Чтение онлайн

Дюк обернулся.

– В огороде… — бормотал Коуэн.

Дюк так обернулся, как будто готов был броситься ему на шею.

– Вот здорово! — воскликнул он. — Вы тоже читали Лира?

– Кого? — поразился старик. — Чего? А?

– Ну, Лира, — повторил Дюк. — Эдварда Лира.

На его лице была такая отчаянная надежда, что Д.Э. который тоже ни о каком Лире не слышал, успокоительно похлопал компаньона по плечу.

– Целая книга таких стишков, как вы придумываете! — горячо объяснял Дюк. — Одна старая дама из Праги…? Да?

Или: «жила одна дама приятная, на вид совершенно квадратная…»

Опять не помогло.

– А, — догадался Дюк, — вы, наверное, название не помните. Со мной это тоже часто бывает. Это же «Книга чепухи»!

Добродушное обычно лицо Коуэна приобрело оскорбленное выражение.

– Она просто так называется, — пробормотал М.Р. упавшим голосом.

– Дружочек, — проговорил старый матрос, — книжками пусть чистоплюи вроде тебя балуются. Прощелыга твой Лир. Такими стишками развлекаются настоящие ирландские парни. Если бы твой жуликоватый джентльмен слышал, как шпарят ребята с «Энни-Лори», со стыда бы помер!

– Помните ту даму из «Музея Барнума»? — поинтересовался довольный Коуэн, глядя на хохочущих молодых людей. — Док с «Энни-Лори» клялся, что лично выписывал бородатой леди свидетельство о том, что и леди, и ее борода — настоящие!

Ни о какой бородатой даме искатели приключений никогда не слышали. Ирландец щелкнул языком в дупле зуба.

– Ну да, и правда, — согласился он, словно с ним спорили. — Давно это было. В одна тысяча восемьсот пятьдесят третьем году, да. Говорят, красотка весь мир объездила со своей бородой.

Компаньоны в ответ вежливо промычали. Они соображали, что бы такое сказать, чтобы старикашка отвязался. Коуэн тоже некоторое время шел молча и громко искал в дупле зуба. Дюк страдальчески сморщил брови. Джейк вообще смотрел в другую сторону. Все трое подошли к бочкам, вылили воду и направились назад.

– Мне на минутку, — сказал Дюк коротко и сиганул в ближайшие кусты.

Почти сразу к нему присоединился компаньон. Но не успели искатели приключений сказать друг другу хоть что-нибудь, Коуэн составил им компанию и приступил к деликатному делу.

– Эх, погодка-то, погодка, а? — крякнул он, глядя, как темнеет лохматый ствол ближайшей пальмы. — Как есть рай!

Двенадцать раз искатели приключений возвращались с ведрами к бочкам. Коуэн все не отставал. Особенно длинной была история про замурованного между шпангоутами бедолагу рабочего-клепальщика с «Грейт-Истерна» — самого большого пассажирского судна в мире с самой дурной репутацией:

— … а когда посудину все-таки разломали, внутри нашли скелет, — в любое другое время эта история вызвала бы у двоих джентльменов самый живой интерес. — Весь в лохмотьях, волосы повылезли, а в руках — что бы вы думали? — ржавый молоток! Говорят, все тридцать лет пассажиры жаловались на стук где-то под палубой!

И как один кок в португальском кабачке клялся и божился, что лично видел морского змея:

–  … и вот чует наш Тим вроде недоброе, будто в спину кто смотрит. Поворачивается, — а ночью волны в тех местах светятся, светятся, говорю вам, дьявольским светом! Ну и вот, значит, посреди этого нечистого света из воды появлятся этакая змеиная голова на длинной шее, футов на двенадцать над водой. Сама тварь вроде черная, а грива у нее огненно-рыжая, лохматая, наподобие как стволы вон у тех пальм. И глаза черные, блестящие, большие, как блюдца! И этими самыми глазами смотрит тварь прямо Тиму в душу. Тот так и оцепенел. Ни рукой, говорил, пошевелить не мог, ни ногой. А тварь все плывет впереди судна, да все оглядывается, только глаза зеленым мерцают, а из пасти вода так и льется!

– А потом что? — все-таки спросил Джейк.

– Потом? — Коуэн снова оттопырил языком щеку, издав невежливый звук. — Потом вроде как ничего, нырнула обратно в море, только след по воде светится. Долго еще тот след видно было. Ребята говорили, будто сам дьявол являлся Тиму той ночью. Может, оно и так. Бедняга и до следующего лета не дожил с тех пор, как рассказал эту историю.

В общем, вместо побега получалось безобразие. Компаньоны попробовали свернуть на другую дорогу — как бы не так. Еще дважды отходили «на минутку». убегали с ведрами, пока ирландец набирал свои. Коуэн прицепился как репей к шерстяным брюкам. День клонился к вечеру, а он все вспоминал, какие роскошные соревнования устраивали «ребята с «Энни-Лори» в смысле кто кого перепьет. Уже грузили в вельботы бочки — Коуэн все не унимался:

— … а под ногами у меня мешался котенок, маленький такой засранец. Я его за шкирку — и швырк в окно! Жена первого помощника: «Чудовище! Как вы могли!» А я ей: «Он меня не любил!» Дамочка: «Как вы можете это знать!» А я: «У него по глазам видно!»

Компаньонам казалось, что по их глазам тоже, скорее всего, уже очень хорошо видна вся глубина чувств к старому пьянице. Но тот и не думал обращать на это внимание.

– Выкинули меня на улицу, — продолжал он свой бесконечный рассказ. — Гляжу я — фонарь. Приспичило мне в тот момент по малой нужде, подошел я к нему, и только мне облегчение настало, как оказалось, оказалось, дружочки, что никакой это не фонарь, а самый что ни на есть наш капитан!

Старый ирландец расхохотался, хлопая себя по ляжкам. Двое джентльменов собрались было отлучиться под первым попавшимся предлогом и дать, наконец, деру, но было поздно.

– По шлюпкам! — зычно рявкнул Хэннен.

И пока Коуэн вспоминал, как ему выбили четыре зуба и переломали все кости, искатели приключений в тоске смотрели на заходящее солнце гостеприимного берега. Который, увы, леди и джентльмены, все отдалялся и отдалялся. Вельботы пристали к «Матильде». Загремели якорные цепи. Закатное небо пламенело. Кроваво-красные, апельсиново-оранже-вые и ослепительно золотые облака отражались в спокойной поверхности моря. Зелень берега осталась позади. Небо заволокло тучами, океан почернел и тяжко вздыхал, швыряясь брызгами. И только на горизонте еле-еле светлел кусочек неба.

Но длилось это недолго. Сгустились сумерки, и судно в полной темноте продолжало свой путь.

Китобой приближался к Фолклендским островам. Стоял штиль. Серо-голубая вода за бортом, серо-голубое неподвижное небо — если бы не скрип мачт, могло бы показаться, что барк стоит неподвижно. К вечеру стали попадаться островки льда. А к обеду следующего дня вдали показался берег одного из островов, серый, рыжий и зеленый. Море вокруг казалось лиловым.