Чтение онлайн

В городе за стеной продолжала шуметь ночь, и я знал, что встречу рассвет с бутылкой самой крепкой Арокосовой браги.

До этого дня Ниму довелось побывать лишь в деревнях и сёлах Княжеств да повидать издалека маленькие городки, рассыпанные на высоких холмах. Впрочем, чем ближе к Коростельцу, стольному граду Средимирного, тем выше и величественнее вырастали дома, тем ухоженнее и богаче становились дворы, и Ним неистово, остро жалел, что ему никак не удавалось раздобыть бумаги и карандашей. Почти у всех домов в предместьях Коростельца мерцали редкие цветные стёкла в оконцах верхних комнат, углы зданий украшала резьба, колодцы и те выглядели нарядными и чистыми, а уж какими яркими всполохами пламенели мальвы и георгины в садах, не стоит и говорить. Ним был совершенно очарован.

Тракт на подъезде к стольному по-прежнему оставался закрыт, и, оставив Энгле в Липоцвете, Ним, Велемир и Мейя озаботились поисками возницы, который отвезёт их другой дорогой. Возница нашёлся: Липоцвет, несмотря на бойню в трактире, постепенно наводняли торговцы, желающие сбыть товар в Коростельце, и каждый, у кого имелась телега и лошадь, стремился заработать извозом.

Целый день и целую ночь Ниму с друзьями пришлось трястись в повозке в компании рыбника, который вёз на торг несколько мешков сушёной рыбы, присыпанной хлопьями драгоценной соли. Велемир пояснил, что соль добывают в Солоноводном, и Ним едва удержался от смешка: неужели его до сих пор считают пустоголовым избалованным горожанином? К разочарованию Нима, торговец не был родом из Солоноводного и никак не мог помочь Ниму попасть в Солоград – он лишь скупал улов у рыбаков здесь же, в Средимирном, а за солью ездил пару раз в год на торг в Горичаг. Рыбины, нанизанные на нитки, проходившие через пустые глазницы, вываливались из мешков на дно телеги и глядели на мир, раскрыв беззубые рты. Ниму казалось, они безмолвно вопят от ужаса, и он старался поменьше смотреть на рыб, зато об их присутствии постоянно напоминало назойливое жужжание жирных зеленоватых мух, садившихся на иссушенные чешуйчатые бока. Рыбный запах, жужжание мух, скрип колёс и бормотание возницы до того утомили Нима, что в миг, когда на горизонте засияли башни Коростельца, он испытал если не подлинное счастье, то что-то очень на него похожее.

Если сёла Средимирного очаровали Нима, то Коростелец поистине заворожил. Город стоял прямо на равнине, гордо и открыто, не забирался на холмы, не жался к горам или лесам, а встречал всех – и друзей, и врагов – лицом к лицу, не таясь и не скрываясь.

Высоченные белые стены обнимали даже посад, как заботливая мать обнимает всех своих детей, и малых, и старших. Далеко за стенами, увязая в молочной мгле, виднелись шпили главных городских зданий – наверное, терема и святилищ.

Белые камни стен покрывала какая-то причудливая резьба, на башнях сияли цветные мозаики, а ворота и вовсе казались ажурными, как кружево, но совершенно точно были выкованы из прочнейшего металла и смогли бы выдержать неприятельский штурм.

Ним мог бы лучше разглядеть городские стены, если бы не неистовствующая толпа, осаждающая Коростелец. Перед городом всюду – на дороге, вдоль стен, у ворот, в поле – собрались повозки, гружёные телеги, обозы и всадники. Крики, ругань, кудахтанье кур, блеянье коз, которых привезли на торг, сливались в сплошной гомон, в месиво из людских и звериных голосов, густое, как наваристая похлёбка, и тягучее, как заправленная мёдом каша. В безветрии густел смрад: козий и куриный дух мешались с запахами пота, нечистот и гниющих овощей. Судя по вытоптанной траве, столпотворение у стен продолжалось не один день.

– Что тут творится? – нахмурился Велемир.

– Вот те раз, – пробормотал возница. – Ну-ка, давайте, слезайте все. Дальше сами за себя, я обещал свезти, так свёз. Больше нет моего дела, других поеду искать.

Ним и Велемир помогли рыбнику сгрузить на землю вонючие мешки с сушёной рыбой, спустили с телеги Мейю и остановились, не решаясь лезть в толпу. Велемир мрачно сдвинул брови и закусил губу.

– Вот и приехали. Похоже, не только Тракт закрыли, но и городские ворота тоже… Сидите где-нибудь тут. Я разыщу отца. Он должен быть здесь. Уезжал сюда торговать, а я – в другую сторону, так мы с вами и встретились, к несчастью.

– Я не буду сидеть! – вспыхнул Ним. – Для чего я сюда добирался? Мне нужно в город.

– Всем нужно, умник. Думаешь, просто так мужики чуть не на стену лезут? Сиди с Мейей. Попадёшь в передрягу, я тебя вытаскивать не стану. А я хотя бы местный и бывал в Коростельце не единожды, так что здешние порядки мне знакомы с детства. Да ладно тебе. Я скоро вернусь, если ничего путного не разузнаю.

Ним не успел возразить, как Велемир нырнул в гущу людских тел и скрылся из глаз. Ним пожал плечами, отвёл Мейю чуть в сторону и удручённо сел на землю. Он тихо злился, что из-за девчонки вынужден оставаться не у дел, но, с другой стороны, ярящийся люд его изрядно пугал.

Мейя с любопытством оглядывалась. Синие глаза из печальных сделались заинтересованными, и Ним слегка приободрился, что она вроде бы не собирается снова плакать и ему не придётся её утешать.

Те, кто устал от попыток взять городские ворота натиском, кто не собирался кричать и лезть в самую гущу, разместились на вытоптанном поле. Неподалёку от Нима с Мейей паслось стадо вислоухих бело-серых коз, с другой стороны собралась компания молодых парней с тонконогими юркими собаками, чьи хвосты закручивались над спинами тугими колечками. Одна из собак приподнялась на задние лапы и принялась танцевать, звонко тявкая, но её быстро и как-то стыдливо осадили. Мейя наклонилась к Ниму и прошептала:

– Смотри, вон те. У них собаки учёные.

– Да брось. Мало ли что зверю в голову взбрело.

Ним улыбнулся, чтобы не показывать, что и сам встревожен. У парней с собой были какие-то тюки, а на лицах застыла озабоченность. Впрочем, здесь каждый был или озабочен, или обозлён, но Мейя верно заметила: учёных зверей часто не встретишь, и если скоморохи задумали очередную бойню, то столпотворение у городских ворот – едва ли не лучшее место во всех Княжествах.

Велемир вернулся ещё более мрачным, чем уходил. По пятам за ним семенил козлёнок, пытаясь ухватить губами за кончик пояса.

– Княгиня закрыла город и главную дорогу к нему, – сообщил Велемир, присаживаясь к Ниму. – Не пускают никого. Ни торговцев, ни шутов, ни блудниц, ни гостей – вообще никого. Отец мой уже домой подался, разминулся я с ним, мужик знакомый сказал.

– Так чего все толпятся? Надеются, что пустят?

Велемир замахнулся на козлёнка, отпугивая. Козлёнок жалобно заблеял и отскочил в сторону. Тут же нашёлся и хозяин: подбежал, размахивая чудной плетёной шляпой и грохоча:

– Ну, не трожь животину! Свою заведи сначала, малец безбородый!

– Так забирай, чего распустил? – буркнул Велемир и кивнул на козлёнка.

Хозяин погнал козлёнка к своему стаду, и Велемир продолжил.:

– Надеются, ясное дело. К совести Пеплицы взывают, кто про детей голодных кричит, кто про товары портящиеся, кто просто бранится на чём свет стоит. Только не слышит их княгиня, она в своём тереме сидит, а терем у неё огромный да высокий, не видит, не слышит, что под стенами творится.

– И что, ей никто не докладывает? – спросила Мейя. – Я видела стрельцов на башнях, блеснули под солнцем доспехи, пусть и прячутся они.

Ним хмыкнул. Тихая-печальная, а глазастая, всё заметила, пока он резьбой и мозаикой любовался.

– Докладывают, разумеется. Может, не всё рассказывают, как оно на самом деле есть. Но мне другое думается. Не хочет княгиня, вот и не пустит никого. Она за свой город всех с потрохами съест, и того, кто Коростельцу чем угрожать вздумает, заживо разорвёт.

– Она думает, торговцы и блудницы опасны? – Ним повертел головой, надеясь хоть краем глаза посмотреть на местных девок. В Царствах он видел таких лишь два или три раза, и каждый раз отец быстро утаскивал его на другую сторону улицы.