Путешествия вокруг света
Шрифт:
Пока корабль находился на верфи, мы занимались приготовлением парусов, снастей и прочего. Теперь все было готово, и мы старались, чтобы корабль был в состоянии оставить Або как можно скорее, так как, намереваясь отправиться из Кронштадта в июле месяце и будучи обязан зайти сперва в Ревель, чтобы запастись необходимыми для продолжительного путешествия припасами, я не мог терять времени.
23 мая оставили мы Або, а 26-го прибыли в Ревель. Здесь я получил от капитана Крузенштерна нужные астрономические инструменты и два хронометра, которые для этой экспедиции заказаны были в Англии и им самим привезены в Ревель; поэтому я мог полагаться на их доброкачественность.
16 июня отплыли мы из Ревеля, а 18-го стали на якоре на Кронштадтском рейде, потом ввели «Рюрика» в гавань, чтобы окончательно подготовить его к предстоящему путешествию.
Наконец, 27 июля корабль находился в полном порядке и был снабжен припасами на два года; сегодня оставляем мы порт, чтобы через несколько дней пуститься в путь. Граф Николай Петрович Румянцев обещал посетить завтра корабль; также обещали явиться завтра доктор Эшшольц и живописец Хорис, которые отправляются с нами. Весь наш экипаж состоит теперь из двух лейтенантов (вместо лейтенанта Кордюкова, который по болезни остался в Ревеле, поступил лейтенант Захарьин), трех штурманских учеников, двух унтер-офицеров, 20 матросов, доктора и живописца. В Копенгагене ожидают Шамиссо и Вормскиолд [47] , которые отправляются с нами в качестве естествоиспытателей.
47
Ни в одном библиографическом или биографическом справочнике нет никаких указаний на его работы и сведения о нем самом. Во всех сводках литературы о Камчатке, где Вормскиолд остался для научных изысканий, не упоминается никаких печатных работ.
На корабле были:
Командир «Рюрика»:
Лейтенант Отто Коцебу
Под его командой:
Лейтенанты:
Глеб Шишмарев
Иван Захарьин. Оставил «Рюрик» по прибытии в Камчатку
Штурманские ученики:
Василий Храмченко
Владимир Петров
Михайло Коренев
Подшкипер:
Никита Трутлов
Квартирмейстер:
Герасим Петров
Матросы:
Петр Прижимов
Ефим Бронников
Василий Григорьев
Андреян Дмитриев
Яков Яковлев
Петр Краюгикин
Шафей Адисов. Сбежал в Чили
Герасим Иванов
Михайло Скоморохов
Яков Травников
Тефей Карьянцын
Василий Коптялов
Иван Зыков
Аврам Иванов
Семен Савельев
Иван Осипов
Сафайло Мадеев
Авдул Врюмев
Яков Степанов
Канонир:
Павел Никитин
Плотник:
Семен Васильев
Кузнец:
Сергей Цыганцов. Умер в Чили
Доктор медицины:
Иван Эшшольц [48]
Естествоиспытатели:
Адальберт Шамиссо
Вормскиолд. Оставил «Рюрик» по прибытии в Камчатку
Живописец:
Хорис [49]
Граф Румянцев прибыл 29 июля в сопровождении капитана Крузенштерна; вслед за ним прибыли главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал Моллер и флотский начальник контр-адмирал Коробка. Этим двум лицам я здесь также выражаю мою благодарность; без их деятельной помощи было бы невозможно вооружить «Рюрика» так скоро и хорошо, как это удалось. Графу Николаю Петровичу корабль понравился чрезвычайно, но показался слишком малым, что отчасти и справедливо, потому что «Рюрик» вмещает не более 180 тонн груза; с другой стороны, небольшой корабль имеет то преимущество, что на нем можно весьма близко подходить к берегами, следовательно, делать более точные их описания. Внутреннее устройство корабля очень удобно как для офицеров, так и для матросов, ибо я не жалел для этого места, будучи уверен, что от этого зависит сохранение здоровья всего экипажа. «Рюрик» имеет две мачты и вооружен восемью пушками, из которых две трехфунтовые, две восьмифунтовые и четыре двенадцатифунтовые каронады.
48
Эшшольц Иван Фридрихович (1793–1831) – доктор медицины, профессор анатомии Дерптского (Тартуского) университета, натуралист и врач в экспедиции О. Е. Коцебу. После путешествия на «Рюрике» Эшшольц работал в Дерптском университете прозектором и экстраординарным профессором анатомии. Участвовал во второй экспедиции Коцебу на шлюпе «Предприятие» в качестве главного врача и натуралиста, а после нее опять работал в Дерптском университете. Написал около 50 научных трудов, среди которых и описания его наблюдений и исследований, произведенных во время экспедиций: описания некоторых видов животных, наблюдения над ними, отчеты о состоянии здоровья экипажей судов и т. п.
49
В настоящее время принято писать Чорис.
Глава II. Плавание от Кронштадта до Копенгагена
30 июля 1815 г. – 17 августа 1815 г.
Отбытие из Кронштадта. – О-в Кристиансё. – Прибытие в Копенгаген. – Естествоиспытатели Вормскиолд и Шамиссо садятся на корабль. – Посещение «Рюрика» иностранными посланниками. – Отплытие из Копенгагена. – Перемена в ходе хронометров.
Мы оставили Кронштадт 30 июля в 5 часов утра. Свежий ветер от NО [50] нам благоприятствовал, и мы в 8 часов вечера миновали о. Гогланд. 31-го около полудня увидели мы ревельские башни, и я в последний раз простился с моей родиной на несколько лет, а может быть, и навсегда. Ветер скоро сделался противным, от SW, и удерживал нас на одном месте до 3 августа. На следующий день ветер подул от S и позволил продолжать путь. 7-го числа около полудня мы увидели о. Борнхольм, а в 5 часов пополудни прошли мимо о. Кристиансё в двух милях. В крепости на острове подняли флаг, и мы салютовали семью выстрелами; нам ответили таким же числом выстрелов. Остров Кристиансё – голая скала, которая вся занята крепостью; кажется, будто все строения выходят из моря.
50
В описаниях путешествий курсы корабля везде указаны в румбах, которые обозначаются следующим образом. Для обозначения долей румбов пишется ближайший полный румб и доля румба к W, О, S, N от него, например NО1/2N или SWtS. Для обозначения направления визирования какого-либо предмета применяется пеленг, который отсчитывается от северного и южного концов меридиана в обе стороны к W и О в градусах с обозначением четверти, например SO 38° или NW 72°.
9 августа мы бросили якорь на Копенгагенском рейде, против крепости. «Рюрик» салютовал семью выстрелами, и ему отвечали тем же числом выстрелов. Сегодня же я познакомился с двумя нашими спутниками, Вормскиолдом и Шамиссо; я просил их перейти на корабль и перевезти свои вещи как можно скорее, потому что позднее время года не позволяло долго здесь оставаться. 10-го я познакомился с достопочтенным адмиралом Левенэрном, который своими гидрографическими трудами заслужил благодарность всех мореплавателей. Тогда же я явился к российскому посланнику Лизакевичу. 13-го числа прусский посланник граф Дона, австрийский граф Бомбель, адмирал Левенэрн, секретарь российского посольства Брин и шведский посланник генерал Таваст посетили меня. Гостям моим чрезвычайно понравилось внутреннее устройство корабля, что было весьма лестно для меня, ибо оно исполнено по моим указаниям.
Зная по опыту, сколь трудна в жарких странах должность корабельного повара и какое вредное влияние имеет тамошний климат на непривыкших к нему людей, я старался отыскать в Копенгагене человека, совершившего путешествие в Индию. Я нашел уроженца Вест-Индии, которого и принял; он счастливо перенес все путешествие, хотя даже под самым экватором не отходил от огня.
17 августа в 4 часа утра отправились мы из Копенгагена при свежем ветре от SSW; надежда наша пройти Зунд [Эресунн] еще сегодня осталась тщетной, потому что ветер перешел к W и принудил нас в 8 часов утра бросить якорь перед Хелзингером. В Копенгагене заметил я, что со времени отплытия из Кронштадта мои хронометры весьма переменили свой ход. В С.-Петербурге поверял их астроном Шуберт. Он нашел, что Гардиев хронометр показывал 20 июля менее среднего времени в С.-Петербурге 2 ч 8'39,54''; его суточное отставание было 2,18''. Хронометр Баррода показывал более среднего времени 3 ч 20'31,6'; его суточное ускорение было 0,86''. В Копенгагене оказалось, что суточное отставание хронометра Баррода было 18', а Гардиева 21''. Такая перемена хода хронометров заставляла меня сомневаться в их доброкачественности, но впоследствии я не имел для этого причины.
Глава III. Плавание от Копенгагена в Англию и пребываниев Плимуте
18 августа 1815 г. – 4 октября 1815 г.
Встреча с российским фрегатом «Кола». – Плавание до Плимута. – Причина выбора этого порта. – Перенесение инструментов на берег в Моунт-Веттен. – Получение спасательного бота. – Выступление из Плимута. – Жестокий шторм в Канале и опасность, в которой находился корабль. – Возвращение в Плимут и починка корабля. – Вторичное выступление из порта, вторичный шторм и возвращение в Плимут. – Отплытие из Плимута.
Всю ночь 18 августа мы имели жестокий ветер от NW; с наступлением дня он еще усилился, но к вечеру стих, так что наши офицеры могли послать письма на русский фрегат «Колу», шедший в Кронштадт.
19-го числа в 10 часов утра ветер подул от S; мы, не теряя времени, пустились в путь вместе со множеством купеческих кораблей. Свежий ветер способствовал нам быстро пройти Зунд. Наше плавание до Плимута было весьма скучно, попутный ветер дул редко, и не встретилось ничего, что бы могло быть интересно для читателей, а потому да будет мне позволено прямо перейти к прибытию нашему в Англию.
1 сентября мы прошли Доверский канал [Па-де-Кале] и 7-го около полудня бросили якорь в бухте Катватер перед городом Плимутом. Я выбрал порт этот потому, что из него можно при свежем ветре в один день достигнуть океана. Как только мы стали на якорь, явился я к главному начальнику здешнего порта, адмиралу Монлею; он принял меня весьма учтиво и предложил свою помощь во всем, что только от него зависит.
Я съездил в тот же день к российскому консулу Гаукеру и вручил ему записку о всех потребных для меня вещах, прося принять меры к скорейшей их доставке. Деятельной помощи этого почтенного человека я весьма много обязан. Окончив это дело, я посетил господина Видбея, приятеля капитана Крузенштерна. Этот просвещенный и весьма приятный в обращении человек сопутствовал Ванкуверу в его путешествии в звании первого мастера или штурмана. С удовольствием вспоминаю о проведенных у него днях; беседы с ним были для меня столь же приятны, как и поучительны.