Чтение онлайн

При императрице Марии Терезии, которая не терпела евреев, но признавала их вклад в развитие экономики и банковского дела, был принят Еврейский устав, наделивший общину полной судебной автономией.

Император Иосиф II отменил желтый кружок и издал Указ о терпимости, который восторженно встретили радетели и проводники ассимиляции. Суть указа состояла в том, что надо проявлять терпимость к евреям, если те готовы утратить связь с еврейскими корнями. В частности, предписывалось организовывать еврейские начальные школы только на немецком языке либо посылать еврейских детей в христианские школы.

В 1803 году в Австрии проживали 332 еврейские семьи, а на всей территории Габсбургской империи – 87 000.

К концу XIX века в Австро-Венгрии резко возрос антисемитизм. Именно с Австрией связано рождение двух прямо противоположных «измов» XX века, кардинально повлиявших на судьбу народов и маршрут евреев: нацизм и сионизм. Лицом нацизма стал уроженец Линца Адольф Шикльгрубер под псевдонимом Гитлер, а первопроходцем сионизма – уроженец Вены, писатель и философ Натан Бирнбаум, который первым ввел в обращение этот термин.

В 1882 году в Вене появилась первая организация еврейской самообороны «Кадима» [5] . Среди ее основателей был Натан Бирнбаум, чья философия определенно не была кабинетной.

А завотделом фельетонов популярной венской газеты «Нойе фрайе прессе» («Новая свободная пресса») Теодор Герцль превратился в вождя еврейского народа, которого не зря сравнивали с Моисеем: они оба вывели еврейский народ из галута и привели в Эрец-Исраэль, и обоим не довелось увидеть еврейское государство.

К концу Первой мировой войны в результате притока беженцев из Галиции и Буковины еврейское население одной только Вены увеличилось до 200 000 человек.

У австрийских евреев началась новая жизнь национального меньшинства, защищенного законом и уравненного в правах с остальными гражданами. Евреи как будто вынырнули из-под воды, заняв лидирующие позиции в политике, экономике, науке, культуре. Было ощущение, что Вена притянула к себе весь цвет европейской культуры, и одно лишь перечисление знаменитых имен – от Цвейга до Малера – заняло бы в этой книге несколько страниц.

По всей стране было создано много еврейских школ, а руководство еврейскими общинами постепенно переходило к сионистам.

При этом в Австрии процветал полуофициальный антисемитизм, под покровительством которого евреев избивали в стенах столичного университета, а прогерманская пресса твердила о «еврейском засилье».

В такой атмосфере в 1922 году вышел роман крещеного еврея Гуго Беттауэра «Город без евреев», в котором все евреи покидают Вену, процветающая метрополия превращается в унылую провинцию, пораженную экономическим кризисом и культурным декадансом, и, в конце концов, жизнь становится настолько невыносимой и безрадостной, что евреев зовут обратно и те возвращаются.

13 марта 1938 года первая часть пророчества Беттауэра полностью сбылась: после аншлюса у евреев не осталось иного выбора, как бежать – из Вены, из Австрии, из Европы. Большинство вовремя это поняли и бежали. Из тех, кто не успел, 500 человек покончили жизнь самоубийством.

Всего за годы Катастрофы погибли около 70 000 австрийских евреев.

Десятки тысяч выживших евреев не захотели возвращаться в Австрию и поселились в Израиле или в Америке. Через Австрию проехали другие десятки тысяч «перемещенных лиц» – еврейских лиц, которые тоже не захотели остаться на родине Гитлера. Но около 800 венских евреев вернулись домой.

Уроженец Вены Бенно Вейзер-Варон, бежавший с семьей после аншлюса, был послом Израиля в Доминиканской Республике, на Ямайке и в Парагвае. В 1954 году он посетил Вену, описав свой визит в мемуарах:

«Я разыскал своего старого учителя математики из гимназии. Он даже расчувствовался, когда мы заговорили о добром старом времени. И тут я спросил его:

– Герр учитель, как австрийцам живется в Вене без евреев?

– Разве они не вернулись? – удивился он.

Я зашел в бывший магазин моего отца. Его занял сосед-австриец и за счет папиного магазина увеличил свой.

– О да, мы помним вашего отца, – сказала мне его жена. И затем, не в силах сдержаться, добавила: – Разве не смешно, что нас, которые остались, бомбили, а те, кто эмигрировал, теперь хотят получить репарации?

Разыскал я и моего одноклассника-нациста. Он принадлежал к малочисленному нееврейскому меньшинству в нашем преимущественно еврейском классе. Он стал школьным учителем. Но к концу беседы выяснилось, что основная ошибка Гитлера состояла в том, что он не выиграл войну» [6] .

Так выглядела Австрия девять лет спустя после войны.

С тех пор она трижды становилась для евреев перевалочной базой, главным европейским транзитом: сначала для потока беженцев из Венгрии, потом из Чехословакии и Польши и, наконец, из Советского Союза.

Транзиту способствовал единственный австрийский канцлер-еврей Бруно Крайский, который в первую очередь считал себя австрийцем, во вторую – социалистом и в третью – агностиком. Его постоянный конфликт с Израилем и проарабская политика импонировали австрийцам, не скрывавшим своего, как это называют социологи, «пассивного антисемитизма».

В 1973 году, после нападения арабских террористов на поезд с советскими евреями (к счастью, без жертв), Крайский выполнил требования террористов и закрыл «венский транзит».

С годами «пассивный антисемитизм» становился все активнее, что было видно из газетных публикаций, общественных дебатов и особенно из писем в редакцию, чьи авторы отрицали еврейский вклад в национальную культуру и говорили о ее «засорении чужеродными элементами». По-видимому, подразумевался собственно венский диалект, «засоренный» такими идишизмами, как «мишугене» («сумасшедший»), «мишпохе» («семья»), «цурес» («неприятность»), «гониф» («вор») и другими.

Но все же «пассивному антисемитизму» далеко до активного: в сентябре 1981 года арабские террористы напали на главную венскую синагогу, убив двух человек и ранив 18.

Что касается местных антисемитов, всю Австрию переполошил случай в 1982 году в Зальцбурге, где хозяин гостиницы говорил постояльцам, что Гитлер убил мало евреев, и хвастался, что принимал личное участие в их убийстве. После одной из таких реплик тележурналист Карл Кокель выхватил пистолет и убил его наповал.

В том же году главный раввин Австрии доктор Акива Айзенберг подвел итог: «Пять лет назад я сказал бы, что у евреев в Вене нет будущего. Сегодня я убежден, что будущее у них есть».