Чтение онлайн

Доктор, предприняв теперь более дальнюю прогулку, с удивлением увидел, что одна часть берега обрушилась и он состоит из чистого льда. Узнав об этом, мы, запасшись лопатами и пешнями, отправились для исследования этого дива; вскоре мы дошли до одного места, где берег возвышается над морем почти отвесно на 100 футов, а потом, наклонно поднимаясь, простирается вдаль. Мы видели здесь громады чистейшего льда в 100 футов вышины, которые были покрыты слоем, поросшим мохом и травою. То место, которое обрушилось, подвержено теперь влиянию воздуха и солнечных лучей. Множество мамонтовых костей и клыков (в числе которых нашел я один прекраснейший), выступавших на поверхности таявшего льда, служит неоспоримым доказательством, что этот лед первородный.

Покрывающий эти горы слой имеет не более полуфута в толщину и состоит из глины, смешанной с песком и с землей. Лед мало-помалу тает под этим слоем, так что он скатывается вниз, продолжая и там питать приятнейшую зелень. Можно предвидеть, что по прошествии многих лет эта гора вовсе исчезнет, а ее место займет зеленеющая долина [86] . По достоверному наблюдению мы определили широту косы 66°15'36'' с.

9 августа погода была прекрасная, и мы оставили в 6 часов утра это место. По прибытии на корабль я узнал, что в наше отсутствие к «Рюрику» приближались две байдары, но были отогнаны ружейным выстрелом, ибо из-за малочисленности остававшейся на корабле команды было дано приказание отнюдь не допускать американцев к кораблю. Так как описанное достопримечательное открытие было сделано доктором Эшшольцом, то по нему я и назвал исследованную нами губу. Берега ее кажутся необитаемыми, но надо полагать, что они посещаются в известные времена года для звериного промысла. Я не сомневаюсь, что между высокими горами есть река, однако мелководие не позволило ее исследовать.

Позади восточной части залива Эшшольца виден высокий горный хребет. Прилив здесь продолжается 7, а отлив 5 часов; во время полнолуния вода подымается до 6 футов. Течение бывает во время отлива 1 3/4, а во время прилива 1 1/4 мили в час. Прилив и отлив происходят правильно, последний быстрее первого. Во время сильного шторма от SО, бывшего 8 августа, высота барометра была 30 00 [762,0 мм].

10 августа я намеревался оставить залив с наступлением дня, но мне воспрепятствовали дождь и чрезвычайно пасмурная погода, во время которой нельзя было даже видеть берега. В 4 часа пополудни погода несколько прояснилась, и мы оставили залив Эшшольца при свежем ветре от SSO. Теперь я желал исследовать берег, лежавший от нас на S, и поэтому направился туда; чтобы не упустить из виду ни малейшего углубления и продолжать опись без перерывов, я с наступлением сумерек велел стать на якорь. Мы находились в 7 милях от лежащего на S берега; глубина была 7 саженей, грунт ил; о. Шамиссо лежал на NO 41° от нас в 18 1/2 мили. На SO 82° от нас находилась чрезвычайно высокая гора, вершина которой имела вид шапки. Нас посетила байдара, в которой было 8 человек, и нам показалось, что мы одного из них где-то уже видели.

Американцы обращались с нами весьма презрительно, предлагая в замену показываемых им вещей только лоскутья собачьих и крысьих шкур; когда же они заметили, что мы издеваемся над их товарами, то и они начали смеяться от всего сердца, переговорили между собой и, наконец, посоветовали нам вдевать эти лоскутья в нос и уши. Они не отваживались взойти на корабль, наблюдали каждое наше движение и всегда были готовы обратиться в бегство; получив от меня в подарок несколько ножей и будучи весьма довольны, они нас оставили.

11 августа в 5 часов утра, пользуясь ясной погодой, мы вступили под паруса. Я направил плавание вдоль берега к WSW, потому что исследование к О я считал излишним, поскольку с оконечности о. Шамиссо повсеместно ясно был виден берег. Вскоре мы приблизились к мысу, который, как мне казалось, образовал вход в губу; обогнув мыс и усмотрев свою ошибку, я назвал его мысом Обманчивым. Мыс этот весьма заметен, ибо одна сторона его состоит из высокой, круглой, отвесно поднимающейся из моря скалы. У берега стояло множество байдар, из которых некоторые приблизились к нам. Американцы весьма искусно обманывали, поэтому я имел еще одну причину назвать этот мыс Обманчивым. На байдарах были также две молодые недурные девушки с украшениями из синего бисера в ушах; впрочем, одежда их мало отличалась от мужской; они имели на руках толстые железные или медные кольца; длинные волосы были сплетены в косы и обвиты вокруг головы.

Когда мы обошли мыс Обманчивый, то увидели низменный берег, который терялся из виду на S; в большем отдалении показывались высокие горы, и я направил туда свой курс в надежде найти значительную реку; но так как глубина уменьшилась, то я в 2 часа пополудни стал на якорь на 5 саженях глубины. В 6 милях к W был виден низменный берег, имевший направление сперва к N, а потом к NО; на SО мы видели высокий берег, находящийся в окрестности мыса Обманчивого и простирающийся к W, где он делается совершенно низменным; на SW было открытое море.

Дорожа каждой минутой хорошей погоды, я велел немедленно приготовить два гребных судна и предпринял со всеми моими товарищами поездку в ту сторону, где, как казалось, был морской пролив. Конечно, сегодня было уже поздно предпринимать исследование, но мы решили начать его с рассветом, переночевав на берегу; однако едва мы отъехали 200 саженей, как настал густой туман, принудивший нас возвратиться на корабль. Мы заметили скорость течения, которое составляло в час 1 1/2 мили; отлив продолжался 7 часов, а прилив 4 часа.

12 августа в 4 часа утра мы предприняли во время прекрасной погоды вторичную поездку к проливу; так как глубина значительно уменьшалась, то мы были принуждены взять другое направление, которым подошли к берегу, находившемуся в 4 милях от корабля на W. Мы вышли на берег неподалеку от небольшой речки, вытекающей, как казалось, из озера; берег, хотя и высокий, был болотист. Здесь мы разделились на две партии: я с лейтенантом Шишмаревым пошел по берегу к S, надеясь проникнуть до пролива, а естествоиспытатели отправились в глубь земли, чтобы заняться ботаническими изысканиями; оставшиеся матросы между тем готовили обед.

Пройдя около 4 миль, мы достигли мыса, где берег внезапно принимает направление от S к W и становится гораздо выше; с одного возвышения я увидел широкий рукав, в который втекала вода из моря и потом разливалась по многим излучинам между горами; это породило надежду, что по рукаву можно пройти на гребных судах и проникнуть далеко вглубь. В то же время мы приметили, что у самого берега была достаточная для наших судов глубина, а в середине рукава она еще увеличивалась; ширина его была от 1 до 1 1/2 мили, течение правильно переменялось и составляло в некоторых местах 2 мили в час.

Вскоре мы открыли хижину, из которой к нам навстречу вышли два американца, один старик, другой – мальчик 16 лет, вооруженные луками, стрелами и копьями. Пройдя половину расстояния от хижины, они взошли на возвышение и заняли там крепкую позицию, натянули свои луки и целили в нас стрелами, а старик кричал что-то ревущим голосом. Имея с собой трех матросов и полагая, что, может быть, их устрашило это превосходство сил, я приказал всем остановиться, снял с себя оружие и пошел один к этим героям; как только они увидели меня безоружным, то тотчас бросили свое оружие. Мы сердечно обнимались, несколько раз взаимно и сильно прикасались носами; я доказал мое дружественное расположение, подарив им нож и зеркало.

Однако они не могли побороть боязнь; когда я позвал к себе своих матросов, то их недоверчивость проявилась снова, они нацелили стрелы на моих спутников и закричали, как прежде. Я отослал матросов и подал знак лейтенанту Шишмареву, чтобы он подошел без оружия; они приняли его, как и меня, и пригласили нас в свое жилище. Мы вошли в небольшой шалаш, имевший вид конуса и сделанный из моржовых кож; в углу сидела женщина с двумя детьми. Подле шалаша стояли две лодки, одна весьма маленькая, похожая на лодки, употребляемые на Алеутских островах, а другая большая, могущая поднять 10 человек. Лежавшие здесь во множестве различные меха служили доказательством, что эти люди занимаются звериной ловлей.