Чтение онлайн

В течение всего нашего пребывания в Ситхе мы поддерживали с колошами мирные отношения. Впрочем, однажды кровавое столкновение было предотвращено, вероятно, только благодаря отваге и хладнокровию наших матросов. На берегу против нашего шлюпа была устроена в палатке бондарная мастерская, так как почти все наши бочки нуждались в ремонте. Для помощи бондарю и для защиты его от колошей я распорядился выделить трех вооруженных матросов. И вот однажды к палатке подошли десять индейцев, имевших при себе длинные ножи. Вначале они держались спокойно и внимательно следили за работой, однако вскоре стали назойливы и захотели перешагнуть указанные им границы. Когда же им это запретили, они вытащили ножи и, вероятно, тяжело ранили бы бондаря, если бы ему не удалось ловко отпарировать удар рукой. Тут к ним подскочили три других матроса с заряженными ружьями в руках. Они имели строгий приказ проливать кровь лишь в случае крайней необходимости и потому ограничились тем, что выстроились против колошей, направив на них штыки. Те также продолжали некоторое время стоять с ножами наготове, но, увидев решимость матросов, не отважились на нападение и отступили в лес. Если бы дело дошло до вооруженной стычки, она могла бы иметь очень серьезные последствия: все колоши восстали бы против нас, и при высадке на берег в любом месте за пределами крепости мы бы стали подвергаться нападениям из засады. Поэтому правитель колонии капитан Муравьев стремится предотвратить какие бы то ни было столкновения между русскими и колошами.

Благодаря своим разумным распоряжениям он пользуется большим уважением среди коренных жителей, вследствие чего в настоящее время отношения с ними хороши как никогда. Вообще, управление этого достойного человека весьма способствует подъему благосостояния колоний. В случае выполнения намеченных им планов для этих колоний откроются новые источники доходов и производимая здесь торговля будет приносить Компании большую прибыль.

Как я уже упоминал, граждане Северо-Американских Штатов на поприще торговых спекуляций превосходят все другие нации смелостью, предприимчивостью и выдержкой. Здесь мы получили новое тому доказательство. 16 апреля 1825 г. в гавань Ново-Архангельска вошел двухмачтовый корабль, который прибыл прямо из Бостона, не сделав по дороге ни одной остановки. Он обогнул мыс Горн, совершив все плавание за 166 дней. Капитан этого судна по фамилии Бланшар одновременно являлся его владельцем, а также хозяином груза. На основании одних только слухов о том, что в колонии ощущается недостаток в некоторых товарах, он вложил в них все свое состояние и привез сюда на продажу. Здесь он с ужасом узнал, что Ново-Архангельск в избытке снабжен всем необходимым и что помимо того ожидается прибытие судна из Петербурга с различными припасами. Поскольку, однако, Бланшар готов был все дешево распродать, у него купили судно и груз за двадцать одну тысячу шкур морских котиков (не бобров!). При этом Бланшар поставил условие, чтобы его вместе со всей командой и мехами перевезли на Сандвичевы острова. Оттуда он рассчитывал добраться до Кантона [Гуанчжоу], где надеялся произвести выгодную спекуляцию. Такие шкуры действительно весьма ценятся в Китае: за каждую обычно дают по два испанских талера.

Когда судно входило в гавань, весь его экипаж, не исключая и капитана Бланшара, был пьян, так что только благодаря счастливой случайности оно смогло избежать многочисленных скал и отмелей. Впрочем, североамериканцы такие искусные моряки, что даже в пьяном виде успешно справляются с трудностями. Вероятно, в пути они вели более умеренный образ жизни и, только увидев цель своего путешествия, стали на радостях слишком часто прикладываться к бутылке. Посетив это судно, я, к своему удивлению, обнаружил, что оно обставлено весьма скудно. Например, на нем не оказалось ни одного зеркала, за исключением того, которое находилось на секстанте и служило для измерения углов. Следовательно, при бритье всей команде приходилось пользоваться этим крошечным зеркальцем.

30 июля в Ново-Архангельск благополучно прибыло из Петербурга принадлежащее Компании судно «Елена». Оно доставило богатый груз, состоящий из всевозможных припасов. Таким образом, колония оказалась на длительный срок обеспеченной всем необходимым. Мы особенно обрадовались прибытию этого судна, ибо оно привезло нам разрешение покинуть свой пост и возвратиться в Россию.

Мы тотчас же принялись за работу, чтобы приготовить фрегат к плаванию. И вот 11 августа настал долгожданный день, когда, воспользовавшись свежим северным ветром, наше судно вышло из Ново-Архангельска. Мы провели пять с половиной месяцев среди народа, к которому могли испытывать лишь отвращение. Только общение с капитаном Муравьевым и несколькими обитателями крепости скрашивало наше здесь пребывание.

Я решил вернуться в Кронштадт через Китайское море и далее вокруг мыса Доброй Надежды. В отличие от капитана Бланшара мне не хотелось утомлять своих людей длительным плаванием. Поэтому я решил дать им отдых в удобном порту Манила на острове Лусон, который относится к Филиппинским островам. Предварительно я намеревался предпринять попытку найти цепь островов Ралик.

Согласно результатам астрономических наблюдений, производившихся в течение пяти месяцев, долгота Ново-Архангельска равна 135°33′18″ з., а его широта — 57°2′57″ с. Склонение магнитной стрелки составит 27°30′ в. Следовательно, мыс Эджкомб расположен под 136°49′ западной долготы, то есть примерно на 20' западнее, чем показано на карте Ванкувера. Такую же разницу мы обнаружили при определении долготы Сан-Франциско. Я полагаю, что Ванкувер нанес на карту весь описанный им американский берег на 20' восточнее его фактического положения. Полученные нами данные более точны, ибо они представляют результаты многократных наблюдений, тогда как Ванкувер производил свои наблюдения на борту находящегося в движении судна.

Прикладной час [264] порта Ново-Архангельск в полнолуние и новолуние, выведенный как среднее из многократных наблюдений, составляет 0 часов 30 минут, а наибольшая высота прилива здесь равна 16 футам.

Как я уже упоминал в предыдущей главе, мне было разрешено провести зиму 1824/25 г. в Калифорнии и на Сандвичевых островах. Капитан Лазарев, которого я сменил, также предполагал на обратном пути зайти в залив Сан-Франциско, врезающийся в побережье Калифорнии, чтобы запастись там свежей провизией перед плаванием вокруг мыса Горн. Однако ему пришлось дожидаться почты из Петербурга, которая прибывает в столь отдаленные пункты нашей огромной империи лишь один раз год. По непроезжим сибирским дорогам ее доставляют весной в Охотск, а отсюда осенью переправляют морем в Ново-Архангельск.

Обеспечив все необходимое для предстоящего нам пребывания в Ново-Архангельске, а также подготовив судно к плаванию, мы 10 сентября 1824 г. вышли в море. Попутный северный ветер быстро понес нас к югу, к берегам плодородной Калифорнии. Плавание протекало благополучно. Оно не было отмечено никакими любопытными происшествиями, если не считать того, что под 40° северной широты мне впервые довелось наблюдать редкое зрелище — борьбу двух противоположных ветров.

В течение нескольких дней дул довольно сильный южный ветер. Вдруг на севере появились облака, и по движению воды стало заметно, что приближается не менее свежий ветер с севера. Катившиеся навстречу друг другу волны неистово бунтовали и пенились, но между ними пролегла нейтральная полоса шириной около 50 саженей, тянувшаяся с запада на восток до самого горизонта. Здесь наблюдался полнейший штиль, и даже самый слабый ветерок не бороздил гладкой, как зеркало, поверхности океана. Через некоторое время победа осталась за северным ветром, и он погнал перед собой нейтральную полосу по направлению к нашему судну.

До сих пор мы находились в зоне действия южного ветра, а теперь попали в полосу штиля; наш корабль не мог продолжать свой путь, хотя и спереди и сзади бушевали сильнейшие ветры. Это редкостное явление продолжалось примерно четверть часа. Наконец нас подхватил северный ветер, и мы быстро понеслись к цели.

25 сентября мы находились уже весьма близко от мыса, названного испанскими моряками мысом Королей [мыс Рейес]. Недалеко от него расположен залив Сан-Франциско. Однако густой туман, господствовавший в это время года у калифорнийских берегов, скрывал от нас берег. Только утром 27 сентября туман рассеялся, и мы увидели желанный мыс. Он представляет собой довольно высокий, лишенный всякой растительности холм, обрывающийся к морю черной скалистой стеной. По внешнему виду данный холм отнюдь не оправдывает своего названия. В 10 часов утра мы обогнули этот Королевский утес на расстоянии 3 миль. Здесь мы заметили чрезвычайно сильный прибой, порожденный быстрой сменой двух стремительных морских течений. Волны со слепой яростью бились о подножие равнодушного к их неистовству монарха.

Ширина пролива, ведущего в большой и прекрасный залив Сан-Франциско, составляет всего половину дальности полета пушечного ядра. Над проливом господствует крепость Св. Иоахима, расположенная на высокой скале на его левом берегу. Мы увидели, что над крепостью развевается республиканский флаг. Последнее означало, что и эта, самая северная, колония Испании уже не признает власти метрополии. Мы заметили также несколько кавалеристов и толпу народа; все они, казалось, с напряженным вниманием следили за быстрым приближением нашего судна.

Когда мы подошли на расстояние ружейного выстрела, часовой схватил обеими руками длинный рупор и запросил нас, какой мы нации и откуда прибыли. Его грубый окрик, пушки, направленные на фарватер, маленькое войско, стоящее под ружьем, в том числе находящаяся в боевой готовности кавалерия, наконец, переданное нам требование салютовать крепости — все это могло создать впечатление, будто комендант властен помешать входу в гавань даже военного судна.