Чтение онлайн

Также Н.Я. Данилевский поддержал идею «Московских ведомостей» о введении казенной винной монополии: «Весь вопрос в том, чтобы сделать это питье водки по возможности менее вредным для народа и по возможности более доходным для казны, буде обе эти цели не противоречат одна другой. Но, по счастью, они не только не противоречат друг другу, но даже и недостижимы одна без другой. Эта задача разрешается наивозможно удовлетворительным образом обращением продажи водки и прочих крепких напитков в монополию правительства. Мысль эта принадлежит "Московским ведомостям". Сама по себе она не новая, ибо казенная продажа была даже испытана на практике в двадцатых годах, и очень неудачно. Всю цену сказанной мысли придают два дополнительные условия. Во-первых, чтобы при этом была устранена всякая продажа распивочно и напитки продавались бы в запечатанных сосудах различной величины, что также не ново, потому что предлагалось и при других проектах устройства питейного дела; во-вторых, – что, сколько мне известно, действительно ново и предложено в первый раз, – чтобы цена питей была совершенно пропорциональна продающемуся их количеству, чтобы сотая часть ведра стоила и сотую часть цены ведра. Как всякое ясное и верное решение задачи, и это решение, кажется мне, должно поразить каждого беспристрастного человека своею простотой и очевидностью. Продажа вина в запечатанных сосудах устраняет весь вред кабаков, а цена пропорциональная количеству лишает выгод шинкарство, и следовательно низведет его до самых незначительных размеров… Положим, что расход казны составит 100 млн; все-таки монопольная продажа вина дала бы правительству не менее 90 млн руб., сумму, которая разом устранила бы дефициты, так сказать, развязала бы правительству руки на все необходимые и полезные расходы, в которых теперь поневоле приходится ему себя стеснять… Все кабацкие безобразия будут уничтожены. С прекращением барыша от перекура винокуренные заводы опять получат свое хозяйственное значение, скотоводство и хлебные урожаи увеличатся, а потребность в огромном количестве стеклянной посуды заставит возникнуть много стеклянных заводов с обеспеченным сбытом их продуктов в казну – обстоятельство, которое можно будет употребить в пользу, дабы завести у нас столь важное содовое производство» 108 .

Идея казенной монополии также нашла свое отражение и в работах образованных в 1881 г. уездных и губернских комитетов для пересмотра действовавших правил о питейной торговле. Так, например, Орловский губернский комитет и его активные деятели орловский губернатор К.Н. Боборыкин и управляющий акцизными сборами И.И. Новицкий признавали создание казенной монополии лучшим способом для борьбы со злом свободной питейной торговли. В 1885 г. вопрос о введении казенной продажи питей был уже поднят Министерством финансов. Поводом для этого послужила ситуация в Пермской губернии. По результатам ревизии было выяснено, что между несколькими крупными винопромышленниками было заключено соглашение о значительном повышении продажной цены на вино, что в свою очередь отразилось и на поступлении акцизных доходов. Тогда было предложено ввести казенную продажу вина в «неблагоприятных» губерниях, в том числе Пермской и Орловской, для того, чтобы можно было оценить влияние этой реформы на контрабанду спиртом. Проект о казенной винной монополии был составлен в 1887 г. В объяснительной записке к предлагаемому проекту было указано, что из двух возможных форм казенной продажи – только оптовой или оптовой и розничной – первая не совсем пригодна, поскольку, «оставляя раздробительную продажу питей в частных руках, тем самым оставляет неогражденными интересы нравственности и трезвости населении». Поэтому правильной была признана вторая форма – в этой ситуации казна могла воспользоваться всеми выгодами от монопольной продажи. Между тем этот проект оказался нереализованным. «Как только управляющий акцизными сборами Пермской губернии заарендовал помещения для первых оптовых складов, купил несколько бочек спирта и объявил в Пермских губернских ведомостях о продажных на вино ценах, частные винопромышленники тотчас понизили цены до того же уровня и уже в октябре 1887 г. ходатайствовали перед Министерством финансов о непроведении на практике проекта казенной продажи вина» 109 .

Положение Комитета министров «Об установлении казенной продажи вина в Пермской губернии» от 8 сентября 1887 г. предоставило министру финансов И.А. Вышнеградскому «в качестве временной меры» ввести казенную продажу вина и спирта из складов и ведерных лавок в тех местах Пермской губернии, где это окончательно необходимо». В июне 1888 г. министру финансов было предоставлено право вводить казенную монополию и в Сибири, «где это признано необходимым». Казна брала на себя производство и продажу вина по фиксированным ценам. Стоимость вина включала в себя сумму, затраченную казной на его производство и расходы на поставку вина в магазин, на акцизное правление и акцизный сбор. Министр финансов обязывался постоянно контролировать ход монополии в губернии и постоянно «издавать надлежащие указания о порядке хранения и продаже вина и вообще разъяснять вопросы» акцизным управлениям 110 .

При первом обсуждении вопроса о введении винной монополии в Государственном совете на заседаниях 5 и 7 мая 1893 г. министр финансов С.Ю. Витте так охарактеризовал положительные и отрицательные стороны действовавшей акцизной системы: «Главные основания этой системы, как она была задумана и введена в 1863 г., заключаются в том, во-первых, что вино облагается акцизом до выхода его с завода, т. е. что ближайшему правительственному надзору подчиняется лишь производство вина, и, во-вторых, что продажа вина составляет предмет вольного промысла и что число мест продажи не подлежит ограничению. Неудобство второго из указанных положений обнаружилось с самого введения реформы. Со следующего же, 1864 г. правительство, усмотрев непримиримость принципа свободы торговли по отношению к вину, было вынуждено предпринять целый ряд мер к сокращению числа мест продажи для ограничения народного пьянства и отстранения вредных последствий этого бедствия… Сила кабатчиков осталась непоколебимой. Они продолжают спаивать, обирать и развращать народ всеми средствами… Свобода кабацкого промысла несовместима с значением в государственном и народном хозяйстве вина, составляющего предмет сего промысла. Интересы фиска и народного здравия требуют правильного развития потребления вина и уничтожения злоупотреблений в потреблении этого продукта… Кабатчики заинтересованы только в том, чтобы в данное время народ выпил возможно больше, и не только с той целью, чтобы таким образом продать в данный момент больше вина, но в особенности для того, чтобы обезумленное население и надорванное население обратить в своих рабов… Вот почему невозможно придумать такие постановления, которые, при свободе промысла на всем обширном пространстве империи, ограничивали бы пьянство, не подрывая интересов фиска и не препятствуя здоровому потреблению вина» 111 .

Однако в Государственном совете проект введения винной монополии встретил сильное противодействие, в качестве главных доводов против такой реформы выдвигались следующие аргументы: 1) неуверенность в финансовых результатах реформы; 2) возможные злоупотребления среди чиновников по казенной продаже нитей; 3) сомнения в благотворном влиянии реформы на потребление спиртных напитков населением. После длительных прений Государственный совет все же решил выделить денежную сумму (739 тыс. руб.) для подготовительных работ по введению монополии сначала в четырех губерниях Заволжского района – Пермской, Самарской, Уфимской и Оренбургской. Такой выбор определялся тем, что этот район был весьма обособлен от других областей России, и в нем очень сильно проявлялось влияние монополии частных виноторговцев.

С.Ю. Витте вспоминал о прохождении законопроекта о казенной винной монополии через Государственный совет: «Конечно, я встретил громадные затруднения в Государственном совете. В то время среди членов Государственного совета был Грот, человек очень авторитетный в питейном деле, который явился рьяным моим противником. Но, кроме того, мысль о питейной монополии была так необычайна и так нова, что вообще внушала всем седовласым членам Государственного совета некоторый страх; с одной стороны, потому, что она не укладывалась в рамки правоверной финансовой науки и не соответствовала европейской действительности, а, с другой стороны, страх возбуждался и тем, что на меня смотрели, как на молодого человека, который все что то ломает, все создает что то новое и боялись моих молодых увлечений. Конечно, члены Государственного совета ошибались только в том смысле, что хотя я и был в то время сравнительно молод, – мне было 42–43 года, – но они забывали, вообще, упустили из виду то обстоятельство, что раньше, чем я сделался министром, с 21 года я работал в больших промышленных и экономических частных делах, а поэтому за прожитые мною 20 лет я имел гораздо больше практического опыта, практической сметки и практических знаний, нежели те, которыми обладало громадное большинство членов Государственного совета, которые всю свою мудрость и все свои знания почерпали или из книг, или из петербургских салонов, так что, с этой точки зрения, я был гораздо боле зрел, опытен и старее их» 112 .

В.И. Гурко посмотрел на выступления С.Ю. Витте Государственном совете с несколько иной стороны: «Государственный совет… был в особенности и прежде всего примирительной камерой между спорящими, а подчас и враждующими между собой министрами. Понятно, что при таких условиях в Государственном совете выявлялись всего ярче как общая политика, так и личные свойства отдельных министров, поскольку они вообще имели отношение к общей государственной политике. Среди таких министров, конечно, на первом плане выступает фигура С.Ю. Витте… В чинном распорядке Государственного совета Витте, несомненно, представлял некоторый диссонанс. Его огромная, несколько нескладная фигура с не в меру длинными даже для его роста руками, его лишенное особой выразительности обыденное, некрасивое лицо, его простая, чуждая всяких трафаретных оборотов, слегка грубоватая, скажу даже не совсем культурная речь с весьма заметным южным – одесским – акцентом, его полное пренебрежение ко всяким традициям "высокого собрания" производили сначала несколько странное и не вполне выгодное впечатление. Оратором его отнюдь нельзя было назвать, речь его не только не блистала цветами красноречия, но даже не отличалась складностью и особой последовательностью, и, тем не менее, впечатление он производил большое. Витте был, безусловно, психологом, и при всей кажущейся простоте и безыскусственности своей речи хорошо знал, с кем имел дело, и соответственно строил свои соображения. Не чужда была Витте и лесть, иногда даже слишком явная; умел он сразить противника и личными выпадами и вообще нередко прибегал к соображениям ad hominem ; не останавливался он и перед фактами, подчиняя их своим соображениям и даже свободно их изобретая… В отношении Государственного совета способ действий Витте был тот же, который он широко практиковал в других областях своей деятельности. Всегда хорошо осведомленный о том, какие лица имеют в данной среде или по данному вопросу преобладающее влияние, он направлял именно на них все свое внимание, причем для того, чтобы заручиться их содействием, а в особенности освободиться от их противодействия, прибегал к разнообразным мерам, сводившимся, однако, в сущности к одной – подкупу. Одних он подкупал лестью, других, и, увы, это было большинство, более реальными выгодами. Последнее для Витте было всегда доступно. Кроме большого числа хорошо оплачиваемых должностей – а у всякого есть если не сыновья, то племянники или вообще близкие, которых надо пристроить, – в распоряжении министра финансов имелся государственный кредит. Независимо от Государственного банка, выдававшего не только торговые, но и промышленные ссуды, в ведении Витте были и Дворянский и Крестьянский земельные банки, причем последний мог приобретать земельные имущества почти по любой цене» 113 .

В июне 1893 г. С.Ю. Витте добился создания при Департаменте неокладных сборов особого отделения, которое занималось подготовкой документации и в целом делопроизводством по казенной продаже вина. В четыре восточные губернии были направлены должностные лица, которым поручалось проанализировать ситуацию на местах по возможному введению казенной монополии. Прежде всего, от них требовалось собрать сведения о положении винокуренной промышленности и «тех условиях, при которых может быть осуществлена казенная продажа». Министерство финансов обратило внимание на то, что промышленность Пермской, Уфимской, Оренбургской и Самарской губерний производила 315 000 ведер ректификованного спирта, а население губерний потребляло около 3 000 000 ведер в год. Поэтому многие владельцы винокуренных заводов обратились в министерство с просьбой о предоставлении им права выкуривать большее количество напитков. В ответ министерство распределило между заводчиками еще 1 200 000 ведер 40-градусного спирта. Принявшим этот заказ заводчикам выдавались ссуды под 4 % годовых из средств, ассигнованных на введение казенной продажи напитков. В будущем на территории этих губерний предполагалось построить спиртоочистительные заводы – в Перми для ректификации 650 000 ведер спирта, в Уфе – 450 000 ведер, в Оренбурге – 400 000 ведер, в Самаре – 900 000 ведер 114 . Кроме того, министерство озаботилось рассмотрением вопросов о модернизации спиртоочистительных систем, способов фильтрации и целого ряда других технических сторон производства и очистки алкогольной и спиртосодержащей продукции.

Таким образом, в России закончилась эпоха акциза и начался период казенной винной монополии, создателем которой был министр финансов С.Ю. Витте. Вместе с тем следует отметить, что идея возрождения в нашем государстве монополии на продажу спиртного возникла задолго до ее введения. Данный вопрос разрабатывался М.Н. Катковым, Н.Я. Данилевским, А.П. Шиповым и др. Сторонником казенной винной монополии также был сам император Александр III. Правда, при жизни его в этом вопросе не поддержал ни один министр финансов и этот нерешенный вопрос достался в наследство его сыну – Николаю II, который был по сути своей либералом и пытался всеми силами походить на своего деда-реформатора Александра II. Тем не менее после смерти своего отца, он оказался в ситуации, где главную скрипку играли В.П. Мещерский и К.П. Победоносцев. В 1895 г. умер Председатель Совета министров Н.Х. Бунге – либеральный наставник Николая II и противовес К.П. Победоносцеву. Относительно молодой С.Ю. Витте стушевался и временно отступил, по крайней мере публично, от своих либеральных взглядов. И новому царю пришлось практически до 1905 г. существовать в консервативном окружении своего отца. Казенная винная монополия вводилась прежде всего в интересах государства, точнее государственного бюджета, а не частного предпринимателя. Либерализмом здесь и не пахло – монополия должна была поддерживать сильное государство, недаром впоследствии на нее так ополчилось все российское либеральное сообщество. Тем не менее маховик реформы был запущен, и остановить его пока было нельзя.

Питейная реформа 1894 г. была утверждена на следующих основных принципах: 1) пьянство, помимо неисчислимого вреда нравственным интересам страны, наносит наименьший вред ее экономическому благосостоянию, а вместе с тем делает шатким государственный бюджет; поэтому, независимо от общих государственных целей, в интересах самого финансового ведомства необходимо стремиться к возможному – при наличных культурных условиях – сокращению и даже уничтожению пьянства, от чего можно только ожидать увеличения общей суммы государственных доходов; 2) для уничтожения или сокращения пьянства признано необходимым изъять питейную торговлю из рук частных лиц, извлекающих из пьянства огромные – прямые и косвенные – выгоды и потому поощряющих к нему население; 3) распивочные заведения, торгующие исключительно водкой, должны быть совершенно уничтожены по той причине, что эти заведения располагают посетителей к чрезмерному потреблению спиртных напитков и что домашнее распитие вина, происходящее под надзором семьи, поведет к ослаблению пьянства и к уменьшению вредных его последствий; 4) для отвлечения народа от пьянства и для разумного препровождения им свободного времени признано необходимым создать особые органы (Попечительства о народной трезвости), на которые возложена обязанность устраивать всякого рода сценические зрелища, чайные, столовые, народные чтения, певческие хоры, библиотеки, читальни и т. п.; 5) для устранения искусственных и естественных примесей к этиловому спирту признано необходимым обещаемое в народное потребление вино приготовлять исключительно из ректификованного спирта, а приготовленное из этого спирта вина производить исключительно средствами казны; 6) в предотвращение злоупотреблений торговлею теми напитками, которые оставлены в руках частных лиц (пиво, виноградные вина и т. п.), а также для того, чтобы заведения трактирного промысла в точности соответствовали своему назначению, признано необходимым изменить и дополнить действующее в этом отношении законодательство в том смысле, чтобы все частные заведения, торгующие спиртными напитками, ни в каком случае не могли сделаться сосредоточием пьянства 115 .

Однако многие считали, что одной из причин введения винной монополии послужили стачки виноторговцев и заводчиков в восточных губерниях, где виноторговцы устраивали правильные съезды и устанавливали цены на вино. Они скупали разрешительные свидетельства сельских обществ (сельские общества имели право разрешать и запрещать винную торговлю в своей черте) и закрепляли за собой монополию продажи вина. В городах виноторговцы также закрепляли за собой торговлю алкоголем, располагая городские управления в свою пользу путем внесения крупных сумм «на благотворительные цели». Таким образом, хозяевами положения и в городе и в деревне стали виноторговцы, и они имели полную возможность повышать цены на вино и его фальсифицировать. Для казны же возникала большая опасность, что потребление, благодаря дороговизне вина, сократится, и вследствие этого уменьшатся поступления от акциза 116 .