Чтение онлайн

Лорд Кассиус поморщился и направился к раковине, чтобы вымыть руки, даже при том, что он коснулся только контейнера.

– Мы знаем, что это не то, на что я указывал.

– Мы также знаем, что все, что скрыл здесь Киф, он сделал, потому что не хотел, чтобы вы нашли, - сказал Там.
– Таким образом, вы действительно думаете, что расскажем вам об этом?

Лорд Кассиус поднял одну бровь.

– Я вижу, почему твой отец старается изо всех сил.

Все тени в комнате, казалось, растянулись.

Лорд Кассиус вздохнул:

– Не нужно драматизировать. Храни свои секреты. Я пытался контролировать волевого подростка.

Софи облегченно вздохнула, даже когда голос мистера Форкла заполнил ее голову.

Как только мы вернемся в Хевенфилд, ты покажешь мне то письмо.

Вслух он сказал:

– Кто-то может, по крайней мере, объяснить, почему Гризель продолжает танцевать?

– Потому что это будет, - сказала ему Гризель.

Софи объяснила специфические особенности их игры.

– И давайте не забывать, что Симпатичный Мальчик задолжал тебе тоже, - напомнила ей Гризель.
– И у Близняшки тоже должок перед сестрой.

– Могу поспорить, что у нас будет домашний питомец, - пробормотал Там.

Линн закивала:

– Как только у нас будет дом побольше, ты поведешь меня в «Когти, Крылья, Рога и Прочее».

Лорд Кассиус присвистнул:

– Или твой контроль значительно улучшился, или ты будешь наслаждаться затоплением Атлантиды.

Линн не ответила, но сформировала маленькую птицу из воды, позволив ей облететь комнату прежде, чем растечься по обуви Лорда Кассиуса.

– Ничего себе, - выдохнул Фитц, моргая несколько раз, прежде чем повернуться к Софи.
– Что насчет меня? Каково мое наказание?

– Я... все еще думаю, - подстраховалась она, в ее мыслях проносилась куча возможностей.

– Это нормально, - сказал он.
– Но, думаю, нужно установить временные рамки, таким образом, ты не можешь придерживать это вечно. Скажем так, если ты не озвучишь желание в течение месяца, оно становится моим.

Софи согласилась, не уверенная, почему соглашение раздражало ее. Худший вариант, она просто выпалит любую бредовую идею, которая первой придет в голову.

– В любом случае, - сказал мистер Форкл, - мы больше не должны отягощать гостеприимство Лорда Кассиуса.

– Еще одно, прежде чем вы уйдете, - сказал Лорд Кассиус, когда мистер Форкл достал свой следопыт.
– Я знаю, вчера ты виделась с моим сыном, - сказал он Софи.
– И что он стоит за разрушениями в Ложносвете. Я хочу поблагодарить тебя, что ты не обнародовала эту информацию.

– Я сделала это не ради вас, - сказала она.

– Что не мешает мне ценить это. Я всегда ценил твою дружбу с моим сыном. Если кто-то и может провести его вдоль сложного пути, который он выбрал, это ты. Я также предполагаю, что он снова с тобой свяжется... и, если так, то надеюсь, что ты будешь готова передать ему сообщение.

Софи набралась решимости сказать какую-то злую угрозу. Вместо этого, Лорд Кассиус сказал ей:

– Пожалуйста, дай ему знать, чтобы ни случилось, у него всегда будет здесь комната здесь, в Кендлшейде. Я понимаю, что мы с сыном не ладим. Я даже могу сказать, что это, прежде всего, моя вина. Но независимо от наших разногласий... Киф и я всегда будем семьей. И неважно, куда он пойдет, или что сделает, он всегда может вернуться домой.

Это точно не был тот вид речи, от которого Софи становилось тепло и легко на душе. Но Лорд Кассиус предлагал своему сыну больше, чем родители Тама и Линн.

– Я передам ему, - пообещала она.

Лорд Кассиус кивнул. И после этого, все вернулись обратно в Хевенфилд.

Мистер Форкл дал им десять секунд, после того как группа приземлилась на заполненных существами пастбищах, прежде чем протянул пухлую руку:

– Покажите мне письмо.

Фитц покорно передал его.

– Ну, - сказал мистер Форкл, когда закончил читать и перевернул записку, чтобы изучить рисунок.
– Мистер Сенсен - замечательный художник.

– И все?
– спросила Софи, когда Там застонал.
– Что насчет записки? Чисел?

– И блесток?
– добавила Линн.

– Простите меня за желание дать надлежащую похвалу таланту мистера Сенсена. Посмотрите на детали! Мы знаем, сколько ему было лет, когда он нарисовал это?

– Он был на Третьем Уровне Ложносвета, - сказала Софи.
– А теперь вы тянете время.

– Так и есть, - согласился мистер Форкл.
– Но только потому, что я знаю, через пару секунд вы все начнете кричать на меня... даже Сандор и Гризель.

– Зачем нам это делать?
– спросил Фитц.

– Потому что... я знаю, что означают эти числа.

– ЗНАЕТЕ?
– прокричало шесть голосов в унисон.

Мистер Форкл потер виски.

– Как я и ожидал. А сейчас...

Он указал на путь, который вел к пастбищу ти-рекса, откуда к ним бежал Грэйди, покрытый неоновыми зелеными перьями динозавра.

– Все хорошо?
– спросил Грэйди.
– Я услышал крик, когда купал Верди.

– Мы в порядке, - сказал мистер Форкл.
– Но любой ценой, пожалуйста, присоединись к этому разговору. Это спасет меня от необходимости объяснять во второй раз.

Мистер Форкл вручил Грэйди записку от матери Кифа и указал на линию под подписью.

– Восемьдесят один, тридцать четыре и сто девяносто семь. Я удивлен, что никто из них не догадался, осмотрев кристаллический порошок.

Грэйди вздохнул:

– Углы пути.

Мистер Форкл кивнул.

– Для тех, кто никогда не делал прежде временной прыгающий кристалл, луч создается тремя гранями, которые сходятся к единой точке, а затем расходятся, как только прыжок завершается. В этом случае у кристалла, который призывала сына вырезать леди Гизела восемьдесят один градус, тридцать четыре градуса и сто девяносто семь градусов угла. Она также обеспечила прозрачный порошок, который нужен, чтобы сформировать их, таким образом, он мог сделать прыжок веры и встретиться с ней.

– Таким образом, мы можем сделать то же самое, верно?
– спросила Софи, надеясь, что она не потеряла ни капли порошка, когда открыла письмо.

– Я предполагал, что этот вопрос будет следующим, - произнес мистер Форкл.
– И уверен, что всем вам теперь мерещится драматический сценарий, который предполагает штурм тайного убежища Невидимок и эпическую схватку.

– Было бы хорошо, - сказал Там.

– Хотя я был бы счастливее, если бы они сдались без борьбы, - признался Фитц. Он потер место на груди, где его проколол шип во время их побега из тюрьмы Изгнания.