Пути океана: зов глубин
Шрифт:
Едва экипаж вышел на брусчатку, его перестало нещадно трясти.
В подступающих сумерках за окнами проплывали брошенные мешки с мертвецами на опустевших улицах, скопления докторов в масках со зловещими клювами и яркие зарева костров.
Необходимость играть нелепую, но привычную роль казалась еще более тяжкой.
Даже ужасающей.
Почему уже так трудно вспомнить, когда было иначе? Как давно она впитала смрад разложения и увядания, которые не мог заглушить даже самый дорогой парфюм? Как давно в ней проросли все эти фальшь и лицемерие, что даже сейчас она пытается изо всех сил «держать лицо»…
Дядя что-то вещал о долге их рода, но де Круа лишь рассматривала его пальцы, унизанные перстнями и безуспешно пыталась ухватиться за непонятный смысл вроде бы понятных слов.
– …Обещай же, что я не пожалею о собственном решении… Селин?.. Селин, милая, ты слышишь меня?
Должно быть в ее глазах пребывало столько тумана рассеянности, что на лице герцога промелькнуло раздражение.
– Ну же, будь умницей! У меня на тебя большие планы, милая. Тебе ведь так хотелось проявить себя и применить свои знания в деле… И я наконец дарую такую возможность: позволяю тебе сопровождать Антуана на Да-Гуа в звании консула Альянса Негоциантов!
– Это великая честь, Ваша Светлость. Благодарю… – скороговоркой пробормотала де Круа уже в который раз.
– Вот, вот, посмотри, ты снова за свое! – причины его обиды, деланной или нет, оставались загадкой, и Селин вслушалась. – Ты прекрасно знаешь, что решение таковой значимости далось мне с превеликим трудом… Но меня действительно озадачили последние слухи: исчезнувший управитель, мятежи, набеги дикарей, пропавшие корабли и грузы… Вам с Антуаном предстоит не только выяснить, что же происходит, но и навести порядок. – Дядюшка, можете не сомневаться: мы с кузеном сделаем все, что потребуется для этого, – Селин, как могла, старалась излучать уверенность и энтузиазм. – Решение очень мудрое: появление представителя де Сюлли и дипломата Альянса Негоциантов осадит всех желающих перехватить власть над вашими землями. Как предупредительный выстрел, если позволите. Любой смутьян, увидев наши флаги, уяснит, что следующим шагом с континента будет привести войска. А уж численно здешняя Лига Доблести всяко превосходит островную… Смею заверить, мы сумеем расследовать и устранить любые проявления дискредитации ваших полномочий без единого выстрела.
В глазах напротив промелькнуло одобрение. Но сейчас же угасло:
– Жаль, Антуан пошел в мать. Верх его способностей – пьянствовать, декламировать по тавернам сомнительные стишки простолюдинам да спускать содержание на дома терпимости. Уж лучше бы акифский выучил, что ли… – герцог вздохнул. – Рассчитываю, в консульском чине ты станешь моими глазами и ушами. Кто, если не ты, поможет этому олуху не наворотить дел и приструнить тамошних выскочек.
– …Но кузен вполне способен достичь успехов на любом поприще, стоит ему чем-то всерьез заинтересоваться…
– Например, чем? – на лице дядюшки заиграла усмешка.
Селин осеклась.
Крыть было нечем. Славу молодого повесы Антуан заслужил совершенно справедливо. При этом он оставался для кузины единственным другом с самого детства: добрым и бесхитростным.
В подтверждение своих слов де Сюлли-старший сделал жест и похлопал по сиденью рядом, приглашая сесть к нему поближе. Де Круа повиновалась.
«Так подзывают болонок», – вдруг промелькнуло в голове.
Герцог взял ладонь племянницы и слегка сжал. Вкрадчивый голос зазвучал у самого уха.
– До сих пор вспоминаю твое неоценимое участие в тех переговорах по передаче земель, девочка…
– Дядюшка, обо мне ли вы говорите? Могла бы без ваших наставлений вовремя оценить расстановку сил враждующих альянсов? Мои таланты – ничто в сравнении с гением вашего чутья и прозорливостью, Фредерик. А с подобным рождаются, и такого ни в ком не воспитать. Зато посмотрите, чего мы с вами достигли: каждая из сторон усиленно борется за ваше расположение. И даже де Монблан с их паранойей искренне верят, будто вы жените Антуана на их Патрисии…
Приподнятый уголок рта герцога дал понять: лесть достигла цели.
– Моя умница, ты же понимаешь, что образование и дипломатические таланты были тебе даны для более важных задач, чем сопровождение болвана-кузена в колонии?
Борясь с внутренним отвращением, Селин сделала вид, что заметила нечто интересное за окном. В голове пронеслась вереница последних классов по военной и гражданской дипломатии, юриспруденции, логике, казуистике, истории, экономике… Помноженные на личную гиперответственность дисциплины сделали ее безупречной дядюшкиной ставкой. Там, куда они отправляются, Антуан действительно будет почивать на лаврах в статусе управителя, а «наводить порядок» в забытой Всеведущим заокеанской колонии придется именно ей. А если это тот самый редкий шанс, когда она действительно сможет на что-то повлиять и изменить чью-то жизнь к лучшему?
Впрочем, любая возможность вырваться намного лучше, чем перспектива оставаться на материке, ежедневно держать оборону перед надменными прихлебателями двора, терпеть ночные визиты дядюшки да изображать, что такая жизнь ее устраивает.
– Твои ум и красота делают тебя достойной статуса супруги, пожалуй, лишь кого-то из королевской семьи – не меньше…
О, она прекрасно понимала, что лесть в ее адрес была вроде предварительных ласк, за которыми последует…
С этими словами герцог протянул нечто, что сперва показалось увесистым фолиантом, обитым красным бархатом. Открыв его, ладони ее обмякли, и Селин невидящим взором уставилась на роскошное мерцание отборных жемчужин очередного многоярусного колье. То, что выглядело книгой, на деле оказалось шкатулкой с одним из типических подарков от де Сюлли-старшего.
– Как и всегда, я помогу получить все, чего ты заслуживаешь, – продолжал вкрадчивый голос над ухом. – В обмен на твою лояльность. И благодарность. Ты же знаешь…
Рука в перстнях недвусмысленно сжала ее колено через ткань платья. Селин передернуло от приступа дурноты и омерзения.
К нему или к себе – она не понимала.
Герцог начал наведываться в постель приемной племянницы, когда ей не было и пятнадцати. Нездоровую страсть он умело обставлял заботой, дорогими подарками и выверенными словами о любви. Оканчивалось же все ее оцепенением и длительным, бездумным, до ссадин мытьем в ее роскошной мраморной ванной.
Впрочем, по счастью для Селин, в последние годы внимание дядюшки начинало смещаться на более юных фавориток, которым он все чаще отдавал предпочтение.
Сейчас же он был поглощен главным образом тем, как составить выгодную партию своей племяннице с кем-то из представителей власти повыше. Делалось это с очевидным расчетом на то, что Селин станет его информатором. А если сыграют ее навыки, то и одним из серых кардиналов при дворе. Герцог умел хорошо считать и привык, чтоб все вложенные усилия окупались с лихвой.
Голос же его превратился в настырное бормотание:
– Ты же умеешь быть благодарной, не так ли?
– Да, я очень благодарна, Фредерик. Но…
– Но? Следует ли мне я напоминать, что именно я дал тебе блестящее образование, потакал во всем вам с покойной матерью, погасил все ваши долги… Я ведь вправе рассчитывать на нашу прощальную ночь, милая…
– Н-н-нет!..
Селин сбросила его ладонь, замерла и тут же зажала руками собственный рот.
Во власти ее мучителя было все.