Чтение онлайн

– Не слышал про такого, – заинтересовался вор. – Саврянин, что ли?

– Угу.

– Тогда неудивительно. Ринтарец не валял бы дурака и прогулялся до брода.

– Зато это деяние сделало его знаменитым, – нравоучительно заметил саврянин.

– Почему? Бревен в стране мало?

– А, там долгая история. Саший-искуситель в облике алчного перевозчика, потребовавшего в уплату нательный знак Хольги… Исцеление больной девочки – ринтарской, между прочим… В общем, Трачнила у нас очень чтят и считают покровителем путешественников. И кстати, он тоже всегда ходил босиком.

– Я в святые по-любому покуда не собираюсь, – зло сказал вор, зашвыривая башмак в куст – не целясь в Алька, но рядом.

– В святые никто не собирается. – Саврянин затянул пояс и вернулся к костру. – Это уже после смерти решают – достаточно ли мученическая.

Котелок оказался единственным, кто стойко переносил тяготы пути; жаль, что ничего сытнее травяного чая в нем сегодня не кипело. Последний мешочек с крупой, дробленой пшеницей, после купания раздулся, как трехдневный беличий трупик, Жар даже развязывать его не рискнул. У Рыски из еды остался только тот кусок хлеба, что вчера забыли передать Альку, и сегодня саврянин брезгливо поглядел на протянутый ему сухарь.

– Пожалуй, это один из тех редчайших моментов, когда я предпочел бы быть крысой.

Но хлеб все-таки взял и стал грызть, прихлебывая отвар.

– А у тебя во вьюках ничего съедобного не завалялось? – с надеждой спросил Жар, провожая голодным взглядом каждую падающую на землю крошку.

– Могу предложить второй носок.

– Иди ты!

– Или в городе поедим. Тут недалеко.

Этот вариант Жару понравился больше, а вот у Рыски отчего-то разом пропал аппетит. «Недалеко». «Мы уже в Саврии!» – с пугающей ясностью осознала девушка. И город этот будет – чужой, и язык – непонятный, и люди – врагами!

Какая уж тут еда, хоть бы саму не съели…

Пока ехали проселком, Рыска постоянно ловила себя на мысли, будто они по-прежнему в Ринтаре. Те же елки, тот же орешник, те же одуванчики. Если и попадется незнакомое растение, так это оно для Приболотья диковинное, а девушка за дорогу уже всякого насмотрелась. Трава так точно повсюду одинаковая, ежа с мятликом. Разве что вешечных столбов не было, но они и в Ринтаре не на всех дорогах стояли.

Зато город Рыску мигом отрезвил и вогнал в тоску.

Во-первых, он был черным. Понятно, что какой камень под рукой, из такого и строятся, но впечатление он производил самое зловещее. С трудом верилось, что здесь люди живут, а не какие-нибудь чудища, выползающие только по ночам.

Во-вторых, савряне оказались большими любителями длинных острых шпилей, оснастив ими сторожевые башни и все мало-мальски высокие здания, из-за чего город походил на огромного ощетинившегося ежа. Весь его вид говорил: не подходи, худо будет.

– Не тот город Йожыгом назвали, – фыркнул Жар. – Как, кстати, он называется?

– Крокаш.

– Это как?

– Ворон, – перевел Альк. – Точнее, Вран, как в старину говорили.

– Тоже ничего, – признал вор.

– Ой, там стража! – Рыска непроизвольно натянула правый повод, и Милка толкнула боком Смерть.

– И что? – Альк отпихнул чужую корову ногой, пока своя не очутилась в канаве.

– Она на меня смотрит!

– Ну и ты на нее посмотри, – разрешил саврянин.

Рыска, наоборот, потупилась, хотя тсецы глазели на девушку просто от скуки, обмениваясь похабными шуточками. Соплеменника они едва удостоили взглядом, а «молец» вообще сошел за еще одну корову, бурую и неприметную. Въезд был бесплатным, и стража их даже не окликнула.

За воротами стало попроще, повеселее: черноту разбавили кирпичные и бревенчатые дома с белыми либо ярко-синими наличниками. На улицах, вымощенных обломками все того же черного гранита, было чисто, как в Зайцеграде. По бокам многих крылечек стояли бочки с пахучими плетистыми цветами, спускавшимися до самой земли. Выглядели они очень красиво, но странно. Издалека – эдакие толстые бабы в пестрых платьях вдоль улицы выстроились.

Настоящих людей тоже хватало, хотя беловолосыми оказались далеко не все: попадались и песочные, и русые, и даже совсем черные, смуглявые, как Рыска. Но все равно было в них что-то общее и чуждое: вышивка на одежде, говор, жесты, само течение жизни. Что больше всего поразило девушку – саврянские женщины стриглись короче мужчин, а если и носили косы, то непременно одну, зачастую укладывая ее вокруг головы. Мальчишки с косичками рядом с обкорнанными «под горшок» девочками смотрелись особенно забавно. В Приболотье такого мигом бы задразнили.

Троицу спешившихся чужаков провожали настороженными, но скорее любопытными, чем неприязненными взглядами. Наверное, из-за Алька, идущего посередине с таким высокомерным видом, будто Рыска с Жаром у него в услужении. А так в общем-то внимания на них обращали не больше, чем в Ринтаре.

Рыска вздохнула и, не подумав, ляпнула:

– Я вам, саврянам, наверное, тоже уродиной кажусь?

Альк дернул углом рта на «тоже», но довольно равнодушно ответил:

– Да нет. Девка как девка. Забавная.

– Забавная?! – опешила Рыска. Вот уж чего не ожидала! – Это как?

– Ну позабавиться сгодишься, – с ухмылкой пояснил саврянин и, вытянув руку, коварно шлепнул девушку по крепкой попке.

– Жар!!! – позорно сдалась Рыска, перебегая под защиту друга.

Тот прикрыл ее плечом, но отнесся к похабной выходке белокосого снисходительно.

– Да ну, не обращай на него внимания. Видишь же: дразнится. На кой тебе эти савряне? Главное, что ринтарским мужчинам ты очень даже нравишься.

В отличие от подружки вор чувствовал себя куда свободнее и с интересом крутил головой по сторонам, оценивая в первую очередь заборы и дверные замки. Все-таки белокосый в Ринтаре куда более заметная фигура, чем темноволосый в Саврии. Жар был уверен: большинство встречных и не подозревает, что они ринтарцы. У Рыски хватало черт, чтобы сойти за свою по обе стороны реки, а у «мольца» по большей части замечали только рясу. Впрочем, Жар на всякий случай накинул капюшон, якобы от солнца.

Девушка с вызовом поглядела на Алька: что, съел?! Но у того так предательски подрагивали губы, что свели на нет все Рыскино торжество. Точно – дразнился и рад, что зацепил! И когда уже она научится давать ему достойный отпор?

– Где жрать-то будем? – безмятежно спросил Жар.

– Да хотя бы вот там. – Альк показал на большую, как дверь, вывеску, почему-то стоявшую на земле перед обычным жилым домом – вон тетка в окне ребенка на руках держит. Собственно двери в обращенной к улице стене не было.

Рыска попыталась прочитать надпись на вывеске: «Зо По…кова…ен», однако незнакомым оказалось не только слово, но и две буквы.

– А что это означает? – шепотом спросила она у Алька.

– «У кузнеца».

Девушка удивленно покачала головой. Ну и язык! Хотя… если вон та закорюка – «де», а вторая – любимый саврянами чирикающий звук, то получается что-то похожее на «подкова», «подкователь». Можно догадаться, что кузнец.

Стоило подойти поближе, как откуда-то выметнулась девочка-подросток, коротко стриженная и с виду шкодливая побольше иных мальчишек. Улыбнулась (только Альку!), без единого слова забрала коров и деловито их куда-то потащила. Поскольку саврянин первым отдал ей поводья, приятели последовали его примеру, но Рыска все-таки тревожно спросила: