Пв-16: "Пепелище противоречий"
Шрифт:
Малому цветку:
"Век твой краткий всё короче,
Ты уснёшь в снегу".
Ветер зреет и крепчает:
"Сгинешь в свой черёд!"
А цветок не отвечает,
А цветок цветёт"
Глава 2
– Я была цветком?
Мина заглянула Силену в глаза.
– Да.
Он сказал это слово без восклицательного знака, но в его голосе прозвучало "да!".
Она почувствовала что-то - тревожащую запутанность этого мира...
– Почему ты прожила в монастыре пятнадцать лет?!
Мина подумала, как быстро ты перешёл на "ты"!
Они посмотрели друг другу в глаза.
– Ни почему, не было причины.
Он удивился, мужчина с именем демона сатира.
– Разве так бывает?
Он словно озвучил свои мысли, Силен.
– Силен, - Подумала Мина.
– Красивое имя!
Она вспомнила "Селен - хрупкий блестящий на изломе неметалл чёрного цвета"...
– Бывает, - Сказала Силену, Мина.
– В этом мире бывает всё!
– Не все трагедии ведут в монастырь?
Он посмотрел на неё с симпатией, грустными глазами.
– В монастырь, Силен, ведёт отсутствие трагедий!
Он удивился - в его глазах вспыхнуло удивление.
– Ты назвала меня по имени, а я думал, не назовёшь!
– Ты сказал мне "ты"...
Мина заглянула ему в глаза.
– Я уже и забыла, как это прекрасно, быть с кем-то на "ты"!
Силен посмотрел на неё очень внимательно.
– "Прекрасно"?
– А ты не замечал? Не замечаешь?
Он был одет в чёрное, во всё чёрное.
– Ты так говоришь, словно жизнь удивительна!
– Сказал ей, он.
– Я думаю, что всё-таки, да!
Силен задумчиво усмехнулся.
– Ты никого не называешь на "ты" в монастыре?
– Никого.
– Почему?
Мина печально улыбнулась.
– Мы там не друзья. Мы там... служим!
– Кому? Богу?
– Жизни.
– "Жизни"?
– Удивился он.
– Которую у нас получилось прожить...
Усмешка на её нежно алых губах.
– Уж как получилось!
Силен поставил бокал на столик - кожа его перчаток заскрипела, - чёрная, лоснящаяся, кожа.
– Ты спрашивала, почему меня так назвали - Силен... Однажды царю Мидасу, после больших усилий, удалось поймать в лесу мудрого Силена, спутника Диониса. Царь спросил его, в чём высшее счастье человека. Демон упорно отмалчивался, наконец, дико расхохотался и ответил:
– Злополучный, однодневный род, дети Случая и Нужды! Зачем заставляешь ты меня сказать то, чего самое лучшее для тебя не слышать? Высшее счастье тебе совершенно недоступно: не родиться, не быть вовсе, быть ничем. Второе же, что тебе остается, - скоро умереть.
– Dalla Cenere, Il Buio...
Она заглянула ему в глаза.
– Одна из сестёр Шамординской обители за невольный проступок получила от настоятельницы строгий выговор. Сестра попыталась было объяснить причину своей повинности, но разгневанная начальница не хотела ничего слушать и тут же при всех пригрозила поставить её на поклоны. Больно и обидно стало шамординской насельнице. Однако она подавила в себе самолюбие, замолчала и смиренно попросила прощения у настоятельницы.
Придя к себе в келью, сестра вдруг вместо стыда и смущения ощутила в своём сердце неизъяснимую радость. Вечером того же дня она сообщила обо всём случившемся преподобному Амвросию Оптинскому, который, выслушав её рассказ, сказал:
– Этот случай промыслителен. Помни его. Господь захотел показать тебе, как сладок плод смирения, чтобы ты, ощутив его, всегда понуждала себя к смирению: сначала к внешнему, а затем и к внутреннему. Когда человек понуждает себя смиряться, Господь утешает его внутренне, и это-то и есть та благодать, которую Бог даёт смиренным. Самооправдание только кажется облегчающим средством, а на самом деле приносит в душу мрак и смущение.
Он смятенно нахмурился.
– Ты не умеешь проигрывать, Силен. Демон не умел, и ты не умеешь. Не умеешь проигрывать, смири своё сердце!
Грустно Силен посмотрел на Мину.
– Ты тоже... умертвила душу?
– В церковных кругах есть древний анекдот, - Вдруг сказала ему, она.
И лукаво добавила:
– Что общего у монаха и алкоголика? Ложь. Они всё время лгут!
Он вновь смутился.
– Ты тоже лжёшь, Мина?
Мина посмотрела ему в глаза.
– Я утешаю себя; уж я то, лгу не всё время, и не всем!
Он почувствовал, как она ему понравилась!
Улыбнулся, невесело, улыбнулся.
– В каждой женщине есть некая мадам, с которой знакомят не сразу, и не всех, да?
Она засмеялась, женщина с голубыми глазами, она была красивой.
Глава 3
– Что ты любишь? Какую еду?
– Не знаю. Мне всё равно.
Силен посмотрел на Мину своими грустными зелёными глазами.
– Ты слишком живая, чтобы было всё равно.
Она удивилась.
– Я люблю капусту, морковь, рис...
Мина сказала это Силену неожиданно для самой себя.
Он заулыбался, а она смутилась.
– Я смешная, да?
Силен тепло посмотрел на неё.
– Я не настолько очерствел, чтобы считать непосредственного человека, смешным.
Ей захотелось спросить его:
– Сколько тебе лет?
– Сорок три.
Он был... хорош собой.
– А ты? Что ты любишь есть?
Силен улыбнулся, а глаза не повеселели.
– Бутерброды из "100 Montaditos"!
– Фаст фуд?
– Удивлённо засмеялась Мина.
– Да.
Он мягко заулыбался.
– А ты не любишь бутерброды?
– Иногда!
Они сидели на кухне, в доме Силена, у реки Гвадалквивир.
– Почему ты не отвёз меня к Алекс?
Силен посмотрел на неё тоскливыми глазами.
– Хочу побыть с тобой, - даже если ты меня не помнишь, хочу!
Фрэнк Синатра пел рядом с ними "Winners", Фрэнк пел о... Надежде?
– Не помню!
Фрэнк пел о победителях, которые ещё ничего ни у кого не выиграли, или уже?
Он протянул к ней руку, прикоснулся к плечу.