Чтение онлайн

— Конечно, на это приятно смотреть, и так удобно ходить, но в этом есть что-то…

— Эй!

Анмай обернулся. На них с интересом смотрел рослый юноша, одетый точно так же. У него было гибкое мускулистое тело и решительное лицо, волосы — черной волной до плеч. Несмотря на наряд, Вэру сразу распознал в нем Ведущего.

— Могу я узнать, что привело в Аромару уважаемого Пилота и его подругу?

Их приняли за членов третьей по рангу касты. Анмай отметил этот факт, никак не комментируя его.

— Любопытство, — честно ответил он. — Мне нравится путешествовать по Эрайа.

— Как зовут моего уважаемого брата и его прекрасную подругу?

Лишь после странного обращения Анмай понял, что юноша похож на него, — не полное сходство, но всё же… они могли сойти за братьев.

— Найте Лай, — не моргнув глазом соврал он.

— Хьютай Тайра, — усмехнулась Хьютай. Это было её девичье имя, — до встречи с ним.

— Очень приятно. Я — Анмай Нау, Ведущий Аромары.

Вэру вздрогнул. Совпадение имени и внешности не могло быть случайным. К тому же, его угораздило назваться именем давно погибшего друга: его образ мгновенно всплыл в памяти. Анмай со стыдом осознал, что со времени своего воскрешения почти не вспоминал о нём.

Найте, простишь ли ты меня?

Найте молчал, и вслушиваясь в это молчание, Анмай не сразу разобрал вторую фразу Нау.

— Я ещё не завтракал. Если хотите, можете пойти со мной.

Они так и не поняли, куда пришли, — в резиденцию Ведущего или в его дом. Просторная полутемная комната с выходившим на север большим окном вмещала удобные столики, цилиндрические подушки вместо стульев и множество картин, — нагих девушек, — на белых стенах. Светлана принесла им еду, — молоко и пирог с какими-то фруктами, всё очень вкусное. Несколько минут все сосредоточенно жевали. Когда тарелки опустели, Нау небрежным жестом велел Светлане унести их. Та подчинилась с явной неохотой, но Ведущий даже не смотрел на неё. Всё его внимание было приковано к паре, глаза светились любопытством, хотя, судя по многочисленным свежим и поджившим царапинам на плечах и спине, и поздним завтракам, его основные интересы относились к чувственной любви.

— Скажите, что бы вы хотели увидеть? — наконец спросил он. — Аромара — скучный поселок. У нас даже сати нет, но…

Хьютай поморщилась. «Укавэйра» дала им много информации, — но кое о чем она предпочла бы не знать. Сати, — «великий ритуал единения файа, их торжества над людьми» — представлял собой, по сути, просто массовую оргию. Если жителям какой-нибудь общины удавалось взять в плен несколько рутов, — обязательно молодых и красивых, — их убивали каким-нибудь мучительным образом, а файа, глядя на это, занимались любовью. Все вместе.

— …Это мерзость, извращение всех наших идеалов, — между тем, говорил Нау. — И все жители Аромары разделяют мое мнение, иначе они просто не жили бы здесь.

— Раз вы не сторонники сати, то почему же не мешаете им? — удивленно спросил Анмай. Нет, он, конечно, знал, что главный закон Сети, как тут называлась цивилизация файа, категорически запрещал рознь, но…

— Мы помогаем людям, — и они не мешают нам. Они убивают людей, — и мы не мешаем им. Но здесь мы собираем лучших из людей, и здесь они в безопасности, — те, кто ведет себя мирно, конечно. А мы — Свободный Народ, каждый занимается тем, что ему нравится! В этом — наша сила.

— Понятно, — сказала Хьютай. — А люди знают, что через год превратятся в плазму?

— Конечно, нет! Ни о Сети, ни о чужаке в нашем солнце, ни о чем важном. Ведь это может лишить их покоя…

— Ты говорил, что хочешь помочь людям, — перебила его Хьютай. — Ты позволишь им умереть?

Нау смутился, как мальчик.

— Это модернизированный подвид, с наносетью. По возможности, мы записываем лучших людей на матрицы, но остальные файа не одобряют этого. Наши возможности очень ограничены, и мы не хотим терять того, что у нас ещё есть. Нас и так считают едва ли не изменниками…

— Понятно. Но неужели Сеть Файа не может спасти Эрайа целиком?

Нау дико взглянул на неё.

— Это невозможно. И по мне, — пусть этот мир сгорит. В миг Катастрофы он был осквернен, отравлен. Вы знаете, что в начале ничего, подобного сати, тут не было? А ведь у меня есть доказательства. Вот, — он полез в один из шкафчиков и достал смятый бумажный лист. — Это о нас, о Свободном Народе. Читай!

Анмай взял лист. Причудливая рукописная вязь оказалась достаточно разборчивой, чтобы её читать, — во всяком случае, для его глаз. Это был отрывок перевода какой-то древней книги о первой встрече двух рас в этом мире.

«…Файа высокого роста, смуглые, с кожей чистого, светло-коричневого оттенка, имеют довольно широкий овал лица, короткий прямой нос, чёрные, иногда с медным отливом, густые вьющиеся волосы и густые брови. Лбы у них ровные, высокие, глаза большие, широко расставленные, чистого серебристо-серого цвета, иногда довольно глубокого и тёмного оттенка. Зрачки у них вертикальные, овальной формы, словно у хищных кошек. Притом, глаза их представляют самую замечательную часть их наружности, и древнее название их народа — анмайа, Широкоглазые, происходит от их необычайно широко расставленных глаз.

Мужчины-файа крепкие, хорошо сложенные, сильные. Женщины их отличаются очень приятной внешностью, часто встречаются красивые лица. Уже при первом взгляде на них обращает внимание их высокий рост и длинные, обычно до поясницы, волосы. Мужчины и юноши файа носят волосы до плеч, или немногим короче, часто в виде беспорядочно растрепанной гривы. Если не считать этого, их волосы всегда тщательно ухожены, ибо файа очень чистоплотны. Лица их по обыкновению задумчивы и серьезны, улыбаются они редко, но очень красиво, особенно девушки. У юношей же часто бывает суровый, решительный, даже пугающий вид, хотя и у них попадаются очень красивые лица.

У файа больше оснований считать себя избранной расой, чем у всех народов, которые я когда-либо встречал. И они сами тоже убеждены в своём превосходстве над иными племенами, часто, впрочем, вполне обоснованном. Главнейшее отличие их от людей состоит в отсутствии стяжательства, — файа никогда не стремятся окружать себя лично богатством, предпочитая им знания и власть, а всё остальное отсюда следует. Преступления, в особенности насилие и убийства среди файа, — вещь очень редкая. Убийство соплеменника, либо любая иная рознь среди них считается величайшим преступлением и грехом. То же относится к содомии и прочим извращениям естественных влечений. Запрет этот очень строг, и один из важнейших в их Рэтиа, его нарушение карается немедленной смертью. Впрочем, нужда в столь крайних мерах возникает нечасто, ибо файа довольно сдержаны, мечтательны и отважны. Подчиняться чужой воле они предпочитают лишь по своему желанию, хотя в Рэтиа интересы их расы неизменно стоят выше интересов личности.

Однако ж, власти их действуют скорее убеждением, чем принуждением, ибо последнее может привести, — и, говорят, нередко приводит, — к вооруженному мятежу. Сами же по себе файа не воинственны. Но, хотя культа войны у них нет, умение сражаться у них в великом почете, хотя и не столь великом, как искусство Мечтателей, каковые…» — на этом текст обрывался.

Несколько секунд Анмай молчал.

— Значит, у них было всё, — тихо сказал он. — Взаимное любопытство, дружба, сотрудничество. Почему же всё кончилось кострами и рабством? Неужели это действительно след квантового вырождения?