Чтение онлайн

Последний вечер я провел с мамой и Машей, мы шутили, рассказывали веселые истории, было тепло и уютно. Это был один из прекраснейших вечеров в моей жизни, о которых я буду вспоминать со всей теплотой. Маша была добрым и надёжным человеком, и я оставлял маму с ней с лёгким сердцем. Мне, в любом случае, долго не жить, так что я готов. Но я уйду достойно, забрав нескольких негодяев с собой.

Вот и настал намеченный мною день для приведения в исполнение приговора. Я набрал своей крови и распределил её по капсулам, на шесть равных частей. Расчет был прост – шприц-пистолет мгновенно впрыснет мою кровь в организм этих негодяев, так что они почувствуют всю прелесть этого бытия и жизни с этой болезнью. А может это подтолкнет главврача к созданию лекарства от СПИДа, и он сможет спасти миллионы жизней. Дай Бог, чтобы это случилось.

Я не стал ни с кем прощаться, просто отправил маме по почте прощальное письмо, и отправился в путь. Теперь все мосты сожжены, и обратной дороги нет.

Я занял по плану отправную точку и зарядил шприц. Все мысли отошли на второй план, самое главное справиться со страхом, чтоб не дрогнула рука. А мандраж бил и сотрясал все тело, адреналин в крови бурлил, застилая глаза пеленой.

– Успокоиться, надо успокоиться, – глубоко вздохнул и еще раз. И как в омут с головой сделал шаг. – Прощайте!!!

Первый по плану был сынок, он ночевал у своей новой пассии и рано утром уходил в институт. Он, наверное, даже ничего не понял, когда я вышел в подъезде из тени и резким движением произвел укол в предплечье. Убегая, вслед себе я услышал только мат и оскорбления. Добежав до машины, я прыгнул в неё и помчался ко второму пункту. С редактором газеты так же особых проблем не случилось. Я, поднявшись на его этаж, дождался, когда он вышел из квартиры, и вместе с ним вошел в лифт. Перед открытием дверей на первом этаже, я схватил его сзади за шею и сделал укол. Он немного трепыхался, но я отпихнул его внутрь кабины и, выходя, нажал кнопку последнего этажа. Двери закрылись, и лифт поехал вверх.

Я вышел из подъезда и, опять сев в машину, помчался к третьему, главврачу. Чуть не сбился с графика из-за мелкой аварии на дороге, но объехав пробку по дворам, успел как раз к моменту, когда он спускался по лестнице. Я накинул капюшон на голову и двинулся ему на встречу. Резким ударом опрокинул его на пол и вколол дозу крови в шею. Как же я был зол на него, хотелось еще пару раз стукнуть его ногой, но сдержался, он и так был в отключке от неожиданного удара. Оставив его валяться на лестничном пролёте, я поехал к заму. Хоть он и был колобком, но колобком плотным и тренированным.

В подъезде, где было темно по моей милости, я спрятал биту и ею ударил его по голове, когда он проходил мимо меня. Он обмяк и рухнул на пол. Я его немного придержал, чтобы не было шума, сделал ему укол и, приподняв, его голову за волосы зло прошептал ему в ухо:

– Помнишь, как ты избивал меня? Теперь и ты поймешь, что такое болеть СПИДом, как и главврач, и прокурор, и твой начальник со своим сынком, а также и редактор газеты, – и резко отпустил его голову. Он потерял сознание.

Теперь прокурор. Он жил в доме напротив, и недолго думая, я повторил с ним весь процесс, как и с замом, оставляя его лежать на лестнице.

Теперь остался только один начальник полиции. Он должен был возвращаться от любовницы, и я успел туда в самый последний момент. Его машина уже подъезжала к подъезду, но мне удалось прошмыгнуть в него незамеченным. Затаился и стал ждать. Расчет был прост – заходя внутрь из света в темное помещение, глаза не сразу видят обстановку, и я на противоходе делаю резкий шаг вперёд, укол в руку будет большой неожиданностью. Всё так и вышло. Он отшатнулся в сторону, открывая мне проход на улицу, и я беспрепятственно вышел и побежал к машине, которую оставил за квартал от данного места. Ну, вот и все, дело сделано. Теперь вон из города, вон из этого гадюшника, на свободу, в неизвестность.

Какое яркое летнее солнце, и эта синева неба, манящая сделать взмах и взлететь, парить в неудержимом полете над бескрайними полями, любуясь непередаваемой красотой полевых трав и цветов. Со всего размаху плюхнуться в объятья облаков и заблудиться в коридорах этих небесных замков, и найдя выход, стрелой полететь туда, где тебя всегда поймут и простят.

Я еще был в городе, когда по всем постам ДПС дали ориентировку на меня и мою машину. На выезде, меня попытались остановить, но я вдавил педаль газа и попытался оторваться. Но куда там. За мной погнались сразу три машины, и я услышал стрельбу. Стреляли не в машину, а по мне. Я видел, как одна из пуль пробила лобовое стекло, другая вырвала из сиденья рядом кусок обшивки и, пробив переднюю панель, осталась в ней. Последнее что я помню, сильный удар в левую часть спины, сильную боль, и как стал заваливаться на руль, а машина на огромной скорости полетела в кювет. На третьем перевороте машины меня не стало.

И я взлетел к солнцу, взмахивая огромными крыльями. Здравствуй Небо, вот и я.

Туман, опять этот туман…

Я сидел на берегу моря, молча переживая увиденную картину. Какой ужасный сон, ужасно страшный, меня еще потряхивало от пережитого.

– Все закончилось, успокойся, все хорошо.

Я повернул голову на голос, не понимающими глазами посмотрел на него. Хотелось кричать и плакать, но я сдержался. Еле-еле разлепив пересохшие губы, спросил:

– Разве это был сон или все же это была реальность?

– Это была игра, и я тебя об этом предупреждал.

– Да предупреждал, но я и не мог подумать, что это будет настолько… по-настоящему что ли. И у меня к тебе вопрос. Зачем ты допускаешь, чтобы такое происходило, почему ты допускаешь несчастье и страдания? Для чего ты это делаешь?

– Всё закончилось, успокойся, это была всего лишь игра. Так что давай потихоньку разбираться, чтобы не свести весь наш разговор к обвинениям от чрезмерных эмоций. Это ни к чему не приведет и не даст осознать всего того, что произошло с тобой в этой игре.

– Это не было для меня игрой, меня вон до сих пор потряхивает.

– Как же Вы, люди, любите перекладывать вину за свои действия и выборы на плечи других, так удобно найти козла отпущения и обвинять его во всех своих несчастьях. Вы не хотите допустить мысли о том, что все, что с Вами происходит, результат Ваших собственных выборов и устремлений.

– Ты хочешь сказать, что все, что случилось со мной в этой игре мои собственные выборы. И эта смертельная болезнь тоже мой выбор.

– Давай постепенно разбирать всю эту историю, не торопясь и поэтапно. Из состояния покоя будет лучше осознать все произошедшее с тобой, осознать каждый твой шаг и его последствия.

– Давай.

– Первый и основной момент, как я тебе уже говорил, это Ваша навязчивая идея, что Вы живете только один раз, и жизнь ваша конечна. Из страха потерять её Вы хватаетесь за неё всеми доступными методами. Но повторюсь ещё раз, жизнь бесконечна. Ваши предки знали об этом, и поэтому честь, доблесть, мужество и совесть для них стояли на первом месте. Человечность и любовь – это то, чему они учили своих детей. Вот ответь, если бы ты знал, что жизнь бесконечна, и что каждый твой шаг остаётся в памяти мироздания, и что рано или поздно тебе придется отвечать и исправлять все, что ты сотворил, в следующих жизнях, разве ты совершал всё то, что совершил.