Чтение онлайн

Неожиданно, когда он уже вышел из горного озера, ему показалось, что кто-то наблюдает за ним, и первая же мысль была о похитителе Робертино. А ведь он оставил мальчиков одних со спящей Мэри! И все трое оказались абсолютно беззащитными!

Кармело молниеносно развернулся — и в тусклом просвете деревьев увидел двигающуюся тень человека. В два прыжка он достиг дерева, около которого только что мелькнула подозрительная тень, и... наткнулся на Мэри!

— Милая леди, какой черт принес тебя сюда в такую рань?

Мэри полагала, что Кармело не заметил ее, когда она подкралась к озеру и стала наблюдать за ним. А теперь он стоял перед ней совершенно голый, во всей своей мужской красе, и она не могла отвести от него глаз, этих бесстыдных глаз, которые совершенно независимо от ее намерения упорно смотрели вниз, туда, где медленно наливался силой его мужской орган...

— Я... услышала сквозь сон, как... ты выходил из коттеджа, — растерянным голосом залепетала Мэри, — и мне стало интересно узнать, куда же ты направился. Я...

— Черт возьми, ведь я мог бы убить тебя! — продолжал негодовать он. — Я принял тебя за одного из похитителей Робертино. И ты... не имела права оставлять мальчиков одних. Ты должна немедленно вернуться в коттедж. А если тебе вдруг опять захочется посмотреть на меня голого, просто скажи мне об этом.

Он повернулся, быстро спустился на берег озера, поднял с земли полотенце и плотно обернул его вокруг бедер. Мэри не могла оторвать глаз от его загорелого тела. Крепкие бедра, мускулистые плечи и руки, широкая грудь, покрытая черными волосами, струйка которых сбегала вниз к животу и скрывалась под белым полотенцем, — все в нем возбуждало ее, разогревало кровь, распаляло мозги.

Она готова была присоединиться к нему и тоже искупаться в озере, но было уже поздно: Кармело начал спускаться с горы, и ей пришлось последовать за ним, тем более что он разозлился на нее за то, что она покинула Робертино и Алекса.

Как она и ожидала, мальчики спали, когда они с Кармело вошли в коттедж. Он по-прежнему был не в духе и даже не смотрел в ее сторону. Надев шорты, он направился к выходу, бросив ей через плечо:

— Я съезжу в город за продуктами. То, что мы прихватили из дома, ребятишки съедят уже сегодня к вечеру. И хочу напомнить тебе, чтобы ты не оставляла Робертино без присмотра ни на одну секунду.

Он вышел из коттеджа, сел в машину и поехал вниз в направлении к Палермо. А Мэри подумала о том, что он злился на нее не из-за того, что опасался за жизнь сына, а потому что она с такой наглой беззастенчивостью рассматривала его голое тело. Что ж, ему не придется больше нервничать из-за этого: она не станет больше вести себя так опрометчиво.

Пока дети не проснулись, Мэри занялась уборкой комнат. В спальне она разобрала все вещи, которые они привезли с собой, и повесила в гардероб рубашки и брюки Кармело. В одном из выдвижных ящиков шкафа ей попалась фотография Лусинды. Мэри долго всматривалась в черты ее лица и еще раз сделала для себя неопровержимый вывод: жена Кармело была настоящей красавицей. На этом снимке она выглядела даже более красивой, чем на портрете, который висел в его родительском доме. Пышные черные волосы, чувственные губы, широко расставленные миндалевидные глаза. И они были так похожи с Робертино! Неудивительно, что всякий раз, когда Кармело смотрел на сына, тот напоминал ему жену. Нет, у нее не было никаких шансов даже сравниться с этой красивой женщиной. И к тому же в глазах Лусинды светилась такая глубокая любовь, такая безграничная преданность человеку, который снимал ее! А ведь этим человеком наверняка был ее муж Кармело.

Неожиданно из другой спальни раздался голос Алекса:

— Мам, мы с Робертино проголодались.

Ее размышления над фотографией Лусинды прервались, и она пошла в кухню, готовить детям завтрак. А через полчаса с покупками вернулся Кармело.

Почти весь этот день они все вчетвером провели в лесу. Мальчики искупались в небольшой речушке, потом играли в прятки, лазили на деревья, копошились в кустарнике на дне глубокого оврага.

Кармело продолжал игнорировать Мэри, поэтому разговор между ними носил лишь общий, обезличенный характер. Зато она не могла игнорировать присутствие этого мужчины, когда он находился рядом с ней. Его тело, казалось, излучало какие-то биотоки, которые заставляли ее вздрагивать, трепетать, проникаться невыносимым желанием...

Перед отходом ко сну она кротко предложила ему разместиться на кровати, а сама легла на диване и довольно быстро заснула — возможно, потому что они провели так много часов на свежем воздухе.

Когда Мэри проснулась на следующее утро, Кармело в коттедже уже не было. Куда он ушел опять в такую рань? Снова на озеро? Ей захотелось пойти вслед за ним и вновь понаблюдать, как он плавает, как голым выходит из воды, как растирает полотенцем все тело, в том числе и его интимные места... И если Кармело на этот раз обнимет ее, она позволит ему раздеть ее, позволит уложить себя прямо на песок у самой воды и потом... Да, потом он введет в нее свой замечательный, свой великолепный орган, который она успела рассмотреть там, у озера. И она ощутит его в себе, в своем самом чувствительном, самом сокровенном месте, и они...

Она в блаженстве закрыла глаза, сжала пальцами обе груди, но через секунду вдруг резко тряхнула головой и прошептала:

— Мэри, прекрати сейчас же! Прекрати даже думать об этом. Кармело — мужчина не для тебя.

Быстро убрав постель с дивана, она приняла душ и отправилась на кухню готовить завтрак. Когда вернулся Кармело, мальчики уже поели и Робертино спросил отца:

— Па, а куда ты ходил?

— Я устроил в одном месте тайник. — Он ухмыльнулся и бросил беглый взгляд на ребят. — Так что сегодня, если не возражаете, мы займемся поисками сокровища.

Дети запрыгали от восторга и в унисон затараторили:

— Да! Да! Да!..

— Значит, договорились. Но сначала я должен позавтракать.

Искоса посмотрев на него, Мэри подумала о том, насколько моложе он выглядит, когда улыбается, и насколько проще ведет себя с обоими мальчишками, чем с ней. Обращаясь к нему, она сказала:

— Мы ели на завтрак овсяную кашу с молоком и жареные хлебцы. Но если ты хочешь яичницу, я могу...

— Нет, нет, каша и хлебцы меня вполне устраивают, — ответил Кармело. — Робертино, думаю, тебе следует надеть сегодня какую-то более жесткую, прочную обувь. И тебе, Алекс, тоже.

Когда дети убежали выполнять его указание, он проследовал за Мэри на кухню.

— Как спалось на диване? — расслабленным тоном спросил он, когда она поставила перед ним на стол кашу и кружку молока.

— Я выспалась. Но если ты хочешь, мы можем меняться спальными местами по очереди.

— А мне думается, мы могли бы поступить проще — спать на одной кровати.

— О чем ты говоришь? — Она уставилась на него остекленевшим взглядом.

— Я полагаю, это было бы самым логичным выходом из нашей ситуации.

— Логичным — может быть, но не самым здравым. Ничего не могу вообразить худшего, чем делить постель с мужчиной, к которому я совершенно равнодушна, — парировала Мэри и тут же с ужасом подумала о том, что лжет и ему и самой себе.

— Смешно, но я полагаю, ты ко мне не совсем равнодушна. Просто боишься признаться и себе, и мне в этом чувстве.

— Я боюсь? — удивилась она. — С чего ты взял? Я вполне самостоятельная, независимая женщина и полностью контролирую свои поступки, свою жизнь.