Чтение онлайн

От близко лежащих при выходе из гор ущелий pp. Уту-мурень и Батыганту, вплоть до Улан-гаджира, следовательно, верст на 25, расстилается совершенно бесплодная равнина с почвой из лёссовой глины, песка и гальки. Летом, во время сильных дождей, в горах вода бежит по всей этой равнине; тогда пути здесь нет. Нельзя также пройти с караваном и по самому Улан-гаджиру, пока болота не замерзнут. Вообще поздняя осень, которая теперь уже наступила, может считаться единственным лучшим временем для путешествия по всему Южному Цайдаму. Весной и летом пройти с верблюдами здесь почти невозможно – болота топки, жарко, гибель мучающих насекомых; зимою вьючным животным также трудно, ибо корм на ночлегах уже съеден местным скотом.

Из Улан-гаджира ведут два пути: один путь в урочище Гас, другой в урочище Сыртын. Этот последний, о котором было упомянуто выше, направляется, как говорили нам монголы, вниз по Уту-мурени до ее устья, затем обходит оз. Дабасун-нор и пересекает урочище Махай.

В Улан-гаджире мы провели пять суток. Местные монголы, сведав о скором прибытии к ним нашей экспедиции, откочевали в стороны и попрятались со своими стадами, так что их едва можно было разыскать. Однако, видя, что мы дурного не делаем, вскоре возвратились на прежние свои места. С помощью сининского переводчика мы купили у тех же монголов 60 баранов, юрту для казаков, немного масла и променяли трех усталых лошадей на свежих. Гораздо затруднительнее было отыскать проводника на дальнейший путь в Гас. Однако и это самое важное для нас дело уладилось после настоятельных с нашей стороны требований и при содействии того же сининского переводчика. Последний был вознагражден за свои услуги и отправлен обратно.

В Улан-гаджире (на берегу Уту-мурени) удалось сделать астрономическое определение широты и долготы, так что место это хорошо теперь установлено по географическим координатам. Широта получилась равной 36°55,8; долгота же вышла 93°13 от Гринвича.

В ближайших к нашему бивуаку тростниках водилось множество фазанов (Phasianus vlangalii) – тот самый вид, что и для всего Цайдама. Охота за ним была так добычлива, что я брал с собой казака, иногда же двух, с мешками, собирать убитых; притом еще довольно часто подстреленные убегали в тростник. Кроме фазанов, по болотам держались в небольшом числе пролетные, быть может, даже оставшиеся на зимовку, утки, главным образом кряквы (Anas boschas), и нередко попадались водяные коростели (Rallus aquaticus).

13 октября, в сопровождении нового вожака и другого монгола, назначенного ему в товарищи, выступили мы с Уту-мурени в Гас. По самому Улан-гаджиру, еще не совсем замерзшему, с верблюдами итти нельзя было; поэтому мы направились южной окраиной той же болотистой площади. Прошли здесь 47 верст. Затем ключевые болота заменились голыми солончаками и такими же залежами лёссовой глины; на севере еще ранее почва начала волноваться невысокими увалами и холмами. Наконец, еще через полсотни верст мы вступили в бесплодный район, по которому следовали до самого урочища Гас.

Бесплодный район к северо-западу от него. Этот район простирается к северо-западу и северу до окрайних гор системы Алтын-тага и охватывает широкой полосой с севера болотисто-солончаковые равнины Южного Цайдама. [738] Столь обширная площадь характеризуется крайним безводием и бесплодием, так что монголы называют ее общим именем «шала», т. е. глина. Почва состоит здесь из лёсса, песка и мелкой гальки; выступающих наружу горных пород мы не видали.

Абсолютная высота колеблется от 91/2 до 111/2 тыс. футов, иногда может быть и более. Форма поверхности в общем волнистая и холмистая, нередко равнинная, всегда изборожденная частыми бурями. Даже слабый ветер поднимает здесь более или менее густую пыль. При постоянном господстве западных ветров эта пыль уносится далеко к востоку и образует лёссовые толщи в ближайших частях собственно Китая или, осаждаясь там на горах и смачиваемая дождями летнего муссона, обусловливает обильную растительность этих гор. В описываемый же район периодические дожди не заходят, поэтому здесь является совершенная пустыня. Ее поверхность почти вовсе лишена растительности, и только кое-где можно встретить одинокие кустики белолозника, бударганы и Reaumuria [реамюрия], изредка, впрочем, скученные узкой полосой вдоль сухих русел, намечающих сбег воды при крайне редком здесь дожде. Зато разрушающее действие ветров видно на каждом шагу. Они изрыли рыхлую почву пустыни неширокими долинами, ущельями и оврагами; местами насыпали массы песка, местами обделали лёссовую глину в форму башен или кубов, то в одиночку, то кучами разбросанных.

Летом здесь страшные жары, зимой сильные морозы, крайняя же сухость воздуха господствует круглый год.

Из живых существ в описываемой пустыне бродят лишь дикие верблюды да изредка залетают вороны и грифы. Но и среди столь ужасной местности кое-где выдаются, как бы оазисами, небольшие площади, на которых выступает в виде ключей подземная вода, сбегающая со снеговых вершин окрайних северных и южных гор. Таким путем образовались лежавшие по нашему пути урочища Гансы и Гас. В более удаленных от гор частях той же пустыни, вероятно, нет и подобных оазисов; там могильное царство в полном смысле этого слова.

Наш здесь путь. От небольшого соленого озерка Гашун-нор, встреченного в крайнем западном углу южноцайдамских солончаков, нам предстоял безводный переход, как оказалось потом, в 67 верст. Запасшись водой, мы прошли это расстояние в три приема: с места вышли в полдень и ночевали, сделав 25 верст; на следующий день, пройдя еще 25 верст, отдыхали часа два и, наконец, в поздние сумерки добрались в довольно плодородное урочище Гансы. Верблюды все время оставались без корма, лошадям трижды дали по три пригоршни ячменя. Итти каравану было очень хорошо. Так и везде в Центральной Азии – чем хуже и бесплоднее местность, тем лучше по ней путь с верблюдами и наоборот. Однако дорогой теперь немало встречалось костей баранов и рогатого скота. Те и другие гибнут здесь от безводия во время перекочевок тайджинерских монголов на нестравленный корм в урочище Гансы.

Это урочище лежит на абсолютной высоте 9300 футов среди бесплодной пустыни и представляет собой впадину, имеющую около 50 верст в окружности и, вероятно, некогда бывшую дном озера. Теперь здесь находится только в юго-восточной части небольшое соленое озерко, вода которого пополняется маленькой речкой, образующейся из ключей. Ключи находятся также и в западной части описываемой котловины. Почва здесь всюду солончаковая; местами чистая соль занимает порядочные площади. Растительность возле ключей и там, где соли поменьше, довольно хорошая для Цайдама. Кроме тростника, здесь растет колосник (Е1ymus), несколько видов мелких злаков и сложноцветных, кое-где попадается хармык, но тамариска нет. Из птиц мы встретили небольшие стада запоздалых пролетных уток (Anas beschas, A. acuta, Querquedula circia, Fuligula cristata) и пару, вероятно заблудившихся, лебедей (Cygnus bewickii?); среди местных пернатых найдены были саксаульная сойка (Podoces hendersoni) и два вида жавороночков (Alauda arvensis? A. cheleensis?); фазанов здесь нет вовсе. Из млекопитающих в Гансы держатся хара-сульты (Antilope subgutturosa); кроме того, встречаются мелкие полевки – Arvicola sp., A. blythyi; первые живут по болотам, последние в норах на сухих лугах возле ключей.

На другой день прихода в описываемое урочище, именно 19 октября, мы праздновали годовщину своего путешествия. Со дня выхода из Кяхты пройдено было до сих пор караванного пути 3980 верст. В общем дело экспедиции шло удачно, да и шансы на успех в будущем теперь наметились уже довольно рельефно.

От ключей западной окраины урочища Гансы до восточного угла урочища Гас нам опять предстоял безводный переход в 57 верст. Местность здесь также совершенная пустыня, вздутая почти в средине указанного расстояния до 111/2 тыс. футов абсолютной высоты. Подъем со стороны Гансы весьма пологий и ровный; спуск же к Гасу во второй своей половине несколько хуже, ибо почва становится рыхлее и появляются бугры. Выступив из Гансы перед полуднем, мы сначала немного заблудились, но проводники вскоре заметили свою ошибку и по небольшим «обо», поставленным как приметы пути, отыскали истинную дорогу. Последняя местами здесь заметна, местами совершенно задута ветрами. Таким образом, обычай буддистов ставить «обо» по дорогам и на перевалах теперь много пригодился. До вечера того же дня мы прошли почти половину всего безводного расстояния и ночевали с запасной водой, но без корма для животных; в особенности худо было лошадям, ибо ночью поднялся снежный буран и сделалось очень холодно. [739] На следующий день вторая половина пути была благополучно пройдена, и после полудня мы поставили свой бивуак в восточной окраине урочища Гас.

Погода за сентябрь и октябрь. Между тем уже близился конец октября, первая половина которого, равно как и весь сентябрь, проведена была нами в солончаковых равнинах Южного Цайдама; вторую половину октября мы пробыли в бесплодном районе Цайдама Западного и в урочище Гас.

Начнем с сентября. В общем в первой половине этого месяца погода стояла ясная и днем жаркая; во второй же половине, наоборот, было облачно и прохладно.

После ночных морозов (до -7,5 °C), случившихся в последней трети августа, в продолжение всего сентября ночная температура не падала ниже -6,5 °C; чаще же (19 раз) стояла выше точки замерзания. При том дневное тепло в сентябре достигало, при наблюдении в тени в 1 час пополудни, большей цифры (+25,4 °C), нежели в августе. [740]