Чтение онлайн

Подойдя к наружной стене дворца, он поставил одну табуретку посреди улицы и стал на нее обеими ногами.

Вторую табуретку он поднял над крышами и осторожно опустил за внутреннюю стену, прямо в дворцовый парк.

После этого он легко перешагнул через обе стены – с табуретки на табуретку, – не сломав ни одной башенки.

Переставляя табуретки все дальше и дальше, Гулливер добрался по ним до покоев его величества.

Император держал в это время со своими министрами военный совет. Увидев Гулливера, он приказал открыть окно пошире.

Войти в залу совета Гулливер, конечно, не мог. Он улегся во дворе и приставил ухо к окошку.

Министры обсуждали, когда выгоднее начать войну с враждебной империей Блефуску.

Адмирал Скайреш Болголам поднялся со своего кресла и доложил, что неприятельский флот стоит на рейде и, очевидно, ждет только попутного ветра, чтобы напасть на Лилипутию.

Тут Гулливер не утерпел и перебил Болголама. Он спросил у императора и министров, из-за чего, собственно, собираются воевать два столь великих и славных государства.

С разрешения императора, государственный секретарь Рельдрессель ответил на вопрос Гулливера. Дело обстояло так.

Сто лет тому назад дед нынешнего императора, в те времена еще наследный принц, за завтраком разбил яйцо с тупого конца и скорлупой порезал себе палец.

Тогда император, отец раненого принца и прадедушка нынешнего императора, издал указ, в котором запретил жителям Лилипутии под страхом смертной казни разбивать вареные яйца с тупого конца.

С того времени все население Лилипутии разделилось на два лагеря – тупоконечников и остроконечников.

Тупоконечники не захотели подчиниться указу императора и бежали за море, в соседнюю империю Блефуску.

Лилипутский император потребовал, чтобы блефускуанский император казнил беглых тупоконечников. Однако император Блефуску не только не казнил их, но даже взял к себе на службу. С тех пор между Лилипутией и Блефуску идет непрерывная война.

– И вот наш могущественный император Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой просит у вас, Человек-Гора, помощи и союза. – Так закончил свою речь секретарь Рельдрессель.

Гулливеру было непонятно, как это можно воевать из-за выеденного яйца, но он только что дал клятву и готов был ее исполнить.

14

Блефуску – это остров, отделенный от Лилипутии довольно широким проливом.

Гулливер еще не видел острова Блефуску. После военного совета он отправился на берег, спрятался за бугорком и, вынув из кармана подзорную трубу, стал рассматривать неприятельский флот. Оказалось, что у блефускуанцев ровно пятьдесят военных кораблей, остальные суда – транспортные.

Гулливер отполз от бугорка подальше, чтобы с блефускуанского берега его не заметили, стал на ноги и отправился во дворец к императору.

Там он попросил, чтобы ему вернули из арсенала нож и доставили побольше самых прочных веревок и самых толстых железных палок.

Через час возчики привезли канат толщиной с нашу бечевку и железные палки, похожие на вязальные спицы.

Гулливер всю ночь просидел перед своим замком – гнул из железных спиц крючки и сплетал по дюжине веревок вместе. К утру у него были готовы пятьдесят прочных канатов с пятьюдесятью крючками на концах.

Перекинув канаты через плечо, Гулливер пошел на берег. Он снял кафтан, башмаки, чулки и шагнул в воду. Сначала он шел вброд, потом на середине пролива поплыл, потом опять пошел вброд.

Меньше чем через полчаса Гулливер добрался до блефускуанского флота.

– Плавучий остров! Плавучий остров! – закричали матросы, увидев в воде огромные плечи и голову Гулливера.

Он протянул к ним руки, и матросы, не помня себя от страха, стали бросаться с бортов в море. Как лягушки, шлепались они в воду и плыли к своему берегу.

Гулливер снял с плеча связку канатов, зацепил все носы боевых кораблей крючками, а концы канатов связал в один узел.

Тут только блефускуанцы поняли, что Гулливер собирается увести их флот.

Тридцать тысяч солдат разом натянули тетивы своих луков и пустили в Гулливера тридцать тысяч стрел. Больше двухсот угодило ему в лицо.

Плохо пришлось бы Гулливеру, если бы у него в потайном кармане не оказалось очков. Он быстро надел их и спас от стрел глаза.

Стрелы стукались о стекла очков. Они вонзались ему в щеки, в лоб, в подбородок, но Гулливеру было не до того. Он изо всех сил дергал канаты, упирался в дно ногами, а блефускуанские корабли не трогались с места.

Наконец Гулливер понял, в чем дело. Он достал из кармана нож и по очереди перерезал якорные канаты, державшие на причале корабли.

Когда последний канат был перерезан, корабли закачались на воде и все как один двинулись за Гулливером к берегам Лилипутии.

Все дальше уходил Гулливер, и вслед за ним уплывали блефускуанские корабли и блефускуанская слава.

15

Император Лилипутии и весь его двор стояли на берегу и смотрели в ту сторону, куда уплыл Гулливер.

Вдруг они увидели вдалеке корабли, которые двигались к Лилипутии широким полумесяцем. Самого Гулливера они не могли разглядеть, потому что он до ушей погрузился в воду.

Лилипуты не ожидали прихода неприятельского флота. Они были уверены, что Человек-Гора уничтожит его прежде, чем корабли снимутся с якорей. А между тем флот в полном боевом порядке направляется к стенам Мильдендо.

Император приказал трубить сбор всех войск.

Гулливер издалека услышал звуки труб. Он поднял повыше концы канатов, которые держал в руке, и громко закричал:

– Да здравствует могущественнейший император Лилипутии!

На берегу стало тихо – так тихо, словно все лилипуты онемели от удивления и радости.

Гулливер слышал только журчанье воды да легкий шум попутного ветра, раздувающего паруса блефускуанских кораблей.

И вдруг тысячи шляп, колпачков и шапок разом взлетели над набережной Мильдендо.

– Да здравствует Куинбус Флестрин! Да здравствует наш славный избавитель! – закричали лилипуты.