Чтение онлайн

Следующий большой день манифестаций планируется на февраль, то есть за месяц до президентских выборов 4 марта 2012 года. Тем не менее, трудно представить себе, что Путин не будет переизбран, особенно с учетом экономической ситуации в стране. Рост ВВП должен составить около 4,5 % в 2011 году и, вероятно, столько же в 2012 году. Уровень безработицы снизился до 6,3 %, внешний долг страны не превышает 10 % ВВП, а валютные резервы составляют около 500 миллиардов долларов. Инфляция снижается, в этом году она составит 6,5 % — самый низкий уровень за 20 лет. Россия в настоящее время является десятой экономикой мира по ВВП и шестой экономикой по паритету покупательной способности. По данным британского научно-исследовательского центра CEBR, к 2020 году Россия должна стать четвертой экономикой мира.

Стало быть, трудно представить, что человек, которому большинство граждан благодарно за экономическое восстановление, не будет переизбран. Разумеется, можно предположить, что волна недовольства найдет свое отражение в результатах мартовских президентских выборов 2012, и Путин не будет избран в первом туре с 71 % голосов как в 2004 году, или с 72 % голосов как Дмитрий Медведев в 2008 году, когда Россия находилась в полной экономической эйфории.

Вероятно, следует предположить результат, близкий к мартовским выборам 2000 года (когда Владимир Путин получил 52 % голосов), или даже готовиться ко второму туру. Если это произойдет, то вероятным соперником Путина окажется кандидат от коммунистической партии Геннадий Зюганов. Корнелевский выбор для Запада, но вполне отражающий тенденцию, возникшую после недавних российских парламентских выборов, когда левые партии значительно увеличили свой избирательный вес.

Оригинальная статья была опубликована в РИА Новости в январе 2012 года [93]

Президентские выборы приближаются, и российская внутренняя политика стала постоянной темой недавних статей и аналитики РИА Новости. Это также одна из самых обсуждаемых тем в российском Интернете, особенно с декабря 2011 года. Недавно Марина Селина [94] задалась вопросом, возникнет ли новая волна эмиграции, и очень ловко сделала вывод, что декабрьские манифестации 2011 года теоретически могут сплотить тех, кто, отвергая политическую систему России, начнет собирать чемоданы. Мои читатели знают, что я рассказывал о декабрьских манифестациях и опубликовал фотографии и тексты, которые вызвали жаркие дебаты. Разумеется, положение иностранца, комментирующего российскую политическую сцену, не слишком комфортно, однако, взгляд со стороны иногда может представлять интерес.

В ходе обсуждений на Facebook Марина (молодая 30-летняя россиянка, говорящая на трех языках, студентка MBA) обобщила причины, по которым она вышла на улицу в знак протеста против режима. Она мне написала: «политическая сцена в России заблокирована, так как партия Путина не оставляет возможности для развития других партий». Марина хотела бы «появления новых партий, сильных и молодых, и отсутствия одной доминирующей партии, которой является «Единая

Россия». Она также осуждает царящую в России «видимость многопартийности», поскольку, по ее мнению, «оппозиционные партии — это руководимые советскими умами старые партии, за которые люди голосуют без убежденности, только чтобы не голосовать за «Единую Россию».

Это заявление вызвало у меня множество размышлений, и я не могу удержаться, будучи иностранцем, от попытки сравнения с Францией. Что мы видим во Франции? Конечно, в течение последних десятилетий существует чередование двух течений, представленных двумя доминирующими партиями. Но представляют ли в действительности эти две старые партии, правоцентристская UMP («Союз за народное движение») и левоцентристская PS («Социалистическая партия») фундаментальные идеологические различия перед лицом строгих наднациональных требований Брюсселя? Можно ли мечтать во Франции, как Марина в России, о «появлении новых партий, сильных и молодых»? Является ли Франция «не заблокированной политической сценой»? Возможность голосования не за одну, а за две партии, которые не умеют управлять французской экономикой, у которых почти одинаковая программа и руки, полностью связанные предшествующими 30 годами бесхозяйственности, ставшей результатом их деятельности? Есть ли у них какой-либо простор для действия перед лицом созданного ими глубочайшего дефицита? Во Франции партии, считающиеся более или менее антисистемными, как «Национальный фронт» или «Левая партия», отстранены от управления с помощью тонких политических механизмов. Следовательно, представительство в ассамблее не является ни вполне пропорциональным, ни справедливым. Во Франции тоже выбирают в первом туре и отсеивают во втором, это означает, что в конце не обязательно голосуют за партию, но и против партии. Это то, что написала Марина о России: «Голосование за определенные партии главным образом является голосованием против «Единой России». Мечта о достойной оппозиции, целью которой является проведение политики, альтернативной действующей, довольно интересна.

Новая, заслуживающая доверия российская оппозиция прежде всего должна иметь четкую позицию, особенно в том, что касается содержания ее проекта для страны, должна продемонстрировать способность осуществлять власть, добиться признания через выборы, а не только противостоять власти с помощью заявлений и уличных демонстраций. Сложность конструктивного противостояния Владимиру Путину, по словам Виктора Лупана [95] , состоит в том, что «Путин одновременно левый и правый, патриот и либерал, националист и глобалист. Чтобы противостоять этому с центристской позиции, необходима основательная политическая культура и несокрушимая идеологическая платформа. Для того, чтобы стать реальной политической силой, нужно время и терпение. Подумайте, Миттеран начал выступать против де Голля в 1958 году, и пришел к власти только в 1981 году».

Я не единственный, кто думает, что политики прежде всего должны сначала защищать граждан и национальные интересы своих стран. Я не живу в моей стране, во Франции, но не знаю, что стал бы думать я (и что бы подумали мои сограждане), если бы было отмечено очевидное иностранное вмешательство в политический и избирательный процесс страны, как это происходит в России. Как напоминает журналистка «burner de Russie» Клеменс Лярок [96] , новое лицо американской дипломатии в России зовут Майк Макфол. Этот новый посол всегда выступал за восстановление российско-американских отношений после эпохи Буша, он также «считается экспертом по цветным революциям» [97] . Можно ли увидеть связь с прошедшими декабрьскими манифестациями и будущими февральскими? Или с обвинениями в финансировании американскими НПО активной оппозиции (Немцова [98] или Навального [99] )? Или, скорее, связь с очень странным приглашением представителей российской оппозиции [100] в американское посольство в Москве 17 января, всего через три дня после назначения этого посла в России?

Можно ли представить, например, что российский посол во Франции принимает «Национальный фронт», который жалуется, что у него нет депутатов? Или что Жан-Люк Меленшон («Левая партия») был принят послом Китая после организации демонстраций в Париже? Что бы подумали французские граждане и избиратели? Я недавно опубликовал статью об этом «национал-демократическом» проекте, который стремится объединить два течения: либеральное и умереннонационалистическое, и которое, возможно, проявилось на декабрьских манифестациях. По мнению российского аналитика Дмитрия Ольшанского [101] , манифестации действительно отражают противостояние меньшей части общества (называемой «европеизированное население») с большей частью общества (называемой «архаичное население»). По его мнению, эта противостояние должно привести к появлению доминирующей националистической идеологии, со всеми возможными рисками. «Единая Россия», полагает он, была бы своего рода предохранительным клапаном, основной задачей которого было бы удержание власти и постепенное разблокирование некоторых ментальных блоков российского общества, сопровождающееся тонкой либерализацией системы. Дмитрий Ольшанский делает заключение: «Чем дольше Путин сохранит власть, тем больше будет шансов у российского общества эволюционировать мирно и гармонично. Националисты в конечном счете получат власть, это неизбежно. Но чем позже этот день настанет, тем более цивилизованными они будут».

Для тех, кто мечтает об исчезновении «Единой России», единственным заслуживающим доверия решением, вероятно, было бы появление такой оппозиции, которая бы не дестабилизировала страну, была бы компетентной и «Made in Russia». Разумеется, не оппозицией, вышедшей из прошлого или финансируемой из-за рубежа. Но может ли такая оппозиция возникнуть за несколько недель до президентских выборов? Российская политическая сцена нынче более захватывающая, чем когда-либо.

Оригинальная статья была опубликована в РИА Новости в Феврале 2012 года [102]

В декабре 2010 года я опубликовал статью под названием «Российская демография, предмет всевозможных фантазий» [103] . В этой статье я напоминал, как политический, экономический и институциональный крах, последовавший за распадом Советского Союза, способствовал началу беспрецедентной санитарной и демографической катастрофы. С 1991 по 1999 год в результате развала российской экономики здоровье населения значительно ухудшилось, а средняя продолжительность жизни сократилась.

Чрезмерное потребление алкоголя, часто некачественного, и связанные с этим отравления, рост числа самоубийств, увеличение потребления наркотиков и распространение венерических заболеваний, включая СПИД, привели к взрывному росту смертности. Условия жизни в России в 1990-е годы привели к постепенному снижению рождаемости. Перед лицом экономического кризиса аборт часто становился единственным решением для многих женщин. Все это привело к беспрецедентному демографическому кризису. Рассмотрим по годам число родившихся, умерших и естественный прирост населения (без учета миграции). Рождаемость падает, смертность растет.