Путеводитель по греческой мифологии
Шрифт:
Вот толкование этих символов:
Примером толкования Фрейдом символов может служить миф о Медузе:
• Отсечение головы — кастрация.
• Ужас, который она внушает = боязнь кастрации.
Такой ужас может охватить мальчика, когда он видит женские гениталии (например, материнские), окруженные волосами.
• Змеиные волосы Медузы служат для смягчения ужаса, ибо фаллические змеи символизируют пенис. Здесь Фрейд использует техническую норму, названную им «компенсация», ибо многочисленность символов пениса обозначает кастрацию.
• Вид головы Медузы обращает наблюдателя в камень, что является эмоциональной реакцией на кастрацию.
• Быть обращенным в камень — символ эрекции; это благоприятно: наблюдатель ощущает свой пенис, его эрекцию.
• Афина, девственная богиня, носит голову Медузы, символ ужаса на своей эгиде, демонстрируя ужасные гениталии матери, чтобы отвратить сексуальные помышления.
• Образ женщины, угрожающей мужчине кастрацией, мог быть воспринят только отъявленно гомосексуальными греками.
Суждение Фрейда о том, что за явным содержанием мифа коренится еще и другой — скрытый — смысл, получило распространение, и теперь многие исследователи считают, что в мифах рассматриваются проблемы, актуальные для того общества, в котором эти сказания создаются, насыщение мифа таким содержанием не является непременно сознательным.
Карл Юнг (1875–1961), последователь Зигмунда Фрейда, выдвинул положение о том, что помимо индивидуального подсознательного существует также коллективное бессознательное. Он считал, что сходные символы существуют в мифах и сновидениях. Юнг утверждал, что фундамент духовной жизни составляет исследуемый опыт предшествующих поколений (включая мифы и коллективные желания-грезы), образованный совокупностью архетипов, которые исследуются подобно тому, как наследуется строение тела. По Юнгу, архетипы структурируют понимание мира, себя и других людей и с особой отчетливостью проявляются в мифах и сновидениях. Юнг определил целую серию архетипов (ребенок, наделенный даром предвидения, мудрый старец, мать и дочь и др.), которые появляются из предсознательной психики и находят выражение в мифе. Однако когда коллективная психика становится сознательной, она нуждается в подавлении для развития индивидов, и такая победа символически отражается в мифах, повествующих о различных славных свершениях. Юнг считал, что главные выражения коллективного бессознательного можно найти в знакомых мифах. Работы Юнга не общеприняты, но они иллюстрируют важность и значительность мифов и в жизни современного общества.
Важной работой в изучении мифов стала работа русского фольклориста Владимира Проппа «Морфология сказки» (1928). Изучая русские волшебные сказки, Пропп заметил, что персонажи этих сказок меняются, а содержание практически неизменно, и выступил пионером структурной фольклористики, создав модуль сюжетного синтаксиса волшебной сказки в виде линейной последовательности функций действующих лиц.
Проанализировав русские волшебные сказки, Пропп обнаружил, что хотя персонажи их различны и совершаемые ими поступки своеобразны, функции действующих лиц одинаковы: царь дает герою орла, и тот переносит героя в другое царство; старец дает Сученко коня, и тот переносит Сученко в иное царство; принцесса дает Ивану кольцо, раб которого переносит Ивана в другое царство. С точки зрения структуралиста, определяющим в этих сказках являются не персонажи и не сами по себе действия, а действия в контексте отношений с общей структурой сказок.
Пропп проанализировал большое количество русских волшебных сказок и заключил:
1. Общее число функций действующих лиц — 31 (хотя не все они наличествуют в отдельно взятой конкретной сказке).
2. Последовательность функций всегда одинакова.
1. Один из членов семьи отлучается из дома.
2. К герою обращаются с запретом.
3. Запрет нарушается.
4. Антагонист пытается произвести разведку.
5. Антагонисту даются сведения о его жертве.
6. Антагонист пытается обмануть свою жертву, чтобы овладеть ею или ее имуществом.
7. Жертва поддается обману и тем невольно помогает врагу.
8. Антагонист наносит одному из членов семьи вред или ущерб.
8а. Одному из членов семьи чего-либо не хватает, ему хочется иметь что-либо.
9. Беда или недостача сообщается, к герою обращаются с просьбой или приказанием, отсылают или отпускают его.
10. Искатель соглашается или решается на противодействие.
11. Герой покидает дом.
12. Герой испытывается, выспрашивается, подвергается нападению и пр., чем подготовляется получение им волшебного средства или помощника.
13. Герой реагирует на действия будущего дарителя.
14. В распоряжение героя попадает волшебное средство.
15. Герой переносится, доставляется или приводится к месту нахождения предмета поиска.
16. Герой и антагонист вступают в непосредственную борьбу.
17. Героя метят.
18. Антагонист побеждается.
19. Начальная беда или недостача ликвидируется.
20. Герой возвращается.
21. Герой подвергается преследованию.
22. Герой спасается от преследования.
23. Герой неузнанным прибывает домой или в другую страну.
24. Ложный герой предъявляет необоснованные требования.
25. Герою предлагается трудная задача.
26. Задача решается.
27. Героя узнают.
28. Ложный герой или антагонист изобличается.
29. Герою дается новый облик.
30. Враг наказывается.
31. Герой вступает в брак и воцаряется.
Интересно отметить, что Пропп посчитал, что мифы о Персее, Тесее и аргонавтах также основаны на этой системе функций и возможно провести их анализ, правда, отойдя от жестких рамок системы.
В 1955 году французский этнолог Клод Леви-Строс опубликовал работу «Структурное изучение мифа», в которой изложил структуралистскую теорию мифа, получившую распространение в шестидесятых-семидесятых годах XX века.
Леви-Строс рассматривал мифы как форму коммуникации, аналогичной речи и музыке, в которых значение имеют не отдельные звуки, а взаимосвязь между ними. Методология Леви-Строса заключается в сборе всех версий мифа (независимо оттого, когда, где и кто их изложил) и расчленении на базовые единицы (названные структуралистом «мифемами»). Эти мифемы взаимосвязаны, и связь эта порождает много вопросов. Задача структуралиста — их выяснить.
К примеру, мифы о Кадме, Эдипе и Семерых против Фив могут быть рассмотрены с помощью нижеследующей таблицы.
Миф можно прочесть диахронно (соблюдая логическую последовательность событий), следуя по таблице сверху вниз. В таком виде миф напоминает собой мелодию музыкального сочинения. Миф также можно прочесть синхронно, следуя по таблице справа налево, колонка за колонкой. В таком виде миф постигается, напоминая собой гармонию музыкального сочинения. Структуралисту необходимо определить, что собой представляют вопросы, образующие заголовки колонок и как они связаны. Проблема состоит в том, чтобы выяснить, как соотносятся между собой третья и четвертая колонки. Леви-Строс полагает, что убийство чудовищ объясняется «отрицанием автохтонного происхождения человека» (дракон рожден Землей и должен быть убит, чтобы появились на свет спарты; Сфинга — чудовище, стремящееся погубить человека). Таким образом, третья колонка относится к четвертой колонке так же, как первая относится ко второй, и Леви-Строс заключает: «Невозможность объединить два вида взаимоотношений преодолевается (или, вернее, замещается) утверждением, что противоречивые взаимоотношения идентичны в той же мере, в какой идентичны их внутренние противоречия».
Для Леви-Строса основная структура разума бинарна, разум постоянно имеет дело с бинарными оппозициями, а мифы служат медиаторами, к примеру, в оппозициях «сырой — сваренный», «жизнь — смерть», «охотник — жертва», «природа — культура». При анализе мифов по методологии Леви-Строса рассматриваются бинарные оппозиции, диаметральные противоположности, антитезы, и это, в конечном счете, ведет к своего рода разрешению фундаментальных противоречий. По Леви-Стросу, кровосмесительный брак Эдипа и убийство им собственного отца сами по себе значения не имеют, а являются частью кода; эти поступки при анализе мифа не вызывают у Леви-Строса ассоциаций, которые Фрейд непременно бы выявил.
Позднее при анализе мифов получила распространение ритуалистическая доктрина. Джейн Харрисон пришла к заключению, что мифы связаны с ритуалами, а немецкий ученый Вальтер Буркерт уточнил, что традиционные рассказы не могут быть истолкованы вне культурного и исторического контекста. По его мнению, мифы удовлетворяют потребностям, как рассказчика, так и аудитории, а миф — это «рассказ, основанный на обычаях». Так, миф об истреблении мужчин амазонками Буркерт объясняет укоренившимся на Лемносе ритуалом отмечать новогодний праздник мужчинами и женщинами отдельно, а миф о прибытии аргонавтов на этот остров — обычаем после приношения мертвым доставлять морем на Лемнос новый огонь с алтаря Аполлона на Делосе, после чего возобновлялись брачные отношения.
Анализируя мифы о Каллисто, Данае, Авге, Ио и Антиопе, Буркерт пришел к заключению, что у этих мифов одна и та же структура, а последовательность происходящих в них действий может быть сведена в пять motifemes— мотифем (аналогичных мифемам Леви-Строса и функциям Проппа).
Буркерт также указал, что героини этих мифов — матери или основателей городов или прародителей греческих племенных групп.
• Каллисто — мать Аркада, прародителя аркадян.
• Даная — мать Персея, основателя Микен.
• Авга — мать Телефа, основателя Пергама.
• Ио — мать Эпафа, прародителя данайцев.
• Антиопа — мать Амфиона и Зета, основателей Фив.
Буркерт пришел к заключению, что «трагедия девы», лежащая в основе каждого из перечисленных мифов, отражает укоренившиеся обычаи, обусловленные естественными причинами: половой зрелостью, потерей девственности, беременностью и родами. В некоторых греческих племенных группах девушек отлучали от дома после первой менструации, и они обретали статус взрослого человека только после рождения сына (и структура перечисленных мифов строится на этом обычае).