Чтение онлайн

Ведь это царство красоты не вечно,

Кто знает: что там будет впереди?

И жестом указал мне оставить его одного. А сам в изнеможении откинулся спиной на глиняную стену. Сердце мое невыносимо заболело при мысли что я сейчас оставлю Учителя одного в таком состоянии, руки дрожали, прижимая священную Книгу. Уходя, я услыхал шум из открытого окна и вернулся, чтобы его прикрыть. Выглянул – и ахнул! За окном – день, вокруг кипит жизнью современный мегаполис: толпы народу, потоки машин, бесчисленные рекламные щиты и офисы…

– Учитель, – закричал я, – все не так плохо, как ты думаешь – все просто здорово!

Обернувшись, я увидел – кого бы ты думала, светлая моя душа? – нашего дедушку-сторожа! Сидя на том же месте, он лукаво улыбался и, поманив меня пальцем, закричал:

– Верни книжку, она не твоя!

Я сломя голову бросился из комнаты и … проснулся.

В руках я сжимал дедову книжку, сильно ее помяв. Наступало утро. Часы показывали 6 утра. Запели утренние птицы – не так как сказочные ночные, а – деловито защебетали, готовясь к нелегкому дневному птичьему труду – добывать пищу и кормить ненасытное потомство. Деревья покачивались от прохладного ветерка. На лоб мне мягко опустился лепесток яблони. Я взял его двумя пальцами, поднес к губам, поцеловал и изо всей силы подул, отправляя его вверх, и сразу же закрыл глаза. Я был абсолютно уверен, что ты сегодня придешь…

Доброе утро, мой ангел! Ты все еще в объятиях сна – утро только-только начинается, и я надеюсь, что мой долгий взгляд тебя не потревожит. Как ты прекрасна! Лицо твое – как сегодняшний рассвет – спокойно, безмятежно во власти утренних сновидений. Черты его совершенны – не абстрактно-холодными линиями, что пестрят на обложках журналах и улицах, а – романтическо-юношескими, в которые когда-то я всматривался, врезая их в душу и сердце, отдавав им пыл своей кристально-чистой, всепоглощающей и нерастраченной до сих пор Любви. Ты спишь, укрывшись теплым дедушкиным пледом, но по плавным изгибам я представляю твою фигуру… И радуюсь, что могу смотреть на нее уже не по фотографии.

Я смотрю, смотрю, смотрю на тебя… И вспоминаю вчерашний день. Он был, наверное, самым счастливым днем в моей жизни. Целый день мы были с тобой вдвоем! Не буду скрывать – я боялся, что сейчас, спустя много лет, … в тебе разочаруюсь. Прости! Это все происки моего несовершенного помощника, которому я дал прозвище “фельдшер мозг”. Это он нашептывал мне, что моя душа слепа, что ты, мое сокровище, это незрелый плод ее пустых фантазий. Надо отдать ему должное, до встречи с тобой он не ошибался, и смело делил всех женщин на две группы – глупые и болтливые. Представь себе – в каком же положении он оказался вчера! При твоем появлении он съежился, отклеился наконец-то от души и уполз в свою, одному богу известную, норку.

А моя душа… увидев твое склоненное надо мной лицо – залилась тихой светлой радостью. Когда я вчера утром открыл глаза – то сразу же встретил твои – большие, нежные и сияющие, которые тут же превратились в настороженно-серьезные. Ты загадочным тоном спросила:

– Кто ты, незнакомец?

– Я близкая тебе душа.

– Как твое имя?

– Руслан, а твое?

– Людмила! – и залилась звонким смехом. Затем, внезапно посерьезнев:

– Что ты здесь делаешь?

– Жду тебя… А ты? – Без ответа.

– Зачем ты пришел сюда?

– За Истиной.

– Кто послал тебя сюда?

– Моя душа.

Я ждал еще вопросов, но ты отодвинулась, села, прислонившись к яблоне, задумалась, глядя мне прямо в глаза, потом сказала:

– Хорошо, я буду твоей спутницей, но обещай мне что выполнишь три условия!

– Обещаю!

– Не торопись, послушай какие – тогда решишь. – И ты их назвала: не обижаться на тебя и не обижать тебя, даже в мыслях, и не прикасаться к тебе, как это делают влюбленные. Фельдшер мозг завозился в своей норке, что-то бурча, но его никто не слушал.

– Я готова! – пропела моя душа, и я повторил ее эхом. Тут мы – я и моя душа – услышали недовольный голос фельдшера:

– А смотреть-то хоть на нее можно?

Этот вопрос поставил нас в тупик, мы застыли, но, видно, он крикнул так, что стало слышно тебе, и, ты с серьезным видом, но со смеющимися глазами отрезала:

– Нужно! – и он, обессилев, тут же отключился.

После мы пошли с тобой вдоль реки, и ты назвала свое имя. Я удивился его необычности и созвучности с моим. Это был Знак. Хотя, надо признаться, эти “знаки” в тех – первой и второй жизни – меня неизменно подводили. Но теперь это не имело ни малейшего значения, ты – со мной, а более ничего нет.

… Вначале мы шли молча, наблюдая за пробуждением Природы вослед за восходящим Солнцем, и ты сказала, что это самое прекрасное время суток. Затем, когда сад наполнился щебетанием птиц, я стал рассказывать тебе о моих приключениях с дедушкой и снах. Душа моя, если существует второе Я, то ты была им в это время! Каждое мое слово, мысль, движение сердца находило отклик в тебе. Лицо твое становилось то смешливым, то грустным, то серьезным, то радостным. Я не подбирал слова, чтобы выразить свои мысли – я их вообще не слышал, я видел только твои глубокие и нежные глаза и еще раз пережил с ними то, что было в те дни. Мне показалось, что дедушка стал тебе таким же близким, как и мне, и, возвращаясь с прогулки к его хижине, предвкушал радость от встречи с ним вместе с тобой.

На удивление его не оказалось, а возле хижины сидел… милиционер, худощавый мужчина средних лет, с погонами лейтенанта. Рядом был накрыт стол в дедушкином стиле – фрукты, сладкий перец, лаваш, вино (в кувшине!). Лейтенант смотрел вдаль и жевал яблоко. Завидя нас, быстро доел, встал, поправил форму, и, буравя меня взглядом глубоко посаженных глаз, представился:

– Василий Макарович, местный участковый! – Затем, посмотрев на тебя и заметно смягчившись, спросил:

– Что привело вас в наши края?

– Путешествуем, – ответил я не совсем уверенно, и он еще раз царапнул меня своим взглядом.

– Почему не на море? – обращаясь к тебе и улыбаясь, теперь его глаза напоминали глаза ребенка.

– Мы хотим посмотреть мир, узнать живущих в нем людей – сказала ты серьезно. Улыбка его сошла, в глазах вспыхнули маленькие искорки.

– Что ж, правильное, похвальное дело. Когда ждать вас в нашем селе, в Яблоневке?– Заметив мое колебание, добавил: – Не правда ли – деревенские люди ближе к истокам (буравит меня опять!), чем городские, особенно в третьем Риме?

– Конечно, будем, только вот денек с дедушкой проведем, – мягко произнесла ты, и он посмотрел на тебя с невыразимой теплотой.

– Тогда разрешите откланяться, – он осторожно взял твою руку и поцеловал. Показалось, что он немного смутился, бледные щеки его порозовели.

– Да, чуть не забыл – Петрович будет вечером, просил вас не стесняться, – и указал на накрытый стол.

– До встречи! – Моей руки он почему-то не пожал…

Мы вкусно покушали, и я попросил тебя отдохнуть, ведь ты проделала большой путь сюда из Твоего Города. Ты легла под яблоней, укрывшись пледом, а я устроился рядом “охранять твой покой”. На душе было спокойно и светло. Вот она – гармония! – а я совсем недавно полагал, что я с ней несовместим.