Чтение онлайн

В Ганде я дождался Джесси-пашу. С ним прибыл и Са-ати-эфенди, тогдашний мудир провинции Бахр-эль-Газаль, и Гнауи-бей. На следующий день мы совместно отправились дальше в Дем-Солиман. Вечером перед нашим отъездом моя шарманка, к великому удовольствию всего здесь собравшегося общества, исполнила богатую музыкальную программу. Также и многие другие из моих вещей, которые можно было достать из багажа, вызвали восхищение; разнообразные предметы были розданы и с благодарностью приняты.

Форсированный переход привел нас из Ганды к реке Куру. Пейзаж всей этой области имеет однообразный характер. В этот день одно происшествие привело наш караван на несколько минут в страх и смятение. Внезапно из задних рядов каравана раздался крик: «Пчелы, пчелы!» Все бросились с невероятной быстротой вперед, пустив верховых животных в галоп. Тревога оказалась, правда, ложной; но Джесси рассказал мне позже, что на этом участке пути люди уже неоднократно подвергались нападению пчелиных роев и бывали жестоко искусаны. Отсюда страх перед пчелами, который и был причиной сегодняшней тревоги.

В настоящее время уровень воды реки Куру был только в один фут высотой. Дно реки частью песчаное, частью скалистое. Один из притоков этой реки арабы назвали «Зилек», по имени высокоствольного дерева, растущего на берегах. Завершая сегодняшний маршрут, мы перешли хор эль-Ганам («Козья река»). Река имеет подковообразную форму у места переправы и течет между крутыми, обрывистыми берегами.

Сегодня должен был состояться торжественный въезд в селение. Джесси-паша со своей многочисленной свитой, му-дир Саати, Гнауи-бей, чиновники и писцы надели на последней остановке праздничные одежды. О прибытии губернатора население было извещено. Солдаты выстроились позади своих офицеров, и все мы торжественно въехали в селение. Я покинул Джур-Гаттас 5 апреля, но только 17 апреля достиг мудирии провинции Дем-Солиман. Эта главная станция — самое замечательное из всех подобного рода арабских селений в странах негров, которые я видел в течение нескольких лет. Вокруг зерибы тянется укрепленный забор из кольев высотой в 8 м. Внутри отдельные дворы отделяются друг от друга крепкими плетеными циновками высотой в 4 м. За этими дворами возведены большие, просторные хижины с коническими крышами. Жилище Солиман-бея, теперь занятое Джесси-пашой, соответствовало по своему архитектурному стилю двухэтажному хартумскому дому; в поселении было также несколько других построек из прочного кирпича и соответствующие своему назначению складские помещения.

Своим посещением Дем-Солимана я преследовал двойную цель. Я не только хотел познакомиться с областью и этим важным пунктом, но также, воспользовавшись дружескими предложениями Джесси, заменить часть пришедшего в негодность снаряжения нужными мне предметами. Свои наличные деньги я израсходовал при закупках в Фашоде. Джесси-паша пошел мне навстречу, и я, благодаря любезно одолженной им сумме денег, приобрел в правительственных складах мыло, свечи, спички, рис, сигары, табак, арабские жилеты, обыкновенный порох и свинец. Также приобрел из частных рук великолепное ружье («Экспресс-Рифле») с 1500 патронами, ружье меньшего калибра и два простых ружья. Осел, более выносливый, чем все приведенные из Хартума животные, увенчал мои закупки в Дем-Солимане. Оставшиеся после расходования деньги я взял с собой. После того как я удостоверился, что от Бахр-эль-Газаля смогу располагать носильщиками, я не упустил возможности пополнить запасы некоторых вещей.

По предложению Джесси-паши, я взял с собой для вождя Ндорумы следующие подарки: большую турецкую медную литавру, арабский бурнус, вышитый шарф, красные башмаки и одно ружье с несколькими патронами. Перед отъездом из селения я, конечно, написал письма и отчеты для Хартума и Европы. Из мудирии Дем-Солиман большая дорога ведет на север, в арабские страны, через Шекку в Кордофан, через Гофрат эн-Нагас в Дарфур. Эти дороги еще с прежних времен использовались арабскими торговцами, по ним было вывезено в северные страны большинство рабов. С тех пор как надзор за вывозом рабов на Ниле стал строже, движение по этим грунтовым дорогам увеличивалось, так как они давали возможность работорговцам избежать обходных путей. Можно было бы, хотя и произвольно, в направлении с севера на юг, восточнее мудирии, провести границу между упомянутым племенем голо и далеко на запад от мудирии распространившимся племенем кредж. Я говорю — произвольно, потому что здесь должен повторить, что при смешении народностей, явившемся следствием насильственного господства арабов, нет возможности провести в настоящее время точную границу между племенами, здесь живущими. Все же следует упомянуть, что к западу от реки Куру простирается область народа кредж, распадающегося на многие небольшие племена; здесь же встречаются и другие племена, частью ранее покоренные кредж, частью осевшие позднее, во время владычества арабов.

Мое пребывание в Дем-Солимане длилось с 17 до 23 апреля. В гостеприимном доме Джесси я хорошо отдохнул. При своем отъезде я получил от заботливого друга достойный благодарности подарок — дойную корову с теленком. Их я взял с собой к Ндоруме, в мое будущее временное жилище. Для ухода за ними и козами был приставлен знакомый с этим делом мальчик-динка Фараг. Мангбатту, ньям-ньям и все другие народы, не разводящие сами домашних животных, не умеют с ними заботливо обращаться. На Ниле для ухода за скотом, так же как и в Макарака, используются преимущественно бари; в области Бахр-эль-Газаль для этой цели приспосабливаются люди из племен динка и нуэр. Уход за скотом у всех негритянских народов возлагается на мужское население, которое также занимается доением.

Из Дем-Солимана мы шли в западном направлении, затем повернули в Дем-Гуджу, на юг. В связи с поздним отъездом из мудирии дневной переход был коротким. В необитаемой местности, в редком лесу, были сооружены тростниковые шалаши на ночь. До Дем-Гуджу было еще далеко. Из Дем-Солимана я следовал по другому направлению, нежели мой предшественник д-р Швейнфурт. Его путь проходил через реку Бири, и он достиг Дем-Бекира по западной дуге. Я же, наоборот, нигде не переходил реки, так как Дем-Гуджу находилось далеко к востоку от Бири. По дороге туда я встретил носильщиков и Земио, князя азанде. Его область лежит на юго-западе. Он шел со своими людьми в мудирию Дем-Солиман, чтобы доставить туда слоновую кость, каучук, кур, мед и т. п. Многие из его людей представляли собой несомненный тип азанде и напомнили мне тотчас макарака и бомбе. С Земио, которого я видел впервые, я вступил позже в живое общение, хорошо познакомившись с ним благодаря долгому совместному пребыванию. Он стал моим лучшим и самым дорогим другом среди всех туземных властителей.

Старое Дем-Гуджу было во времена свободного передвижения торговцев значительно более важным местом. Оно служило опорным пунктом для всякого рода авантюристов, совершавших экспедиции в соседние области для охоты за рабами. Эти экспедиции являлись скорее разбойничьими набегами. Поэтому Дем-Гуджу известен был тогда как невольничий рынок, откуда купленный живой товар отправлялся дальше. Эти условия часто менялись благодаря повысившейся бдительности правительства. Но прежде, чем Гордон-па-ша мог обратить внимание на воспрепятствование вывоза рабов как вниз по Нилу, так и по большим караванным дорогам через Шекку и Гофрат эн-Нагас, торговцы рабами двигались по прямой дороге на север из стран, лежащих далеко от области Бахр-эль-Газаль. Всю область на западе и юге торговцы обозначали собирательным названием Фертит, Дар Фертит, вульгарным наименованием нубийцев, под которым нельзя понимать какую-либо определенную страну и, следовательно, какую-либо границу. В Дем-Гуджу при моем прибытии жили, кроме немногих правительственных служащих, некоторые нубийцы со своими рабынями. Здесь организовалось небольшое производство плетения корзин; вырабатывались главным образом очень красивые пестрые, украшенные бисером и жемчугом корзины. Корзины с плетеной крышкой в виде миски для хлеба и другой еды предназначались для замены стола. Я приобрел одну такую корзину для своих потребностей и для этнографической коллекции.

Управитель селения задержал поставку носильщиков, и это заставило меня остаться еще на один день. Короткий переход (26 апреля) привел нас из Дем-Гуджу к вождю племени кредж Гагго. Быстрый переход через эту область позволил мне лишь бегло взглянуть на жизнь, занятия, обычаи и нравы негритянских племен области Бахр-эль-Газаль. В этих северных негритянских областях жилища — круглой формы с конической крышей, покрытой соломой. Входные отверстия так низки, что проникнуть внутрь хижины можно только на четвереньках. К хижинам примыкают миниатюрные соломенные навесы на палках, небольшой высоты; под ними помещается маленькая посудинка, формой напоминающая большие сосуды для воды. Эти похожие на детские игрушки сосудики встречаются также и у других народностей и являются признаком смутного представления негров о таинственных силах. Они ставят нас перед неясной и неразрешенной загадкой, перед самым трудным из всех вопросов, касающихся детей природы: действительно ли негры этой части Африки верят в какое-то высшее невидимое существо? Арабы обозначают подобные сосуды негров словом «Аллах» (бог) или «Куджур» (волшебник, могущий творить добро и зло).

Следующий переход привел нас от Гагго к другому вождю племени кредж — Ганаго, селение которого расположено вблизи верхнего течения Куру. Истоки этой реки находятся на расстоянии одного дня пути отсюда. Эта местность замечательна как часть водораздела между самыми большими реками африканского материка — Нилом и Конго. К северо-западу воды стекают отсюда в Бахр-эль-Газаль, а к югу и юго-западу текут в Мбому и вместе с водами последней в Уэле-Макуа.

В это время года каждую ночь выпадала сильная роса. Трава, почти в метр высотой, была утром совсем мокрая, но теплые лучи солнца быстро высушивали траву, а также обувь и платье. 27 апреля мы прибыли из Ганаго в зерибу Дем-Бекир, где я застал Бондорфа и мой багаж. Около б часов мы вышли оттуда. Вскоре перешли Куру, шириной в этом месте в десять шагов, и два небольших водотока. Местность была волнистая, однообразная, с часто встречающимися кустарниками и редким лесом. По моим наблюдениям на этом участке пути, вся эта область мало населена. И здесь последние войны побудили туземцев покинуть свои насиженные места и уйти от селений чужеземцев-угнетателей. В 12 часов мы стояли, наконец, у края широкой травянистой низменности, простиравшейся на юг. По ней протекала с запада на восток речка Дуро, у которой и была расположена зериба Дем-Бе-кир. Вскоре я вошел в зерибу. Вдали, к западу и востоку, были расположены хижины племени голо.

Своих людей и багаж я нашел в хороших, просторных жилищах. В Дем-Ббкире я устроился на несколько дней по-домашнему, чтобы ожидать прибытия послов вождя Ндорумы, так как о моем предстоящем посещении его известили из Джур-Гаттаса.

Послы Ндорумы прибыли в Дем-Бекир. Их сообщение о том, что за ними следует сам князь, меня очень поразило. Я велел приготовить все необходимое для достойного приема, и вскоре после этого прибыл сам Ндорума. Мне стало ясно, почему он явился лично. Он хотел удостовериться в цели моего путешествия к нему и убедиться в том, что я не пришел в его страну с враждебными намерениями. Для сознания князя было непостижимо, как я решился совершить путешествие, посетить также и его страну с таким незначительным числом сопровождающих. Он и позже этому удивлялся, так как до сего времени через его область обыкновенно проходили только в сопровождении сотен вооруженных солдат, готовых отразить нападение. Для торжественного приема князя азанде мои слуги надели праздничные платья: русскую крестьянскую одежду, пестрые ситцевые рубахи и штаны, которые я взял с собой в большом количестве для подарков. Я выстроил своих людей, и когда Ндорума со свитой появился вблизи наших хижин, пошел к нему навстречу в сопровождении Бондорфа, правителя Эль-Маас и других, дружески его приветствовал, повел под руку в предназначенную для приема хижину и усадил в кресло.