Чтение онлайн

– Что вы. Эта глупость не - патология, а скорее временное помрачение, связанное со столь внезапной сменой обстановки. Еще раз прошу простить его и выделить нам несколько крупиц вашей мудрости. Я так зыркнул на бестолкового Абубу, что тот, на всякий случай, сделал шаг назад.
– Ладно, что уж там... О чем я говорил? Да, о приспирите. Энергия измеряется в эргах - это единственная валюта, которая имеет в Аду хождение. За нее можно приобрести одежду, мебель в дом. Если набраться терпения и накопить достаточно, можно ненадолго вернуть себе человеческое тело. Тогда и к девочкам пойти можно. Сказать по правде, три эрга - не так уж мало. За один цикл можно заработать эргов тридцать. Человек за день тратит не больше пяти. Материальные ощущения начинаются где-то с пятисот. Так что считайте.
– Я смогу каждый двадцатый день бабу трахать?
– лихорадочно зашептал мне в ухо Абуба, - вот дерьмо, не то, что при жизни, но тоже неплохо.
– Пожалуй мы будем работать.
– Тогда приходите завтра. Этого баклажана я бы лучше не брал. Вот ты, - теперь кривой палец уперся в мою грудь, - мне нравишься. Хитрый. Как зовут?
– Толик, - ответил я.
– Русский?
– Да.
– У нас уже есть двое русских. Много интересного рассказывают. Парикмахер дядя Толик, постриги меня под нолик, - пробубнил прораб уходя, прямо в стену, завтра приходите, - раздалось уже из параллельного коридора.

Вооружившись новыми знаниями мы стали бродить по городу с большим интересом. Оказывается, в шестом кругу был свой культурный центр - кварталы между Адскозвездной, Моисеевской и улицей, неизвестно по каким причинам, называвшейся Петропавловско-Камчатской. Здесь призрачным холодным светом горели вывески магазинов. В основном они гласили: "Салон шитья одежды "; "Мужские и женские костюмы эпохи возрождения "; "Мебель на заказ " и т. д, и т.п. Иногда попадались вывески "Кабарэ" и один раз нам встретился щит рекламирующий казино "Три шестерки". Абуба был счастлив. Он опять был у себя дома. Заглядывал в витрины, подмигивал скучающим у публичного дома проституткам.
– Толик, рванем в казино, - предложил он.
– Черт, я всю жизнь прожил в Америке, в казино, не поверишь, был всего раз. Это просто обалденно. Что скажешь?
– Думаю, не стоит. В мире, где каждый владеет левитацией и телекинезом, это, по крайней мере, глупо.
– Чем владеет?
– Ну летает и двигает предметы на расстоянии.
– Кто двигает? Я ничего не двигаю. Летать - это конечно, это я умел, как только тут оказался. А вещи двигать пробовал, только у меня ни хрена не вышло. Сам попробуй. Сбей, например, шляпу вон с того пижона. Я остановился, сконцентрировался, но шляпа на пижоне сидела непоколебимо, как скала.
– Может мы просто не умеем?
– Брось. Мы умеем все, что нам положено уметь. Если бы они так открыто махлевали, казино давно бы закрылось. Пошли, один раз живем.
– Ошибаешься, как минимум два, - сказал я и пошел у Джонсона на поводу. Разыскать казино не стоило нам большого труда. Мы остановили человека, чистый спирит которого не содержал ни единого дополнительного эрга энергии и он сразу объяснил нам дорогу. Оно помещалось в на редкость красивом здании с тускло мерцающими шестерками на фасаде. При входе нас отсканировал на предмет платежеспособности холеный молодой человек в смокинге и с бабочкой. Он сообщил, что мы располагаем двухсот пятьюдесятью эргами, поклонился и указал на лестницу, ведущую в широкий, уставленный игровыми столами, зал. Зал этот выглядел точь-в-точь, как множество других казино, виденных мною на экране телевизора. Существовало всего одно отличие - не было шикарно одетых дам и джентельменов. Мне показалось, что я попал в баню, так как все посетители были голыми. Лишь работники казино имели красные форменные костюмы.
– Пошли, вот кассы. Абуба не терял времени на простое созерцание. Его сущность требовала немедленных действий. Он уже шагал впереди.
– Сколько вы хотите обменять?
– спросил кассир.
– Все, - не задумываясь ответил Абуба.
– Девушка улыбнулась, достала какой-то прибор и Джонсон начал таять на глазах. Он стал почти прозрачным.
– Вот ваши фишки, - сказала она - в таком состоянии вы не сможете их нести сами. Можете воспользоваться услугами работников казино, которые будут везде сопровождать вас. Это стоит всего десять эргов.
– Обойдусь. Анатолий, собери-ка это.
– С каких это пор я стал твоим мальчиком на побегушках?
– поинтересовался я.
– Эй, мужик, да ты меня не так понял. Я не имел ничего такого ввиду. Просто подумал, что ты не такой рисковый и все менять не будешь.
– Ты не рисковый, а глупый, - я отодвинул фишки Абубы в сторону, - поменяйте 50 эргов.
– Скажите, - спросил я, стараясь уместить в руках наши фишки, - почему все посетители голые?
– Они знают, чем это обычно кончается. Человек с чистым спиритом не может унести свою одежду.
– Спасибо за откровенность. Абуба, - обратился я к афро-американцу, - с чего думаете начать?
– С рулетки, парень, с чего же еще. Все остальное - туфта. Ну-ка подвиньтесь, крикнул он на людей, столпившихся возле стола, - настоящий игрок пришел. Довольно быстро настоящий игрок продул все. Он ругался, поносил казино, свою неудавшуюся жизнь, бога, черта, и всю преисподнюю в целом. В конце-концов он совершенно потух и тупо, ни слова не говоря, следил за рулеткой. Настало время и мне испытать счастье. Я не старался, как бедняга Джонсон, угадать цифру. Для начала я очень скромно поставил на черное один эрг. Рулетка завертелась и принесла мне выигрыш. Далее я играл по испытанной системе. Ставил на цвет и, если проигрывал, удваивал ставку. Гора фишек передо мной росла. Когда в ней набралось сто эргов я, понимая, что бесконечно так продолжаться не может, собрал их и двинулся к кассе.
– Ты что, парень? Ты куда идешь, мать твою, - послышался сзади голос, который донимал меня с момента моего появления в шестом круге.
– Тебе же фартит. Мы можем все отыграть.
– Что отыграть? Я ничего не проигрывал.
– Как? Ты что оставишь меня в таком виде? Негр был удивлен не на шутку.
– Брось, Куралесов, мы же компаньоны.
– Хрен мы компаньоны. Девушка кассир пересчитала фишки и навела на меня какую-то трубку. Через мгновение я почувствовал прилив бодрости.
– Свои деньги ты сам проиграл.
– Не может быть! Неужели у тебя нет ни капли сострадания? Господь тебя покарает.

– Господь уже давно не при делах, - сказал я и двинулся к выходу, сопровождаемый по пятам ноющим Абубой.

– О, друзья! Вы уже вернулись! Стоило нам зайти в свою комнату, как на пороге появился Франсиско Калисони.
– Как вам нравится в Аду?
– дружески осведомился он.
– Нам не нравится, - заорал на соседа мой "компаньон".
– Эти засранцы обокрали меня. Глаза Франсиско округлились: - Но ведь это невозможно. Отнять энергию без согласия владельца нельзя. Конечно существам шестого и седьмого класса такое под силу, но они вряд ли заинтересуются простым человеком.
– Не слушай этого болвана, - остановил я Франсиско, - он проигрался в рулетку.
– Так быстро? Я живу здесь довольно долго и еще ни разу не был в казино.
– И ты что, хочешь, чтобы я в это поверил? Абуба был возмущен такой наглой, по его мнению, ложью.
– Ты, как мой дедушка по маминой линии. Он вечно твердил мне о том, что воровать плохо, поджигать соседский дом плохо. Когда я вырос, то узнал, что из своих восьмидесяти пяти лет он сорок провел за решеткой. Пол под ногами задрожал. Элементал опять проснулся.
– Не умно было проигрывать все. Монах искренне сочувствовал транжиру.
– Как же ты на работу пойдешь? Там нужно тратить энергию, а у тебя ее нет.
– Ни хрена себе! Если бы Джонсон был жив, он, наверное, моментально поседел бы.
– Это что ж теперь? Прощайте навсегда, девочки? Мы с монахом переглянулись и захохотали.
– Есть один способ. Видишь ли, - сказал Франсиско, - если мы двигаемся, то за день - четыре цикла элементала, тратим пять эргов. Если же сидеть полностью отключенным, как я вас учил, то спирит соединяется с единым полем и может скачивать с него ежедневно два эрга.
– Так я же не умею отключаться!
– Учение - свет. Не учение - тьма, - важно изрек я.
– Два эрга. Транжир задумался.
– Сколько, вы говорите, для работы надо?
– Как минимум 50.
– Вот дерьмо. Это двадцать пять суток придется сидеть. А быстрее никак?
– Можно и быстрее, если тебе кто-то захочет одолжить. Абуба Джонсон оживился.
– Одолжить! Ребята! Разве вы не хотите мне одолжить?
– По-правде говоря - нет, - сказал я.
– Да ну, бросьте...- начал потерпевший. За этим последовало куча просьб, убеждений, доводов и упреков. Когда же это не помогло, Джонсон впал в привычную для него в таких случаях апатию, заявив на последок: - Все началось с того, что я родился черным.
– О-о-о. Что мы видим? Упаднические настроения, - не удержался, чтоб не съязвить, я, - человек сломался при первых же трудностях. Большой черный воин распустил нюни в присутствии двух белых слизняков. Стыдись, бушмен. Ладно, поднимайся, - продолжил я, видя, как внутри Абубы занимается гнев, - Франсиско, где у вас можно энергией обменяться? Человек, способный ненавидеть, еще не совсем потерян для общества. И не вздумай благодарить. Я это делаю не из любви к тебе в отдельности или к человечеству в целом. Просто мне скучно на работу одному переться. Потом мы вышли на улицу, зашли в первый попавшийся магазин, где нам сделали перекачку, не забыв при этом содрать десять эргов за услуги.

На улицу Удавившихся китайцев мы пришли заполненные на 170 эргов каждый. Чтобы разыскать прораба, начали спускаться по знакомой уже лестнице. Однако найти нам его не удалось. Он нас нашел. Не успели мы преодолеть и половины пути, как из стены показалась короткая волосатая рука. Потом она исчезла и на смену ей появилась харя Позора Галимаки.
– Явились? Позор выбрался из стены и поплыл перед нами.
– Вот автомат-накопитель. Становитесь на синий круг перед работой. Вас сканируют и заносят в картотеку. Нужна энергия - кладете руку на этот шар и получаете положенное. При выходе со стройки вас автоматически снимают с картотеки. Так что нагреть нас не получится. Голиаф!
– заорал прораб в лабиринт коридоров.
– Тут, - отозвались откуда-то спереди.
– Идите на голос, Голиаф покажет вам рабочие места. Прораб, не прощаясь, развернулся и полез в скалу.
– Что он там в каменьях делает?
– спросил меня Абуба.
– Кто поймет загадочную сущность прорабов?
– ответил я вопросом на вопрос.
– А это еще что? Огромные ноги, переходящие в массивное туловище и чудовищные руки, надвигались на нас из туннеля. Подняв глаза, я все-таки увидел голову величиной, чтоб не соврать, с автомобильное колесо. Видел, правда, я ее не всю: лоб и, возможно, волосы прятались в толще потолка.
– Приветствую вас, друзья, - проревело чудовище, - меня зовут Голиаф. Решил вот пойти подзарядиться. А вас прораб послал?
– Он самый.
– Прошу подождать меня здесь. Слово чести, я не надолго. Колосс прошел сквозь нас и исчез за поворотом. Через некоторое время он опять показался. И на сей раз чувствовал явное неудобство. Приходилось пригибаться и идти как-то полубоком.
– Идите вперед, ребята. А то не разминемся. Мы последовали совету и вскоре оказались в большом зале.
– Вчера приходил инженер - Мастер Жизни. Сказал здесь зал сделать. Поможете?
– О чем речь, братишка, - заговорил Джонсон, - только, как это делается?
– Просто. Сосредотачиваешься на скале. Хочешь, чтоб она превратилась в мелкую крошку, и она превращается. Голиаф уставился на стену и с нее почти сразу посыпалась пыль. Прошло немного времени и зал расширился еще на полметра.
– Вот это класс!
– Джонсон захохотал.
– Мне бы такую силу, я бы у себя в Нью-Йорке все банки обчистил. Дайте я попробую. Он уставился на стену, протянул перед собой руки и заорал. Стена перед ним немедленно взорвалась, окутав несостоявшегося грабителя банков облаком пыли.
– Сдуру и член сломать можно, - сказал я.
– Долго ли умеючи, - согласился Голиаф, - ты, друг, слишком много силы тратишь. Надо постепенно, не торопясь. Теперь пришла моя очередь. Я сосредоточился и фрагмент стены стал дробиться и оседать на пол.
– Лучше, - похвалил меня гигант, - только ты тоже много тратишь. Ничего, постепенно научитесь. Мы встали рядом с Голиафом и принялись за работу. Она требовала сосредоточения, поэтому поговорить во время трудового процесса не получалось. Правда, Голиаф часто делал перерывы, во время которых мы очень недурно общались.
– Голиаф, элитная филистимлянская бригада, - рассуждал я в слух во время одного такого перерыва, - все это очень напоминает Библию.
– Так и есть, - подтвердил здоровяк, - я и не думал, что когда-то про меня напишут в книгах.
– Выходит, - я был очень удивлен, - ты и есть Голиаф из Гефа, убитый маленьким Давидом?
– Он самый, - печально улыбнулось чудовище.
– Как я был глуп тогда. Просто не верится, что меня обвел вокруг пальца ребенок.
– Тебя обманули?
– Еще как. Надо отдать ему должное. Слезы его были так искренни, что я им поверил.
– Эй, парни, о чем вы там говорите, черт вас побери? Вы что, знакомы?
– Нет, Абуба, это все из-за пробелов в твоем образовании.
– Это старая история, - решил помочь мне Голиаф, - была война между иудеями и моим народом. Собрались мы в Сокхофе. Армия у нас была небольшая, но хорошо обученная и имела неплохой шанс на победу. Крови мы не хотели, поэтому я предложил решить спор не в битве, а одним поединком. Дерусь я хорошо, неплохо владею копьем и мечом, и физически - сами понимаете. Природа-мать наградила. Плюс ежедневные тренировки. Парламентеры сходили к Иудеям и те согласились. Только впоследствии оказалось, что ни один воин в их армии со мной драться не хочет. Не знаю, может они просто время тянули. Каждый вечер ко мне выходил их герольд и говорил, что на рассвете я встречусь с еврейским богатырем. Я, как идиот, сорок дней проторчал в палатке между своим и чужим лагерем. Наконец, нашим полководцам это надоело. "Если на следующий день доброволец не выйдет, мы начнем сражение", - объявили они. Этой же ночью к моей палатке подошел мальчик. Он бросился передо мной на колени и разрыдался. Я, конечно, поднял его, усадил у костра и попросил рассказать, что случилось. Он опять разревелся, а когда успокоился, поведал, что Саул, царь Иудеи, выставляет его на бой против меня. "Саул надеется, что страшная смерть, настигшая меня, ожесточит сердца воинов и заставит их смелее сражаться", сказал он. "Прошу тебя, оставь мне жизнь", - молил он. "Ты ударишь меня и я притворюсь мертвым. Я ведь еще такой молодой". Конечно я расчувствовался и пообещал, что удушу коварного Саула собственными руками. Потом мы еще долго разговаривали. Он рассказывал об отце, о братьях и такое прочее. Где-то в полночь мы расстались и мальчишка ушел. Утром следующего дня я действительно увидел Давида, идущего от Иудейского лагеря к условленному месту. Ребенку не дали даже доспехов. Он шел с палкой и пращей. Я напился воды из кувшина, надел доспехи и пошел сражаться. По договоренности я должен был оглушить его и в бессознательном состоянии отдать в руки секундантов. В этом случае Саул не смог бы упрекнуть Давида в трусости. Я пришел на место, мы разыграли перед боем запланированный спектакль с обоюдной руганью, и тут я почувствовал ужасную боль внутри. Понял, что теряю сознание. Держась из последних сил я видел, как маленький обманщик раскручивает пращу, ощутил удар, который едва раскроил мне лоб. После я упал и, будучи еще в сознании, слышал его насмешки: - "Зачем сражаться с бешеным волком, если можно отравить его ", - говорил он. Так я и попал в шестой круг. Друзья, пришедшие позже, рассказывали, что нам пришлось признать поражение (доказательством служила моя голова) и убраться восвояси. Так-то.
– Недаром говорят: зрячий карлик сильнее слепого великана, - подытожил я.
– Ты не пробовал найти Давида здесь?
– Он теперь Мастер Круга. Один из владельцев четвертого круга Ада. Остается только надеяться, что он не захочет отыскать меня. Сначала я даже подумывал, не сбежать ли мне из "Ослиной головы".
– Да, название не очень, - сказал негр, - вы ничего веселее придумать не могли? "Дигеры", например, или "Стальные землеройки".
– Это связано еще с одной библейской историей. Что бы там ни говорил прораб, мы не можем изменить эту вывеску, созданную специально, чтобы издеваться над нашим народом. Дело в том, что костяк бригады состоит из филистимлян, убитых самим силачом Самсоном.
– Легендарный Самсон. Он тоже в почете?
– Еще бы. Сей разбойник и убийца - Мастер Ужаса. Возле скалы Этама он ослиной челюстью убил тысячу человек. Я разговаривал с этими людьми. Они рассказывали, как он наслаждался их беспомощностью и своей неуязвимостью. Под покровительством Люцифера он сеял смерть и лучшие воины филистимлян, которые умертвили бы его в считанные секунды, будь он обыкновенным человеком, рыдали от бессилия. После этого боя он возгордился и решил, что проделал все это без чьей-либо помощи. Несчастный возомнил себя богом и поплатился зрением. Долгие годы он жил рабом. Ползал на цепи как пес, и просил у Сатаны прощения. "Бог" простил его, вернул силы, но ума не добавил. Стремясь убить как можно больше людей, он обрушил себе на голову две колонны и издох под ними. Из-за тупости он не продвинется выше Мастера Ужаса. Правда, даже этого достаточно, чтобы донимать нас. С удовольствием придушил бы его, - добавил Голиаф и его огромные мышцы зашевелились, - жалко, что Самсон бессмертный.
– Впрочем, как и мы с вами, - сказал я, - не вешай нос, Голиаф. И на нашей улице перевернется грузовик с пряниками.

Шли дни. Мы продолжали работать в "Ослиной голове " и осваиваться на новом месте. Каждый рев Элементала мы узнавали что-то новое. У нас появилась одежда, постепенно стала появляться мебель. Абуба настоял, чтоб мы купили в мебельном магазине две тахты и один стул - для гостей. Жизнь тянулась спокойно и размеренно. Порой мне даже казалось, что я счастлив. Единственное, что отравляло мое существование - это беспрестанная трескотня моего соседа по комнате. Абуба был вечно недоволен. На мои вопросы: - "Чего тебе не хватает?". Он отвечал: - "Мать твою, да мне всего не хватает. Как можно быть довольным, находясь в шестом кругу Ада?" А мне здесь нравилось. Жилье у нас было. Заботиться о еде не было необходимости. Я не мог заболеть и никогда не чувствовал усталости. Жизнь на Земле была для меня невероятно скучна. Жизнь в Аду несла в себе множество интересного. Нося мешки с измельченной породой, я побывал на заводе Элементала во время превращения ее в материал, из которого впоследствии изготавливают мебель. Мы высыпали породу вокруг огромного белого круга и маленькие красные Мастера Жизни, выполняющие в Аду функции инженеров, суетливо бегали по балкону второго этажа, вращая пятью глазами, размахивая тремя шестипалыми ручками и маленькими крылышками. Потом белый круг начал таять, открывая что-то огромное, шевелящееся под полом. Досмотреть процедуру до конца не удавалось, черти-охранники выгнали нас из зала, не забыв тоже покинуть помещение. А когда дверь вновь открылась вокруг белого круга лежали аккуратные кубы темно-коричневого вещества. Я встретил здесь своего знакомого - дядю Колю, который большую часть своей сознательной жизни на Земле просидел в тюрьме. Его так и называли: Нк.
– зек. Дядя Коля был не дурак выпить. От него я, по большому секрету, узнал, что это здесь тоже не проблема. Правительство Ада пьянство не одобряло, поэтому существовали подпольные заводы по изготовлению амброзии и, естественно, подпольные пивбары, где эту амброзию распивали. Удивительную жидкость можно было пить, если ты был полностью материален или просто окунать в нее часть приспирита. И в первом и во втором случае получался результат, как от потребления алкоголя. Небольшая доза вызывала веселость, большая отключала сознание, как при глубокой медитации. Стоила амброзия не дешево. Одна порция -50 эргов. Существовали здесь и две религиозные секты, в которые запросто принимали всех желающих. Приверженцы первой считали, что Ад - это еще одна переходная ступень, преодолев которую можно перейти в следующий - лучший мир. Почитатели второй просто собирались вместе и думали о своих родных и близких, оставшихся на Земле, решив, что таким образом могут помочь им. Как первая, так и вторая секты вызывали открытое презрение у урожденных чертей, Мастеров Ужаса и прочей нечисти, служили для них объектом постоянных насмешек. Почему урожденных? Потому, что существовало два вида нечистой силы: урожденная и избранная. Урожденными были существа, созданные в Аду для тех или иных целей. Избранных представляли люди: те, которые решили поклоняться Сатане и вследствие этого поднялись по служебной лестнице, или те, кто отказался от проживания в Раю, получая удовольствие от работы здесь. Последние были наиболее рьяными. Поэтому почти весь аппарат власти шестого, самого неблагонадежного, круга состоял из них. Возглавлял его не кто иной, как пророк Моисей. Тот самый, которому "Господь " на Синайской горе продиктовал первый в мире уголовный кодекс. Портреты худого старика с крючковатым носом, которые удивили нас в первые дни новой жизни, были его портретами. Объяснялась и украшавшая их свастика. Оказывается, пророк Моисей ознакомился с трудами Гитлера и нашел их достойными внимания. Идея тысячелетнего рейха, гитлеровская форма и символика его просто очаровали. Когда Гитлер оказался в приемной Петра, Моисей лично встретил его и они довольно долго беседовали. Несмотря на то, что Фюрер выбрал местом обитания Рай, они с Моисеем по сей день оставались добрыми друзьями. Наведывались друг к другу в гости. Бесчисленное множество уничтоженных Адольфом Гитлером евреев нисколько Моисея не смущало. Старик Моисей был подлинным интернационалистом. К тому же, при жизни ему не раз приходилось по приказу "Бога" умертвлять отвернувшихся от лица всевышнего иудеев. Моисей был Мастером Круга. Поэтому, кроме постоянного человеческого приспирита, обладал способностью произвольно менять свою внешность, создавая для себя любые тела и разрушая их в случае необходимости. Остальные избранные такой властью не обладали. Те, кто недавно стал лояльным гражданином и подал прошение о повышении, получали тела чертей, в которых должны были оставаться все время, кроме отпуска. Во время отпуска они получали заработанную энергию, обретали материальное человеческое тело и могли предаваться мирским утехам. Утех было всего две: девочки и еда, которую готовили из крыс и немногих растущих в Аду растений. Говорят, что крысы - это единственные существа во всех трех мирах: Земле, Раю и в Аду, которых не создавали специально. Когда Бог создал Землю, к величайшему изумлению создателя, появились и крысы. С тех пор их безуспешно бьют и травят. Поговаривают, сам Сатана пытался их уничтожить, но облажался. Не прошло и недели, как они появились вновь. Следующей, после черта, идет офицерская должность, дослужившийся до нее получает новое тело и немного больше возможностей. Затем, должность Мастер Сектора и равные по возможности и противоположные по значению посты Мастер Жизни и Мастер Ужаса. Оба эти проявления потусторонней или, вернее будет сказать, поэтусторонней жизни имели право обитать в первых двух кругах Ада. Мастер Жизни обладал способностью перемещаться в пределах Ада без помощи туннеля переноса и создавать низшие формы жизни, как то - чертей и так далее, включая Мастеров Ужаса и себе подобных. Мастера Ужаса не умели создавать, зато у них здорово получалось разрушение чего-либо. Дальше шли Мастера Круга. Это была последняя должность, которую мог занять человек. За ними ангелы и верховные божества: Бог и Люцифер. Для простоты я достал себе карандаш и листок пергамента (свободно они не продаются, существам ниже Мастера Сектора писать, сочинять стихи и такое прочее категорически запрещалось) и составил для себя классификационную таблицу, которая просто и наглядно представляла иерархию преисподней. Для начала я записал, к какому классу относится каждое существо: 1 класс - Элементал, 2 класс - черти, 3 класс - офицерский состав, 4 класс - Мастер Сектор, 5 класс - Мастер Жизни, Мастер Ужас, 6 класс - Мастер Круга, 7 класс - Ангелы, Сатана, и, наконец, Бог Иегова. В отдельную графу я вынес Дьяволов, которые были животными, но, пожалуй, самыми значительными животными трех миров и поэтому заслуживающих упоминания. Дальше я составил две таблицы, должные отображать способности всех семи классов к созиданию и разрушению. На некоторое, довольно продолжительное время сбор этой информации стал для меня хобби. Я ходил, расспрашивал, платил за информацию энергией и даже был вызван к старине Хорри - нашему куратору на собеседование и оштрафован на сто эргов за излишнее любопытство. Для человека, пережившего Союз Советских Социалистических Республик, Перестройку и вкусившего все прелести независимой Украины, это было естественно и обыденно. Меня нельзя было испугать штрафами и нравоучительными беседами. Я продолжал работать, в итоге получив следующее: Степень допуска (или созидания) 1. Накопление больших объемов энергии. Создание большого количества всевозможного сырья. Осуществление действий требует определенного времени. 2. Способность накапливать небольшие объемы энергии и производить сырье в небольших количествах. 3. Возможность создавать организмы от 2-го до 5-го класса включительно. 4. Способность накапливать энергию, получать небольшое количество сырья и творить существ с 2-го по 5-ый класс, а также конструировать собственные. 5. Способность накапливать энергию и получать сырье в любых количествах, проектировать и создавать любые живые организмы, кроме человеческих. 6. Способность накапливать энергию и создавать сырье в любых количествах. Способность создавать любые существа, включая человека.

Способность к разрушению.

1. Возможность бесконтактного разрушения 1-го метра кубического или полной дезинтеграции 30 сантиметров кубических материи. 2. Возможность временной нейтрализации одной человеческой особи бесконтактным методом; разрушение одного существа 2-го класса. 3. Возможность бесконтактного разрушения организмов от 2-го до 5-го классов. Временной нейтрализации трех человеческих особей. Разрушение материальных объектов объемом 2м.кв. и полной аннигиляции 1м.кв. 4. Возможность бесконтактной нейтрализации десяти человеческих особей. 5. Возможность бесконтактной нейтрализации пяти человеческих особей; уничтожение трех особей 2-го класса и одной третьего; разрушение материальных объектов объемом 2м.кв. и полной аннигиляции 1м.кв вещества. 6. Возможность одновременно нейтрализовать до 1000 человек; уничтожить любое существо до 6-го класса, (исключение - Дьявол). Соответственно: 1 элементал, 10 особей 5-го класса, 20 - 4-го; 30 - 3 -го; 100 - 2-го. Разрушение материальных объектов объемом 100м.кв. или полной аннигиляции 50м.кв. 7. Способность временной нейтрализации 100000 человек. Соответственно: трех существ 1-го класса; 5 - 6-го; 100 - 5-го; 500 - 4 -го;5000 - 3-го; 50000 2-го. Разрушение материальных объектов объемом свыше 10000 м.кв или полной аннигиляции 5000 м.кв Если сопоставить эти три таблицы получается: Класс Степень допуска Возможность разрушения Человек 0 1 1 1 0 2 0 0 3 0 2 4 2 4 5 3 3 6 4 6 7 4 7 Бог 6 0 Сатана 5 8 Дьявол 0 7+ Сатане я поставил степень разрушения 8. Не мне судить о его силе. Он может уничтожить практически все, кроме человеческой души. У Дьявола коеффициент 7+. Ведь это уникальное существо могло на время выводить из строя Ангелов. Говорят, они делают это так легко и быстро, что не исключено, справились бы с самим Люцифером, а то, гляди, и с Богом, имей те неосторожность оказаться в подходящий момент в неподходящем месте. Если бы кто-то из живых посмотрел мою классификацию, ему было бы многое непонятно. Взять хотя бы термин: временная нейтрализация. Он объясняется тем, что человеческий приспирит можно распылить направленным пучком энергии. При этом приспирит не уничтожается. Просто человек на некоторое время перестает существовать как личность. Потом частички приспирита вновь собираются вместе, образуя нетленную душу. К счастью, мне еще не приходилось испытывать на себе сей процесс, я даже не наблюдал его со стороны. Поэтому до сих пор не знаю чем сопровождается такое распыление и как долго длится восстановление приспирита. Кстати - это еще одна причина, почему в неблагонадежных кругах Ада на руководящих должностях и в службах правопорядка работают экс- люди. Урожденного черта можно убить. Попросту зарезать или стукнуть по голове камнем. Если же имеешь дело с экс-человеком, то можно убить только его оболочку, что само по себе глупо. Все равно, что порвать на обидчике костюм, не причинив вреда ему самому. Существует еще кое-что, не вошедшее в мою таблицу. Оказывается, человек сосредоточенный, умеющий хорошо управлять своим приспиритом, может остановить или парализовать другого человека. Про это рассказал мне Франсиско Калисони. Я попросил его продемонстрировать это умение в действии и был поражен. Я шел к двери, а Франсиско должен был меня остановить. Полностью парализовать меня ему не удалось, но я как ни пытался, не мог пройти мимо монаха. Всякий раз наталкиваясь на какую-то стену, отбрасывающую меня назад. Во что бы то ни стало я решил освоить этот метод. А тем временем появлялись все новые открытия. Все что я узнавал хотелось изучить, запомнить и систематизировать.

– Здравствуйте, сыны мои, - поприветствовал нас Франсиско Калисони, просачиваясь сквозь дверь.
– Приветствую, отец наш, - ответил я.
– Чем это вы тут занимаетесь?
– Я медитирую. Осваиваю новые возможности. Этот ленивый негр, - ткнул я пальцем в Абубу, - просто валяется на кровати.
– Валяюсь, - подтвердил тот, - во мне сейчас 300 полноценных эргов и я балдею просто от того, что чувствую тахту спиной.
– Ты, Франсиско, похоже, бурно провел время? Твой тощий приспирит так и светится от удовольствия.
– Так, покутил немного. Этот праздник плоти ничто в сравнении с предстоящим праздником духа.
– Праздник брюха, - заволновался Абуба, - интересно, интересно.
– Я знаю вас довольно давно, причем как людей порядочных...
– Ну да, - перебил я соседа, - не были, не имели, не привлекались.
– Поэтому решил, что могу вам кое-что доверить. Сеньор Калисони жестом поманил нас к себе. Заинтригованные таким необычным поведением бывшего монаха мы оторвались от кроватей и подплыли к нему поближе.
– Я хочу пригласить вас на литературный вечер, - зашептал он.
– Куда? Я не ослышался?
– Нет, Толик, не ослышался. Я знаю, что это запрещено. За это могут сослать в седьмой круг или вытворить что-нибудь похуже. Но это есть. Существуют литературные вечера, встречи с великими писателями и поэтами, дискуссии. Как в любом обществе, состоящем из нормальных думающих людей. Я открою вам еще одну тайную сторону Ада. Спорить, творить, писать стихи! Что может быть прекрасней. Единственное условие - на вечер можно попасть только в состоянии чистого приспирита.
– Поэтому ты в таком состоянии?
– спросил я.
– Именно так.
– Да, - протянул я, - есть еще люди, которым дорого просвещение.
– Есть! Решайтесь друзья мои. Даю слово, вы не пожалеете.
– Что-то я понять не могу, - нахмурился Джонсон - мне, что предлагают разосрать накопленную с таким трудом энергию, чтоб послушать какие-то стихи?
– Какие-то, - всплеснул руками Франсиско, - вам будет читать стихи сам Шелли.
– Шелли Перси Биши?
– Он самый. Вы знаете, друзья, великие поэты, певцы, художники не забывают свое ремесло. Поэтам конечно проще. Они всегда носят с собой свои творения и могут работать не опасаясь, что их разоблачат. Художникам намного тяжелее, но они тоже пишут. Мне удалось попасть в загробную галерею Рембранта как раз перед тем, как ее обнаружили шпики Люцифера. Я видел это, а уже на следующий день вернисаж накрылся. Говорят, правда, что уничтожить великие полотна не посмели. Все картины вывезли и сейчас они украшают виллы первого круга и даже дворцы Рая. Самого Рембранта с тех пор не видели. Может, его сослали, может до сих пор скрывается. А Шелли! Неужели вы упустите случай слушать его. Подумайте, сколько вы теряли на всевозможных переводах. Здесь все проще. Вы услышите его на своем родном языке.
– Я буду понимать смысл, - согласился я, - сохранится ли рифма?
– Уверяю вас, с этим все в порядке. Даже со старыми произведениями. А как звучат новые! Мне непонятно как мы общаемся. Говорим ли мы каждый на своем языке и что-то заставляет нас понимать друг друга или все говорим на универсальном. Для меня загадкой остается и сама механика речи. Ведь я сейчас дух и не обладаю голосовыми связками, и тем не менее я говорю, а вы меня слышите. То же происходит и с написанными здесь стихами. Идемте, сами убедитесь.
– Куда я все это дену, - спросил растерянный, но явно заинтригованный Абуба.
– Есть неплохая идея. Мы в Аду еще ни разу не напивались, - подсказал я.
– Неплохо, - согласился Джонсон.
– Если нам станет скучно на этой вечеринке, вернемся домой и нажремся, как следует. Темнокожий брат фамильярно обнял меня за плечи и мы поплыли в ближайший подпольный магазин.

Франсиско Калисони уже довольно долгое время водил нас по городу. Мы два раза прогулялись по Адскозвездной, свернули на Петропавловско-Камчатскую, потом в Переулок Теней. Здесь Франсиско направился в стену жилого дома и мы, сопровождаемые руганью жильцов, прошли его насквозь. Убедившись таким образом, что за нами никто не следит Франсиско перестал петлять и направился прямо к горной цепи, которая пересекала весь шестой круг и представляла собой самый настоящий лабиринт потрескавшихся каменных глыб. Горная гряда была непригодной для заселения и ее постепенно растаскивали на сырье. На картах в строительном управлении она называлась Стародьявольским разломом. В народе чаще бытовало название - Скалы треснутых менисков. Считалось, что в этих камнях любой черт ногу сломит.
– Видите тот пик, - указал вперед монах, - все время двигайтесь на него и окажитесь в поэтической зале.
– Как же мы будем на него двигаться, если из скалы его не видно, - задал резонный вопрос Абуба.
– Придется иногда выныривать. А вообще, держитесь возле меня и не пропадете. Готовы? Пошли. Передвигаться будучи духом, было чрезвычайно удобно. Мы плыли через скалы так же легко, как человек идет навстречу несильному ветру. Иногда оказывались в слоях более плотных, иногда попадали в небольшие пещеры. В одной из таких пещер Абуба увидел спящую крысу и не отказал себе в удовольствии заорать ей на ухо. Желаемого эффекта не получилось. Дорога, похоже, была проторенная, и привыкшая к незваным гостям крыса только зло посмотрела на хулигана, пропищала что-то себе под нос и снова уснула. Разозленный Абуба пнул ее ногой. Черная пятка прошла сквозь грызуна не причинив ему никакого вреда. В следующую пещеру мы вышли одновременно с еще одним человеком. Поначалу он хотел сбежать обратно в скалу, но, увидев Калисони остановился. Они неоднократно встречались на подобных собраниях. Имя человека было - Кирогава Утамаро. Он был художником, ценителем женской красоты и поэзии. Дальнейшее знакомство пришлось отложить, так как Кирогава ужасно боялся опоздать к началу. Согласясь с этим аргументом, мы опять двинулись в путь и, наконец, очутились в довольно обширной пещере, которая и являлась целью нашего путешествия. Вообще-то на пещеру это мало походило. Мы попали в великолепный, просто роскошный зал с выступающими из стен колоннами, скульптурами и барельефами, пол и потолок которого покрывали удивительные узоры. В зале не было никакого освещения, здесь, как и везде в Аду, светил все тот же неяркий свет дождливого утра, не дававший разглядеть много, но позволяющий увидеть достаточно. Увлеченный осмотром достопримечательностей, я, как сомнамбула, брел от статуи к статуе не замечая, что потерял Калисони и Джонсона, не обращая внимания на людей, которых было немало и которые все время прибывали.

Совершенно растерянный остановился я возле статуи, изображавшей атлета с лицом до боли мне знакомым. Отойдя немного назад я наконец вспомнил что это был за человек. Передо мной стоял Арнольд Шварценегер.
– Срань господня, - выразился я словами Абубы, - да ведь это старик Арни.
– Действительно, невероятно красивое тело, - подтвердил кто-то сзади.
– Не удивительно, что сам Леонардо-да Винчи решил его изваять.
– Это первая скульптура Леонардо которую я имею честь созерцать.
– Конечно. Дело в том, что скульптурные произведения Леонардо в мире живых не сохранились. Я повернулся к своему собеседнику и увидел перед собой мужчину с большим прямоугольным лицом. Густые черные брови, усы, густая борода, мясистый нос и полные губы, маленькие колючие глаза. Все это тоже было мне знакомо. Я не знал человека лично. Зато я наверняка видел его портреты. Оставалось узнать где.
– Извините мое любопытство, - начал я, - ваше лицо кажется мне знакомым...
– Простите пожалуйста. Я не представился. Добролюбов Николай Александрович, в прошлом литератор. Добролюбов! Конечно это он. Я вспомнил, что видел его протрет в школе в классе литературы. Позже это же лицо смотрело на меня со страниц энциклопедии. Правда, на портретах он выглядел немного старше и обязательно изображался в маленьких круглых очках.
– Вы выглядели несколько растерянным, поэтому я решил подойти. Может я смогу быть вам полезен?
– Общение с Добролюбовым может быть полезно каждому. Доброжелательность Добролюбова располагала к дружеской беседе. Я почувствовал как неловкость, сковывающая меня в начале разговора, улетучилась.
– Николай Александрович, я прочитал несколько ваших статей и много читал о вас лично... Даже представить себе не мог, что будет возможность поговорить с вами тет-а-тет.
– Отчего же?
– На Земле мы жили в разные эпохи. А здесь... Я замолчал потому, что понял, что как раз здесь это не было так уж невозможно. Я пришел на литературный вечер Шелли, остановился полюбоваться скульптурой Арнольда Шварценегера, выполненной рукой Леонардо да Винчи и в том, что со мной заговорил Николай Добролюбов не было ничего удивительного. С таким же успехом это мог быть Пушкин или Александр Македонский.
– Вы здесь впервые?
– задал вопрос Добролюбов.
– Да. Меня и моего друга привел Франсиско Калисони.
– Никогда не слышал этого имени. Он знаком с Шелли?
– Не думаю. Но он страстный поклонник литературных вечеров. Франсиско считает, что ни одно прогрессивное общество не может жить без литературы, искусства и политики.
– Политика?
– удивился мой собеседник.
– Я, например, считаю это общество абсолютно аполитичным. Скажите, вы давно в преисподней?
– Не очень. Но все же я позволю себе с вами не согласиться. Ад - не царство анархии. Это государство, со своим правительством, государственными учреждениями и институтами власти. А если существует государство, значит существует некоторая политика, которую оно проводит в отношении своих граждан. И, естественно, существуют граждане, которые этой политикой недовольны. Следовательно, существует оппозиция. Естественно, некоторые недовольны этой политикой больше, некоторые меньше. Отсюда - политические партии. Добролюбов пристально посмотрел на меня. Казалось мои размышления заинтересовали великого критика и он готов вступить в дискуссию, но в этот момент в зале воцарилась тишина. На возвышение в конце зала поднялся Шелли Перси Биши. Поэт слегка поклонился публике и без всяких предисловий начал читать. К стыду своему, должен признаться, что я читал Шелли очень мало. По содержанию я узнал отрывок из "Королевы Меб ", потом, судя по всему, шли новые произведения. В заключение из уст автора полилась "Песня к англичанам". Нежное, женственное лицо преобразилось, стало более жестким. Горящий взгляд скользнул по слушателям и люди запели вместе с ним. Сначала это был один, потом два голоса, потом все больше и больше. А когда песня оборвалась Шелли развернулся и молча, не прощаясь, ушел. Так же тихо стали расходиться и присутствующие. Я повернулся к Добролюбову и увидел, что он внимательно меня разглядывает.
– Вам понравился наш литературный вечер?
– спросил он.
– Да, - откровенно признался я, - он закончился боевым гимном чартистов. И после этого вы будете отрицать наличие в Аду партий?
– "Песня к англичанам" - тоже произведение Шелли и нет ничего удивительного, что он счел возможным прочесть ее. До свидания. Надеюсь, мы с вами еще встретимся. Помните о конспирации, - добавил он после паузы, - не выходите из скалы большой группой. Вы ведь знаете, - улыбнулся он, - подобные вечера не одобряются. Он кивнул мне и скрылся в ближайшей стене. Оглянувшись по сторонам я довольно быстро нашел своих друзей. Калисони был очень доволен. Он просто сиял. Абуба выглядел несколько растерянным.
– Я стоял и слушал бредни какого-то англичанина умершего бог знает сколько лет назад, - бурчал он.
– И тебе не понравилось?
– А что тут может нравиться? Правда, последняя песня хорошая. Песни вообще лучше стихов.
– Конечно, это не М.С. Хаммер.
– сказал я.
– Сравнил, - хмыкнул Абуба.
– Слова вообще-то ничего. Их бы под RAP переделать. Абуба мечтательно зажмурился и, цыкая и бухая, как старая ударная установка полез в скалу.

Шло время. Постепенно я привыкал, втягивался в жизнь преисподней. Появились новые друзья и знакомые. Абуба притащил откуда-то карты и теперь мы почти каждый день собирались на партию в преферанс. Я регулярно посещал литературные вечера, где смог послушать Уолта Уитмена, Шиллера, Крылова. Послушал отрывок из нового творения самого Данте Алигери: "Трагедия богов". Подружился с французом Рабле. Был представлен Максимке Робеспьеру. Вообще, скучать не приходилось. Взять хотя бы сегодняшний вечер: я висел у себя в комнате, с нетерпением ожидая воя элементала. Калисони сказал, что сегодня можно будет послушать Василия Андреевича Жуковского. Яркий представитель российского романтизма, мечтатель и мистик. Мне было очень интересно как изменился он, живя здесь.
– Гхым, - раздалось за дверью, - Анатолий Пафнютьевич, разрешите войти?
– Да, конечно, - ответил я с удивлением. Сквозь дверь просунулась голова Добролюбова и приветливо мне улыбнулась.
– Здравствуйте, Анатолий Пафнютьевич, - сказал он, окончательно просачиваясь в комнату.
– Что, вашего соседа нет дома?
– Как видите, нет. Я отдал ему свою энергию и он отправился на поиски куртизанки.
– А вы, что же? Не чувствуете симпатии к женскому полу?
– Отнюдь. Но сегодня есть кое-что поважнее. На вечере будет Жуковский.
– Да, конечно. Василий Андреевич, как никто другой заслуживает внимания. Однако осмелюсь вам предложить нечто еще более важное. Я подплыл к Добролюбову почти вплотную.
– Все это кажется мне загадочным, - сказал я, - вы разговаривали со мной всего раз, а теперь приходите с каким-то предложением. Причем, я точно помню, что не давал вам свой адрес. К чему такое внимание? Я видел вас еще на одном вечере, но вы сделали вид, что не узнаете меня, и я счел за лучшее воздержатся от беседы... Добролюбов жестом остановил меня.
– Вы желаете объяснений? Я их дам. При первой нашей встрече я подошел не потому, что заинтересовался вами как человеком, а потому, что вы были мне незнакомы. Литературные вечера запрещены. Потому тот, кто приводит туда нового человека, должен быть полностью в нем уверен. Кроме того, на каждом вечере присутствует кто-то, кто высматривает подозрительных людей и берет их на заметку. На том вечере это был я. Мы пристально следили за вами все это время, более или менее изучили вашу жизнь на Земле и пришли к выводу, что вы можете быть нам полезны.
– Вам?
– Не удивляйтесь. Нам, нашей партии. Вы были правы: коли существует общество и правительство - существует и оппозиция. Да! Теперь визит Добролюбова не казался мне странным. Скорее даже закономерным. Все это время я чувствовал, я знал, что произойдет что-то подобное.
– Что это за партия?
– спросил я.
– Она хорошо вам известна. Попробуйте догадаться.
– Коммунисты?
– Именно так. Если у власти фашизм - противостоять ему будет коммунизм. Коммунистическая партия рабочих Ада. КПРА. Она достаточно молода, но у нас уже есть некоторые наработки. Придя в Ад, идея коммунизма попала на благодатную почву. Здесь уже существовало подполье, организованное Александром Македонским, партия Тиберия и Гая Гракхи. И примкнувшее к ней, освободительное движение Спартака. Существовал "Союз славянских князей ": Владимира Святославовича, Владимира Мономаха, Александра Ярославовича Невского и Дмитрия Донского.
– Князь Владимир?
– Да, представь себе, человек который крестил Русь. Кроме того, в оппозиции есть патриархи, лица канонизированные, и даже один Папа Римский. Рядом с этими уже сформировавшимися обществами появлялись более молодые, но никак не менее важные личности: Томазо Компанелла, Оливер Кромвель, Хмельницкий, Разин, Пугачев и Довбуш, стоящие поначалу особняком, примкнули к "Союзу славянских князей". Правда при этом состоялось неприятное выяснение отношений между Петром Первым и Булавиным. Но последнего удалось уверить, что Петр в тяжелой, сложившейся в державе и на ее границах, обстановке, не мог действовать иначе. Немногим позже в Аду появились Радищев, Денис Давыдов. Пришел, не отказавшийся от своих теорий, Роберт Оуэн. Когда я впервые ступил в шестой круг, меня уже ждали Павел Иванович Пестель, основатель Южного Адского общества декабристов, и Бестужев представитель от Северного. На следующий день я уже разговаривал с Герценым и Белинским. Наслышанные о событиях наверху, мы с нетерпением ждали приезда Авраама Линкольна и Парижских коммунаров. Позже образовалось адское отделение комитета Народной воли во главе с Андреем Ивановичем Желябовым; болгарская партия Тесняков; брусневская группа. Джузеппе Гарибальди сдружился с товарищами из "Освобождения труда", и так далее, так далее. Я слушал, как завороженный. Знакомые имена исторических личностей, названия подпольных обществ и организаций складывались в удивительную картину. Политическую мозаику Ада.
– Грандиознейшим событием стал приезд Карла Маркса! Глаза Добролюбова вспыхнули.
– Его бесспорный гений сразу же оценил обстановку и принялся за работу, итогом которой стал Первый Интернационал преисподней. Как и в случае Первого Интернационала на Земле, из-за начавшихся гонений и репрессий его действие вскоре пришлось прекратить. Но работа продолжалась. Толчком к созданию Второго Интернационала послужило появление Фридриха Энгельса. А потом мы услышали о Владимире Ильиче и создании первого в мире государства рабочих и крестьян. С нетерпением мы ждали смерти Ленина, надеясь с его помощью объединить все подпольные организации в могучую Коммунистическую партию. И наконец это произошло! Ленин умер, но власти вовремя сориентировались и, по личному распоряжению Сатаны, Ленин был отправлен в седьмой круг.
– Туда где держат сумасшедших?
– спросил я.
– Сумасшедших и особо опасных, неоднократно провинившихся обитателей Ада. Седьмой круг - самое страшное наказание. Что может быть хуже, чем провести вечность с умалишенными?
– Я слыхал, особо опасных сбрасывают в пустоту за кругом.
– Вздор, - Добролюбов улыбнулся.
– Это все запугивание. Сатана не глуп. Представьте, если человек будет вечно окружен пустотой, он или сойдет с ума, или начнет искать спасение в самом себе. Изучая свои возможности, он станет их совершенствовать, а человек который все время совершенствуется, со временем станет подобен Богу. Еще один Бог - это нешуточная угроза. Добролюбов посмотрел по сторонам и продолжил: - Мы не стояли на месте. Наши ряды постоянно расширялись за счет уходящих из верхнего мира товарищей. Правда, вместе с друзьями мы получали и врагов. Неисчислимо много несчастий принес Зубатов и созданная им сеть ложных партийных ячеек. Появилось множество провокаторов. Усилился контроль. Например, мы точно знаем, что Сатане известно про литературные вечера, как и где они проходят. Их не прикрывают только потому, что оттуда легко получать информацию о настроении нелегалов и подполья.
– Почему же вы их не закроете?
– Зачем? Это своеобразная кузница кадров. Мы можем присмотреться к человеку, проверить его. К тому же прекращение вечеров вызовет подозрение. Я согласно кивнул головой.
– И как обстоят дела на сегодня?
– Можно сказать, что неплохо. 86 коммунистических партий, существующих на Земле, здесь составляют части одного целого - КПРА. Каждый отдел следит за земными событиями и отвечает за проверку и прием в свои ряды вновь прибывших. Размеры организации трудно себе представить. Люцифер тоже стал осторожней. Сразу из приемной апостола Петра в седьмой круг отправились Сталин, маршал Жуков, Мао Дзе Дун. За видными политическими деятелями ведется слежка. Маркс и Энгельс в розыске.
– Вы предлагаете нелегкий путь, - подумав, сказал я.
– Легких путей к правде не бывает, - ответил Николай Александрович.
– Идемте, прогуляемся по городу. Скоро литературный вечер.

Итак, меня приняли в подполье. И если бы теперь вы спросили: - "Что такое подполье?" Я бы не знал, что ответить. Это была не организация, а государство в государстве. Разжиревший Сатана и его Ангелы уделяли мало внимания преисподней и бесконечные рапорты старика Моисея о повышении активности антиобщественных элементов оставались без ответа. Тихо и незаметно к Люциферу Сыну Утра подкрадывался большой гаплык. Ядро КПРА находилось в шестом кругу. Отсюда коммунистическая "зараза" расползалась дальше. По заданию партии люди столетиями входили в доверие к властьимущим, продвигались по службе и нередко доходили до первого круга. На удивление, идеи марксизма - ленинизма нашли отклик у подавляющего большинства урожденных чертей. Тысячелетия прозябания в полиции и мелких чиновниках с единственной мечтой дослужится до Мастера Ужаса и поселиться во втором или, если повезет, в первом кругу; за особые заслуги можно получить человеческое тело и короткий отпуск на Землю. Все это утомляло низших из урожденных, раздражало и озлобляло их. Пропагандой и внедрением во вражеские структуры дело не ограничивалось. Над решением загадок Ада, изучением и освоением его бились величайшие умы человечества. В подпольных лабораториях вместе работали: Ньютон, Гюйгенс, Эйнштейн, Ланжвен, Лаплас и Ленс; закадычные друзья Резерфорд, Курчатов и Менделеев; Коперник и Леонардо да Винчи. Накопленный потенциал знаний был велик невероятно. Глядя на все это хотелось взяться за лацкан пиджака, скомкать в руке кепку и сказать: - "Товаищи, еволюция не за гоами!" Революция действительно была не за горами, но для этого приходилось еще много работать. А работа для планомерного развала чего-либо мне очень нравилась.