Чтение онлайн

Ксения села за стол и открыла папку с личным делом Синицыной Полины. С фотографии на неё смотрела красивая девушка. Серьёзное лицо, правильные черты, большие карие глаза, длинные тёмные волосы. С такой внешностью надо блистать на сцене или приветливо улыбаться с экрана телевизора. А она работала в «ТехСервисе» за мизерную зарплату. Хотя вряд ли она добилась бы успеха на экране, там надо иметь характер и талант, внешность далеко не главное.

Личное дело Полины содержало всего один листочек — фото и сведения, где и когда родилась, жила, училась. Это было очень странно. Как будто кто-то вытащил из этой папки всю информацию о Полине. Ксения аккуратно переписала в блокнот то немногое, что удалось узнать. В тишине маленькой душной комнатёнки она просидела больше часа, пока Нина Васильевна не попросила поторопиться. Рабочий день подошёл к концу.

Ксения вышла из архива и решила заглянуть к Танечке. На душе было муторно и неспокойно. Подруга встретила её радушно, сразу включила чайник, принесла бисквиты и порезанный кружочками лимон. Журков уехал по делам, в приёмной было тихо.

— Слушай, тут мне подарили классный ликёр. Давай выпьем за встречу! — Танечка достала красивую бутылку из ящика стола.

— Не знаю, — неуверенно промямлила Ксения.

— Получилось что-то найти о Полине? — Танечка приняла неопределённый ответ Ксении как согласие и выставила на столик два бокала.

— Нет.

— Ксень, зачем тебе это? Пусть расследованием занимается полиция, — она разлила тягучий медовый ликёр по бокалам и протянула один Ксении.

— Прошло полгода. Не очень-то у них получается.

— Давай, за нас! — Танечка подняла бокал и, чокнувшись, быстро выпила. Ксения последовала её примеру. Ликёр оказался приторным. Но Ксении понравился его сладкий навязчивый вкус. Словно она превратилась в пчелу и напилась нектара.

— Всё очень непонятно, — продолжала Танечка, разливая новую порцию. — Наверное, не надо там копать. У тебя сейчас всё хорошо, скоро свадьба, новая жизнь. Полинку жалко, конечно. Но она знала, на что шла.

— Ты думаешь, она знала? — Ксения почувствовала, как хмелеет. Пить ликёр на голодный желудок было неразумно. — А вдруг ей нужна помощь?

— Помощь? — Танечка отвела глаза и понизила голос. — Мне кажется, ей уже ничего не нужно.

— Почему ты так думаешь? Ты что-то знаешь?

— Давай ещё выпьем! — Танечка подняла бокал.

Ксения машинально вытянула руку со своим, но в этот раз лишь немного пригубила, чтобы совсем не опьянеть.

— Таня, почему ты думаешь, что Полине уже нельзя помочь? — не унималась Ксения. Она и сама не понимала, откуда возникло такое сильное желание докопаться до тайны исчезновения Полины. Может, чтобы лучше разобраться в своей запутанной жизни.

— Я разговаривала с ней по телефону, — совсем тихо призналась Танечка. — Успокойся. Это было давно. Перед тем, как она пропала.

— И что? — Ксения жадно вслушивалась в каждое слово. Она чувствовала, что сейчас Танечка скажет что-то очень важное.

— Полинка позвонила ночью. Я уже спала, не сразу въехала, о чём она бормочет. Только не в себе она была, это точно.

— Ты говорила об этом следователю?

— Нет, конечно. Ксюш, я последняя с ней разговаривала, больше её никто не видел. Полинка всё время спрашивала о НЁМ.

— О ком? — не могла врубиться Ксения.

— О Новикове, — одними губами произнесла Танечка.

— Почему тебе показалось это странным?

— Ксюш, я боюсь, — Танечка обняла себя руками и стала потихоньку раскачиваться. Ксения впервые видела её в таком расстроенном состоянии и растерялась.

— Чего ты боишься?

— Я сейчас подумала…

В сумке Ксении раздались трели мобильного телефона. Танечка вздрогнула и как будто очнулась.

— Таня, о чём ты подумала? — Ксения разозлилась, что из-за звонка момент может быть упущен.

— Возьми телефон, — уже спокойно ответила Танечка.

— Я потом перезвоню. Пожалуйста, скажи, о чём ты подумала.

— Да это так, — отмахнулась Танечка.

— Таня, говори! — потребовала Ксения и схватила её за руку, когда та собралась встать с дивана.

— Знаешь, мне надо работать, — Танечка резко вырвала руку и отскочила в сторону. Ксения поняла, что если сейчас не заставит подругу всё рассказать, то сойдёт с ума от неведения. Началась потасовка. Танечка, пользуясь своим весовым преимуществом, оттеснила Ксению к выходу, быстро вытолкала из приёмной и заперлась изнутри.

— Открой немедленно! — забарабанила в дверь Ксения.

— Уходи!

— Открой! — Ксения устало прислонилась к косяку. — Я не уйду, пока ты всё не расскажешь.

— Я вызову охрану, — через дверь крикнула Танечка.

— Объясни, что произошло.

— Ты сама всё знаешь.

— Неужели ты не понимаешь?! Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!

Дверь вдруг открылась, и Ксения не удержалась и ввалилась в приёмную. Танечка стояла напротив и внимательно разглядывала Ксению. А потом тихим голосом начала говорить:

— У Полинки было что-то с Новиковым. А дальше у неё стали появляться богатые мужики. Никого не напоминает?

Ксения молчала.

— Уходи. От тебя веет неприятностями. А мне это ни к чему.

Ксении нечего было ответить. Она медленно развернулась и на ватных ногах пошла к лифту.

Когда двери лифта открылись, сзади послышались торопливые шаги.

— Погоди!

Ксения обернулась и увидела запыхавшуюся Танечку.

— Прости меня, — сказала она. — Будь осторожна.

— Я постараюсь, — Ксения кивнула в ответ.

Она хотела зайти в лифт, но Танечка вдруг порывисто её обняла и расплакалась. У Ксении не было сил утешать, она лишь гладила подругу по голове, как маленькую девочку.

42

Она вышла на улицу. Белые хлопья снега падали на асфальт и сразу таяли, превращаясь в серую кашу. Она отказалась от машины. Сейчас надо успокоиться, привести мысли в порядок. Смешались волнение и злость, страх и разочарование. Она бродила по улицам, без определённого маршрута, куда ноги несут. Сзади на небольшом расстоянии следовали два телохранителя.

Город готовился к Новому году. Большие искусственные ёлки сверкали разноцветными огнями. Шары и гирлянды, светящиеся фигуры оленей и белых медведей, воздушные Деды Морозы и ледяные скульптуры — всё это должно было создавать атмосферу праздника. Раньше, в её детстве и юности, такого разнообразия украшений не было. Столы не ломились от яств, подарки не упаковывались в красочную бумагу. А ощущение праздника было острее. Тогда на Новый год народ веселился, в глазах светилось счастье. А сейчас пустота.