Чтение онлайн

Выдающийся языковед Ф. де Соссюр утверждал, что фразеологизмы — «это те вполне готовые речения, в которых обычай воспрещает что-либо изменять даже в том случае, если можно, поразмыслив, различить в них значимые части». Однако такая декларация не является безупречной, ибо обходит молчанием те творческие процессы, . что изменяют и форму, и реальное содержание, и смысл таких «неприкасаемых», незыблемых устойчивых оборотов и формул речи. Да, многие фразеологические конструкции в обиходном разговоре не подвергаются переделке. Вместо он собаку съел (в этом деле) нельзя сказать — «он крокодила съел». Вместо стреляный воробей мы не скажем «стреляная ворона», а оборот пуганая ворона куста боится не заменим на «пуганая курица куста боится».

И все же в языковой лаборатории Великого Мастерового — народа, под пером художника слова многие фразеологизмы переиначиваются, переосмысливаются, начиная сверкать дотоле скрытыми от нас гранями, перефразируются.

«Веселое лукавство ума» переделало пословицу; тише едешь — дальше будешь в дальше едешь — тише будешь, хотя этот парафраз был вызван к жизни не столь уж веселыми обстоятельствами. Он был сочинен революционерами, ссылавшимися царем в Сибирь.

Среди журналистско-писательской братии бытует пословица что написано топором — не вырубишь пером, смысл которой: «эту безграмотную, беспомощную, „топорную“ писанину не под силу выправить даже квалифицированному редактору». Выражение является перефразировкой известной пословицы что написано пером — не вырубишь топором (то есть: «написанное слово не уничтожишь»).

Поговорка мрут как мухи была талантливо обыграна Гоголем в «Ревизоре». Надворный советник Земляника уверяет, что с тех пор, как он стал попечителем богоугодных заведений, у него все как мухи выздоравливают. Читатель превосходно уясняет трагикомический смысл такой похвальбы.

Некрасов, нарушая неприкосновенность идиомы, употребит: собаку съели драть; Чехов: во всю Ивановскую трачу деньги и влюбиться во все лопатки.

По аналогии с пословицей пуганая ворона куста боится В. Киршон в пьесе «Чудесный сплав» заставит одного из персонажей, нетвердо владеющего русским языком, произнести: пуганая корова на куст садится. Комический эффект достигнут.

На примере ленинского выражения государство — это мы было показано, насколько емким может явиться новое фразеологическое образование, отталкивающееся от известного старого. Возможности творческой переделки, особенно изречений, не столь уж малы.

Дайте мне точку опоры и я переверну мир! — так или почти так воскликнул Архимед (III в. до н. э.). Спустя двадцать веков, а именно в 1755 году, немецкий философ И. Кант в своей «Всеобщей естественной истории и теории неба» заявит: «Дайте мне материю, и я построю из нее мир!» А в 1902 году В. И. Ленин в работе «Что делать?», используя ту же конструкцию фрааы, напишет: «…дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию!» (т. 6, с. 127).

Есть такие афоризмы, которые чуть ли не сами напрашиваются на вариации. Взять хотя бы тот, что начинается со слов скажи мне… Стародавнее античное: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Сейчас нелегко подсчитать количество вариаций на эту тему. Встречается она у римских классиков и французских энциклопедистов, у немецких философов и современных авторов.

И. В. Гете: «Скажи мне, с кем ты знаком, и я скажу, кто ты».

Н. И. Пирогов: «Скажи мне, какие книги ты читаешь, и я скажу, кто ты».

А. В. Луначарский: «Скажи мне, кто ты, и я скажу, что ты читаешь».

Подключайтесь к творчеству. Поле деятельности необозримо.

Есть такое крылатое выражение: мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Эти слова произносит мавр, когда осовнает, что в его услугах более не нуждаются (драма Ф. Шиллера «Заговор Фиеско»). Цитата оказалась лакомым кусочком, и за ее перекройку дружно взялись острословы. Приводя результаты таких упражнений, я включаю в них и свои придумки, но где — что, указать не берусь (ибо еще гроссмейстер остроумия Марк Твен вынужден был откровенно признать: «Адам был счастливым человеком. Когда ему приходило в голову что-нибудь смешное, он мог быть твердо уверен, что не повторяет чужих острот»).

Итакг «сделал дело — гуляй мавром»; «сделал дело — гуляй смело (мавр)»; «мавры приходят и уходят, а дело остается»! «а сделал ли ты свое дело, мавр?», «возбуждать дело против мавра»; «ищу работу. Мавр» (объявление); «мавр, не сделавший свое дело, — не мавр!» и т. д., и т. п. Получив в руки такое могучее оружие, как слово, люди издревле почувствовали вкус к каламбурным построениям, к сочетанию в одном выражении несочетаемых слов, к составлению вежливейших призывов, могущих посоперничать с языком французских салонов.

Появляются: «максимально минимален» (вместо предельно краток); «рыба ищет, где глубже, а человек — где рыба» (вместо — а человек, где лучше); «мы не можем ждать милостей от природы после того, что с ней сделали» (шутливая переделка крылатой фразы И. В. Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача»); «быть приглашенным на чашечку кофе со сливками общества».

В «Литературной газете» читатели наперебой соперничают в шутливом толковании оборотов: седьмая вода на киселе — «десерт в диетстоловой»; не все дома — «время, летних Отпусков»; дать дуба — «выполнить план лесозаготовок»; наложить на себя руки — «исходное положение в гимнастике»; прекрасный пол — «паркет»; дать по шапке — «умело распорядиться дефицитным товаром».

Кто-то удачно сострил: «скоропостижно влюбиться», употребив это выражение вместо истертого долгим употреблением — влюбиться с первого взгляда. Нельзя не отдать должного и зарубежным мастерам меткого слова. Один журналист озаглавил свой материал — вымышленное интервью с махровым сторонником войны так: «Как бы не разразился мир». До сих пор могла разразиться только война. Лет двадцать назад мне попался другой оборот: «потерпеть победу». Парадоксальный, броский и сразу отсылающий вас к тем далеким временам, когда царь Эпира Пирр после дорогостоящей победы горестно промолвил: «Еще одна такая победа, и я останусь без войска!» В том и в другом случае речь идет о победе, равнозначной поражению.

С давних пор общество выработало запреты — «не сметь, нельзя, запрещается, воспрещается, возбраняется», нарушение которых каралось различными мерами взыскания, общественным или начальническим осуждением, распеканием и штрафом. «По клумбам не ходить! Штраф б рублей», «Без доклада не входить!», «Въезд (вход) воспрещен!» В одном из тбилисских ресторанов грозная табличка напоминает: «В ресторане петь запрещается!» (не «пить сверх меры», а «петь», что для грузин — людей песни — вещь практически невозможная). «Курить строжайше запрещено!!!» В разбитому моего дома скверике в центре живописной клумбы, подобно огородному пугалу, долгое время возвышалось фанерное сооружение с вкривь и вкось начертанными словами: «Цветы не рвать! Штраф 10 рублей».

Такого рода административные окрики вызвали в свое время протест у сатириков Ильфа — Петрова. В записной книжке Ильфа появилось насмешливое: «Давайте ходить по клумбам и рвать цветы!»

Наша печать не раз призывала запретителей отка-ваться от канцелярской категоричности, не без иронии вамечая, что уж если быть логичным, то следовало бы переписать и вывесить на каждом доме все те запреты, нарушение которых карается в уголовном и гражданском порядке.

В одном из предприятий общественного питания Одессы однажды была снята дощечка, предписывающая «Не курить» и ее место заняла другая «Дорогие товарищи! У нас не курят». Опыт удался. Его начали перенимать. Кто-то в это время вспомнил даже афоризм Сервантеса: «Ничто не ценится так дорого и не стоит так дешево, как вежливость».