Путеводитель по Шекспиру. Английские пьесы
Шрифт:
Однако угрозы жизни королевских чиновников еще недостаточно, чтобы приговорить к смертной казни такого высокопоставленного вельможу, как Бекингем.
Однако управляющий еще не все сказал. Он продолжает:
Когда сэр Уильям Бломер
На герцога навлек ваш грозный гнев,
То в Гринвиче…
Сэр Уильям Балмер [257] был одним из служащих короля, но отказался от своей должности и перешел к Бекингему. Легко понять, почему Балмер сделал это. Король был придирчивым и деспотичным хозяином, обладавшим такой властью, что одно неудачно сказанное слово могло стоить человеку головы (и, как показывают дальнейшие события, такое действительно случалось). Напротив, Бекингем был куда более достойным человеком.
257
в переводе — Бломер. — Е. К.
Естественно, король Генрих воспринял этот уход как оскорбление. Вряд ли королю польстило, что ему предпочли Бекингема. Его неудовольствие заслужил не только Балмер; у Бекингема, принявшего Балмера, тоже возникли неприятности. Балмера привлекли к суду, он не смог оправдаться и обратился к королю с просьбой о помиловании; Генрих в конце концов удовлетворил его просьбу, но крайне неохотно.
Судя по тому, что нам известно о личности Генриха, этот человек был крайне злопамятен и не простил случившегося ни Балмеру, ни Бекингему. Когда пришло время, он отомстил обоим.
Управляющий наносит последний удар. Он свидетельствует, что Бекингем, взбешенный делом Балмера, якобы сказал следующее:
Сказал он: «Ежели б за это в Тауэр
Я был посажен, я бы сделал так,
Как мой отец собрался поступить
С убийцей Ричардом. Он в Солсбери
Просил свиданья с ним, а если б тот
Пришел, он бы склонился перед ним
И нож вонзил в него».
После неудачного мятежа против Ричарда III отца Бекингема привезли на казнь в Солсбери. Он действительно просил у Ричарда последней аудиенции, но получил отказ.
Угрозы убийством (если показаниям управляющего можно верить) вполне достаточно для обвинения в измене, и король тут же отдает Бекингема под суд. Согласно историческим свидетельствам, этот суд состоялся 13 мая 1521 г., почти через год после встречи на Поле золотых одежд.
Следующая сцена (все еще во дворце) позволяет публике посмеяться над французами; этот драматургический прием в Англии всегда пользовался популярностью. Входят лорд-камергер и лорд Сэндс [258] и с неодобрением говорят о том, что после Поля золотых одежд англичане стали подражать французской моде.
Лорд-камергер (имя которого в пьесе не названо) — это старый Чарльз Сомерсет, граф Вустерский (или просто Вустер), незаконный сын Генри Бофорта, третьего герцога Сомерсета, погибшего почти шестьдесят лет назад в битве у Хексема (см. в гл. 13: «Воздвигну на твоих плечах…»).
258
в переводе — Сендс. — Е. К.
Лорд Сендс — это сэр Уильям Сэндс, который на самом деле получил право именоваться лордом только в 1526 г., через пять лет после суда над Бекингемом, когда Генрих VIII сделал его бароном. В том же году Уильям Сэндс стал лордом-камергером вместо покойного к тому времени Чарльза Вустера. Однако в пьесе указаний на это нет, и Вустер по-прежнему остается лордом-камергером.
Одна из реплик камергера относится к моде на французские выражения, популярной среди англичан, обожающих иностранные обычаи:
… поклясться можно,
Что уж во время Лотаря с Пипином
Советниками были их носы.
Пипин был одним из древних французских монархов, отцом Карла Великого, первым королем из династии Каролингов, правившим с 751 по 768 г.
Лотарь (или Лотар) — широко распространенное имя королей предыдущей династии Меровингов. Последний из Лотарей, Лотарь IV, правил с 717 по 719 г.
259
В оригинале: «…можно подумать, что их чванные предки были советниками Пипина или Лотаря». — Е. К.
Несомненно, это досадливое упоминание о древних французских королях — проявление английского комплекса неполноценности. Французы могли говорить о своих великих королях и могущественных королевствах раннего Средневековья, в то время как Англия была раздроблена на карликовые королевства, вскоре оказавшиеся под игом вторгшихся на остров датчан.
Выясняется, что лорд-камергер, лорд Сэндс и вскоре присоединившийся к ним сэр Томас Ловелл идут на пир, который дает кардинал Вулси.
Этот пир дает возможность показать первое из нескольких зрелищ, украшающих эту пьесу (и в то же время ослабляющих ее, поскольку они замедляют развитие сюжета).
Дамы и господа ведут светские беседы; в это время входят король, переодетый пастухом, и сопровождающие его лица. (Видимо, как раз в день премьеры этой пьесы, состоявшейся 29 июня 1613 г., от выстрела пушки в честь прибытия театрального короля начался пожар, в результате чего театр «Глобус» сгорел дотла.)
Внимание короля привлекает молодая женщина, флиртовавшая с лордом Сэндсом. Когда Генрих снимает маску и спрашивает, как зовут даму, камергер отвечает ему:
Дочь рыцаря… Такой есть Томас Буллен,
Виконт Рочфорд. Она одна из фрейлин.
Даму зовут Анна Буллен (которую в исторических трудах обычно называют Анной Болейн). Ее отец, сэр Томас Буллен, был богатым купцом; если следовать фактам, то король Генрих к тому времени уже был знаком с этой семьей, причем достаточно близко.
Хотя до сих пор король был относительно верен жене, однако у него было несколько увлечений, вполне обычных для большинства тогдашних мужчин, а тем более для королей. Пока Генрих держал свои романы в тайне и не хвастался ими перед придворными, даже самая придирчивая жена не могла бы требовать от него большего.
В 1519 г. одна из любовниц Генриха родила сына. Мальчика назвали Генри Фицроем (на норманно-французском это означает «Генри, сын короля»), намек был весьма прозрачен. Король пожаловал этому мальчику титул герцога Ричмонда; кое-кто даже думал, что за неимением законных сыновей Генрих оставит престол незаконному. Возможно, это и так. Во всяком случае, король очень баловал ребенка; это доказывало, что он, в отличие от королевы Катерины, может иметь сыновей. Однако юный Фицрой умер, не дожив до девятнадцати лет, так что эта надежда угасла.