовала такое удивление, как будто голова стала колоколом.

Мы взошли по лестнице на седьмой ярус. Здесь тоже было много света. Большое количество учеников «вдело в позе лотоса, сосредоточенные лица, глаза закрыты. Один сидел на возвышении, и перед ним лежала огромная книга, на страницах которой были какие-то иероглифы или знаки.