Чтение онлайн

Поисковики услужливо предлагают, что тебя интересует. А что тебя интересует, они выбирают сами. Искусственный интеллект работает на полную мощность. Вроде из добрых побуждений, но ты вынужден читать одних и тех же авторов. Пусть любимых, но тебе уже сложно выйти из колеи, в которую сам себя загнал. Тут почти нет манипулирования или пропаганды — ты когда-то сделал выбор и с этим выбором живешь.

Музеи решают, какие картины нам смотреть, кинотеатры и телевидение тоже ограничивают наш выбор. А как иначе? Мы же сами когда-то создали рейтинги, вот и радуемся из последних сил.

Критикам и рекламе не веришь — все проплачено. К рекомендациям в соцсетях относишься насторожено, мы все такие разные — кто любит шашлык, а кто Марселя Пруста.

Есть сайты с рейтингом книг. Изучил. Если выкинуть, что мне неинтересно (эротические романы, фэнтези и нефилософскую фантастику), то в лидерах останутся «Мастер и Маргарита» и «1984». Рейтинги фильмов примерно такие же.

После описанных трудностей заметку хорошо бы закончить счастливый голливудским концом. Например, есть волшебный сайт, где рейтинги книг и фильмов учитывают ваш уровень и желания. Или поисковик, который бы отсекал фейки и заказные тексты, а давал бы суровую правдивую информацию и комментарии непроплаченных аналитиков. А на страницах новостных сайтов показывали бы оригинальные тексты, а не перепечатки журналистов, не выходящих из своего офиса.

Нет ни того, ни другого. Но сделать это можно.

— Стоп, стоп! Почему так оборван текст? Заинтриговал и бросил.

— Ответ в следующих эссе. Это о литературе. Первое, о Васе Пупкине — продолжение предыдущего. Там ответов нет. Потом будет эссе о возможном решении проблемы выбора.

Кто поможет Васе Пупкину?

Добровольцам дали попробовать вино из двух бутылок. Одно стоило 10 евро, другое — 70. Второе вино понравилось больше. При этом мозг добровольцев сканировался с помощью МРТ. Активность центра удовольствия была больше для вина из более дорогой бутылки.

Но… Вино в бутылках было из одной бочки.

Думаю, что если добровольцам дать прочитать стихотворение, но одним сказать, что это Мандельштам, а вторым, что это написал Вася Пупкин, то первые увидят глубину и много смыслов, а вторые скажут, что это бред.

Жалко Васю. Как ему помочь?

Закон

Не знаю, чем занимается Госдума, но точно знаю, какой закон нужно принять в ближайшее время. Я о книгах и писателях. Все-таки книги — это важно. Книги надо читать, они заставляют думать, берегут нас от раннего маразма. Это не сериалы и клипы, где готовые картинки ложатся в уютные мозговые извилины, не заставляя напрягаться соседние.

Меня радует, что писателями стали почти все, кто способен включить компьютер и пошевелить мышкой. Писателями, но не читателями. Можно ли заставить их читать, как бы тяжело это не было?

Можно. С помощью закона. Хочешь опубликовать свою книгу? Будь добр — прочти пять недавно изданных и напиши развернутые рецензии на каждую. И поставь оценки за стиль, сюжет, мысли… Рецензии опубликуй на специальном сайте и получи лицензию на издание своей книги. Книги для рецензий будет подбирать компьютер — никто не уйдет обиженным. Рецензии будут не анонимными, дабы дурь каждого видна была.

Что будет после принятия этого закона?

Повысится качество публикуемых текстов. Кому захочется получать плохие оценки? Повезет и тем редким читателям, которые не стали писателями. Им будет легче ориентироваться в миллионах книг, стоящих на полках в магазинах. И частично вернется замечательное прошлое, когда люди говорили о книгах, а не о сериалах, марках автомобилей и сортах сыра.

— Будешь критиковать? Мне уже сказали, что ленивые писатели наймут рецензентов.

— Пусть нанимают, какие-никакие, а рецензии будут. И не каждый писатель будет рисковать подписываться под чужими текстами. Сам же написал, что «дурь всякого видна будет». Но… ты знаешь, что писатели не любят своих коллег-современников. Рецензии, в основном, будут ругательными.

— Не уверен. Всегда можно посмотреть все рецензии, написанные таким критиканом, и если там сплошная ругань, то на его мнение можно не обращать внимание.

— Ты представляешь, как можно контролировать маленькие частные издательства? Вот захочет кто-то издать воспоминания тиражом в три экземпляра для родственников. И для этого нужна лицензия?

— Нет, конечно. Можно будет требовать лицензию только для продажи книги магазинами. Хоть бумажной, хоть электронной. Есть лицензия — магазин поставит на продажу. Нет — иди и пиши рецензии.

— Хорошо, согласен, что если Вася Пупкин напишет хороший роман, то ему помогут найти читателей. А если Вася не писатель, а художник? Не будет же он получать лицензию, написав отзывы на пять картин других мастеров, чтобы начать писать что-то свое. И вообще, не все художники способны изложить что-то складное и разумное.

— Согласен. Такой закон будет работать с писателями, поэтами, сценаристами, режиссерами. С художниками, скульпторами, дизайнерами и фотографами надо что-то другое.

Фотографы и критики

Москва, Институт атомной энергии. Теоретический отдел. Сопливый студент с дрожащими коленками входит в святую святых — комнату с доской, исписанную формулами, столами с разбросанными листами бумаги, стульями с лоснящимися тканевыми сиденьями… Пыльные окна завершают картину храма науки. Это было время, когда я начинал фотографировать. Там, в храме науки я получил первый урок по фотографии.

Урок первый — эмоции аспиранта

Однажды я получил летнюю стипендию, купил фотоаппарат, отщелкал две пленки, напечатал карточки и принес в лабораторию, чтобы показать нашему аспиранту. Аспирант слыл специалистом по эстетике. Он разбирался в женской красоте, ресторанах, живописи и, конечно, в фотографии.

— Всё фигня, — сказал аспирант. — Всё, кроме вот этой, но эта тоже фигня.

— Но почему?

— Фотографии должны вызвать эмоции, чувства. Твои вызывают скуку и тошноту. Вот ты снимаешь закат. На фото небо. Такое небо видел каждый. А где твоя находка? Где что-то человеческое? Силуэт рваного башмака и то бы украсил снимок. Он бы заставил думать, переживать за человека, который потерял этот башмак.

— Без башмака нельзя?

— Без головы нельзя. Это тебе не формулы писать, тут думать надо.

После этого урока я забросил фотографию на несколько лет.

Второй урок был от кинооператора на острове Кижи.

Урок второй — кинооператор

Однажды я был на острове Кижи и разговорился с кинооператором из группы, которая снимала документальный фильм о северном русском зодчестве.

— Я хотел стать фотографом, — говорил он, — но потом отчаялся и пошел в кинооператоры.