Чтение онлайн

После срочной службы у вас я на Козловическом заводе автоагрегатов работал в службе автоматизации производственных процессов. И мой домашний процесс перегонки спирта полностью автоматизирован. Безукоризненно отладил аппарат. Безлюдное производство. Можно заниматься учёнными записками. Люблю позабавиться наукой в свободное время. В назидание для грядущих поколений. Я ж как–никак высшее образование заочно получил и до пенсии учителем математики и информатики в сельской школе проработал, пока с головой не ушёл в мелкий, но высокоприбыльный агротурбизнес. Мог бы и в хакеры податься, очень уж мне языки программирования даются. Но робок я, выходить в большой сетевой мир опасаюсь. У себя безопасней. В своей деревне да кого пугаться? Все свои, всяк прикроет. А заморский банк, если миллион у них дюбну, таких ищеек–аудиторов напустит, что цистернами с самогоном не откупишься. А тут я налоги плачу крохотные — свой же парень у инспекции по налогам и сборам.

Меня предержащие власти спрашивают: «Шинок у колченогого Юдки» — это у тебя с подвохом под скрытый антисемитизм?» — «Завлекалочка для туристов» — отвечаю. — У меня ностальгические этнотуры для выходцев из зоны оседлости, а не выдумки местечковых стеномазов — аисты, соломенные брыли, польские кунтуши и рогатувки. Не для тех, кто вздыхает и мечтает о шляхетстве». У нас таких полно — у одного дед в войске пилсудчиков выслужил крест «Виртути милитари», за что большевики якобы расстреляли, у другого водяную мельницу советы отняли, а самого к стенке поставили, у третьего деда в лагере сгноили за то, что вахмистром в царской армии был. По–моему, и сейчас любого старшину при складе можно шлёпнуть, особенно, если там спирт хранится. «Зачем тебе чучело в ермолке и с пейсами у самогонного аппарата?» — «У местных патриотов нет ни злотого в кармане, а у израильского туриста шекели звенят в кошельке, — отвечаю. — Как было когда–то, так и обустраиваю свой шинок. Плевал я на вашу вшивую шляхту. У меня, почитай, в моём шинке весь Амстердам самогоночки отведал. А Амстердам отличается от Хайфы только тем, что в нём меньше арабов». Туристов ностальгия мучит. Хотят вернуться в родные, то есть наши края. И пусть себе возвращаются. С ними легче договорится, чем с пшеками и липовыми литвинами, потомками босоногой шляхты.

Я любую нацию уважаю, но всё же от «русского вопроса» нельзя ни спрятаться, ни скрыться. Хоть моя родня по всяким разным нациям определилась, кто пшек, кто хохол, кто даже ятвяг–литвяг, но гены пальцами не заткнёшь. Шкурой чую всё–таки в себе червоточинку, какую–то неполноценность. Русский я. Потому как тупорылый, слишком доверчивый и вовсе не хитрожопый, что определяет всякого русского. Меня Россию на ПМЖ не пустят, туда путь открыт только полукровкм и инородцам. В России, как в Бразилии. Там мулатов и метисов чуть ли не в задницу целуют, а чистокровные индейцы или португальцы — для властей подозрительные и ненадёжные. Могут свои права всяким мулам и лошакам на украденную у них земли предъявить. Нет, в Россию русского ни за что не пустят. Там издавно семь раз нерусские у власти. Это–то меня и задело как историка на вольных хлебах. Потому я и занялся изучением истории Руси. Вычислил, что центр русскости определятся на пересечении осей Вильнюс — Одесса и Белосток — Брянск. Пусть вас иноземное словечко Вильнюс не пугает. Почитайте дореволюционную статистику о населении Виленского края. И вам станет ясно, что нынешняя якобы Литва это Жемайтия и Аукштайтия, которые никакого отношения к Вильне не имеют. А подлинная столица нынешней «Летувы» без немецкого Мемел — Клайпеды — Каунас. Заодно на меня нашло умопомрачен…. простите, озарение, что Руси Московской тоже не было никогда! Это величайшее историческое открытие я не имел права утаить от современников и тем более потомков. Я долго составлял математические модели мироустройства Руси, и всякий раз всю стройную структуру разрушала некая мнимая составляющая. И наконец я понял — мне мешает Русь Московская, которой никогда не было. Это выдумка западных историков 15 века. Им нужно было пугало, чтобы держать в страхе своих подданных. На самом деле Руси Московской никто не боялся. Боялись Руси Виленской, Полоцкой, Киевской и Галицкой. А Русь Московская была простой обманкой.

Вы мне не верите? Но математик, пусть даже бывший учитель в сельской школе, всегда побьёт ваши возражения строгой логикой. Только сначала определимся в терминах, как учил кто–то из великих. Чехов, словаков, сорбов–лужичан, болгар, всех югославов чохом, лемков, гуцулов, галичан, волынян, малороссов, новороссов, украинцев и белорусов выведем за скобки. Все они — искусственные конструкты. Мы даже знаем их проектантов. Православные в границах Польши 1772 года — русские со знаком качества. Православные за Москвой — не русские, а москали. Это звучит как песня для сердца каждого европейца. Моя математическая модель в этих песенках и припевках не нуждается. Субъектами в моей компьютерной стратегии выступают только русские и поляки. У поляков отбросим мазуров и кашубов для чистоты поведенческого анализа нации. Они не поляки, а померанцы. Осталось определиться с тем, кого считать русскими. Это очень трудная задача.

Оставим Аттилу с его венедами и прочих дерибанщиков Римской Империи вплоть до коми–зырян, а заодно и весь дописьменный период русской истории. Если верить нашим летописям, а почти все они были найдены в наших краях, и западным хроникам, после Второго великого переселения народов и буйства Аттилы с его праславянами и готами на два века в Беловежско — Пинской тайге и даьше вплоть до предгорий Карпат воцарился мир. Аттила сгинул. оставив после себя обобщённое название название Северной Италии Венето, Ломбардию, Словению с Любляной и красивые сказки о залатокудром и голубоглазом богатыре, покорителе женских сердец. А на его родине, то есть в наших палестинах, целых двести лет дышали свободно. После того, как искатели приключений выплеснули свою агрессию в запустыненный тогда Запад и осели там, где растут виноград и лимонный плод, Восточноевропейская равнина от Балтики до Черноморья дала приют новым переселенцам, но пока тихим, потому что свободных земель было в избытке.

После ухода орд Аттилы никто больше не разбойничал на ручьях, реках и озёрах. В местных лесах вдоль рек мирно расселялись чистые, без примеси готов, славяне разных родов и племен по крайней мере ещё с 7-го века от рождества Христова, как сообщают письменная история и археологические артефакты. Леса были непроходимые, просек не было, оттого и пути из Варяг в Греки проходили по Неману, Западной Двине и Неве, а ниже по Днепру, Дону и Волге. Сопровождали моноксилы–однодревки морские разбойники русы. Та же лихая братия из гнезда Аттилы. Язык у местных славян и русов был один и тот же, древнерусский, точнее древлерусский. Те и другие были язычниками, приносили человеческие жертвы. Только у русов было единобрачие, а лесные славяне содержали гаремы из полонянок. Роды и племена русов жили на островах Балтийского моря среди немцев–готов, имена у них были чужие: Олег — Хельг, Ольга — Хельга, Игорь — Ингварь. Караваны по рекам везли товары греческих купцов, персиян, потом хазар, но охраняли их от грабителей вооружённые русы. И, как это часто встречается в истории всяких стран, рано или поздно вооруженная охрана захватывает власть. Таможня — цивилизованная форма грабежа. Так и некий Рюрик из Невогарда в устье Невы не удержался и овладел Ладогой, потом Новгородом и истоками Днепра, Западной Двины и Волги. Подельник Рюрика Олег обманом перерезал властителей Куябы — Киева, очевидно, иудеев–хазар. Позже князь русов Игорь выходит в греческие земли Тавриды и сталкивается с Византией, которая наряду с Персией содержала все пути из Варяг в Греки. Сын Игоря уже с чисто славянским именем Святослав уничтожает иудейскую Хазарию. И государственный новодел Русь выходит напрямую с потребителями северного импорта — Византией и Персией. Всё в духе рыночной экономики — устрани посредника. Осталось только структурно разобраться, чем была тогда Русь.

До разгрома Хазарии русы и остальные славяне — еврейские данники. От Святослава евреи убежали в Левант, Магриб и Испанию к сводным братьям — арабам. Остались тюрки–наёмники с территории нынешнего Узбекистана. Сельджуки, а затем османы, покорившие Византию, были того же корня. Выводим из аналитического поля сомнительный Тюркский каганат, существовавший якобы до Хазарии. Тюрок и по сей день немного, а тогда их почти не было — к весне кочевники теряют половину людей от голода и коней от бескормицы. Гарантию выживания рода даёт только рожь, овёс и ячмень, то есть перловка, а тюрки полей не засевали. К тому же стада не могли оставаться на одном и том же месте — скот вырвет последнюю траву из земли с корнями и сдохнет. У тюрок не было понятий «моя земля», «моя родина», «моя страна». Они знали только пути кочёвок для нахождения новых пастбищ. Кто же жил осёдло на просторах Руси? Финны. Опять же их было очень мало. Собирательством трав, грибов и корней не проживёшь. Обработки металлов они не знали. Охота со стрелами и копьями с костяными наконечниками не прокормит. Отсюда и затянувшийся матриархат. Кропотливая женщина всегда накопает съедобных корешков, нарвёт травки–снытки, соберет колоски зерновых и сварит деткам ужин в кожаном котле, бросая в него раскалённые камни. А мужик не каждый день завалит лося или хотя бы козу. Поэтому их пускали в селение только с добычей, а пришёл с пустыми руками — возвращайся в лес ночевать. Чем–то это напоминает современный феминизм. Мужчина в нынешней семье — всего лишь банкомат, который выдаёт деньги. Откуда в банкомате берутся деньги, жену не интересует. Если денег банкомат выдаёт мало — катись ко всем чертям. Стану матерью–одиночкой и сяду на госпособие. Государство не даст женщине пропасть. А мужчина… Что мужчина? Пьяница, дурак, развратник, бездельник. И потенциальный участник антигосударственных восстаний. Мятежник. Террорист. Пусть он идёт в лес, а ещё лучше — идёт лесом. Мужик опасен для любой власти, поэтому сейчас так любят феминизм.

Напомню, что до сих пор я говорил только о русских, а не москалях. Разговор о них ещё впереди. Русские рюриковичи шли на юг по линии Вильня, Полоцк, Белосток, Киев, Львов, выполняя завет князя Святослава. Но к Дунаю их всё–таки не допустили… Последними влились в русский народ литвины. Точнее, беженцами из юного побережья Балтики прибились к западным русам. Эти морские разбойники осели в Понемонье. Ошмётки померанских родов и племён, языческая разносортица, которых немцы согнали поганой метлой с насиженных мест на юговосточном побережье Балтики за непотребное поведение. И в самое неподходящее время. Через половину тысячелетия после поле после упоминания в летописях и хрониках Русь вдруг попадает в историческую ловушку. Крестоносцы из отродья Аттилы вернулись из Палестины, получив пинок от халифа Саладина. Те, кто остались в Африке и Леванте, приняли ислам и стали арабами. Самые стойкие вернулись в Европу по приказу папы римского, чтобы даровать Откровение апостола Иоанна остзейским дикарям, обретающимся во тьме на севере бывшей Востоной Германии и в Прибалтике, вотчине русичей из Невогарда, Ладоги, Новгорода и Полоцка. Взрывчатая смесь родов и племён русского корня, эти дикари застряли в эпохе Рюрика и даже Аттилы. Со временем западнорусы утёрли им сопли, научили за столом не вытирать руки об одежду и не гадить у крыльца, выучили русской грамоте и окрестили в православную веру. На рубеже 19–20 столетий этот самый угнетённый русские народ был вместе с тем и самый верующий, внутренне культурный, и, пожалуй, самый красивый лицом и телом из всех русских. Они подарили миру и России великих воинов, учёных и мыслителей. Например, Ивана Солоневича. Но в 13 веке это были дикари, для которых главным достоинством был разбой. Любой учёный–этолог и социолог–криминалист с сожалением подтвердят, что случаи перехода агрессивных особей из потомственной криминальной к среды к цивилизованным нормам жизни очень редки. Да и сам процесс очеловечивания дикарей–людоедов длится веками. А в начале 13 века Великая двухсотлетняя междоусобица на Руси только–только готовилась перейти в горячую фазу Ига, когда тюркские наёмники, вооружённые и посаженные на подкованных рослых коней русскими владыками, перехватили власть у русских князей и бояр. Ничего удивительного. Точно так же когда–то поступил Аттила в Европе и Рюрик на Руси. Обычный приём уголовщины.

На Руси литвинам откровенно подфартило. Они влились в стаю хищников, рвущих рюриковичскую Русь. У себя дома немцы относились к ним, как мелкой шпане, а в разбойничьих разборках среди русских князей можно было выбиться в крутые паханы. Чем сразу занялись Миндовг, потом Гедимин, за ним Ольгерд. Исключения редки — Свидригайло Ольгердович и святой Довмонт Псковский. Русичи Рюрика были птенцами из того же хищного гнезда разбойников, безобразничавших на Балтийском море. Но Рюриковичи за пятьсот лет до прихода своих неумытых кузенов уже прошли стадию протоимперии, прониклись православной верой, овладели грамотой, высокими технологиями того времени и законотворчеством. Всё это было непонятно литвинским дикарям. Ольгердовичи и гедиминовичи вели себя точно так же, как рюриковичи половину тысячи лет тому назад. Однако, если орлы и коршуны Рюрика были птицы вольного полёта, куда захочу, туда и полечу, то у литвинов пространство было тесное. Несмотря на княжескую междоусобицу, перешедшую в Великую Смуту, а затем и в Иго, всё же было кому отшлёпать литвинскую шантрапу по попке. С севера и юга грозили пальчиком рюриковичи, двоюродные братья — Данило Галицкий и Александр Невский. Миндовгу приходилось вертеться, как ужу меж вилами, чтобы сладить с ними. С востока не раз налетала вооруженная русскими кузнецами и слаженная русскими воеводами Орда. Русские военачальники оставили древний обычай тюрок — ломать хребет нарушителю дисциплины. Тюрки — охотники и начинающие скотоводы — не слишком понимали понятие приказа и ответственности за его невыполнения. Степь широка — скачи на все четыре стороны, а родины у кочевников отродясь не было. С запада на литвинов скалил клыки самый хищный зверь в истории человечества — Священная римская империя германской нации, переварившая славян Великой Моравии и Польши через костёл. Литвинские князья, уже русские и польские полукровки, попали в замкнутое кольцо окружения, военный котёл, если к перечню врагов добавить свеев, крестоносцев и византийских ромеев.

В этой борьбе всех против всех литвины ощущали себя как в родной среде — стае хищников, но надо было рано или поздно ложиться под одного из противников. Самым шустрым оказался не герой на поле брани, а подлый кидала среди крупных паханов дворовой пацанчик Яшка — Ягайло. Мелкая шестёрка, он решил провернуть ловкий скачок — стать паханом в литвинской шайке поперёд намного старшего брата Андрея. Замахнутся на брата не хватило силёнок, тогда он зарезал дядю и ещё кой–кого из родни, чтобы припугнуть остальных родичей. Некоторые, правда, ускользнули. Потом Яшка–шестёрка прополз в шатре перед богдыханом Орды на карачках, но вместо ярлыка получил пинка под зад. Богдыхан раскусил подлюку. Ярлык на Великое Русское княжение получил Дмитрий Донской. И не прошиб татарин. Когда темник Мамай решил разворотить Орду с Яшкой в подельниках, Дмитрий Донской с Андреем Полоцким напугали его так, что очухался он только в землях русских севрюков, на стыке нынешней Украины, Белоруссии и России. А подлюка Яшка — Ягайло бросил побратима в самый важный момент битвы и подался на запад искать свою птицу–счастье. Путь в Европу, как известно, — через… Скидывайся портки и прогибайся перед папой римским. Древняя католическая традиция. Получишь заветную корону, бесплодную королеву и полудохлую Польшу в придачу. Но зато и крышу второго по силам пахана в Европе, папы римского. Первым был Византийский православный император, но игрушечный круль Ягайло уже перекрестился в католики. После его личной унии по законам Священной римской империи германской нации (пацанским понятиям тех веков) западные княжества Руси отходили под власть римского кесаря в Вене. Вот и скажи после этого, что Яшка–с–Новогрудка лопух. Хотя он по–своему всё–таки лопухнулся, когда старому импотенту подсунули четвёртую жену–молодуху, которая принялась рожать байстрюков–ягеллончиков. Но не каких–либо, а потомков королевской линии Пястов, родоначальник которой князь Мешко перекрестил некогда православных поляков в католиков. Превратил в таких европейцев, что ни спереди, ни сзади нюхать не надо, чтобы убедиться в их природной европейскости. Беда только в том, что русский и польский — самые родные языки. Но кого волнует лингвистика и историческая грамматика? Важней всего экономика, финансы, политика и армия.

Я так себе думаю, хоть этого Ягайло ни полюбить, ни зауважать никак нельзя, но сделал он великое дело рукой самого Пана Бога, нех он бедзе похвалёны. Границы Польши 1772 года показывают нам ареал, где обитают самые чистые по крови русские. А самые умные и богатые из всех литвинов Радзивиллы (Родивил — родоначальник) первыми указали всем русским их цивилизационный путь развития — на Запад. Одними из первых стали католиками и поляками. Вон Миндовг что вытворял? — то он православный, то язычник, то опять православный, то католик, то снова язычник. А Радзивиллы носом учуяли выгоду и не прогадали. Лучше лечь под сильного пахана и не дёргаться под ним. Польша тогда была слабее глистотной кошки, но Священная Римская империя германской нации, куда она входила, тогда была на взлёте. Византия, неоспоримый авторитет того времени, разлагалась в неге и распутстве. Катилась по наклонной. Умный человек смог бы сразу это заметить. После падения Византии Священная римская империя германской нации, как дизентерийная амёба, начала делиться на мелких паразитов. Распустила щупальца по всему миру и до сих пор из него пьёт кровь через своих кровожадных выродков. Радзивиллы первыми получили княжеский титул Священной Римской империи германской нации. Они владели лучшими землями чуть не всей современной Белоруссии и Украины. И по заслугам честь. Нанимали войско из шляхты и военнослужилых людей, содержали крепости. Надо честно признать, что дубление русской кожи на польский лад шло весьма удачно, если бы не русские цари. Особенно немка Екатерина Вторая и её чистокровные немецкие потомки вплоть до последнего царя–мученика Николая Второго. У немцев с поляками всегда были расхождение во взглядах на устройство мира. «Was werden wir kochen? Polnische Knochen» — кричалка современных футбольных фанатов. Поляки же страдали всю историю от безответной любви к немцам. Но к 15 веку крестоносцы обзавелись замками, полюбили уют, комфорт и покой. Из храбрых рыцарей превратились в разжиревших боровов–баронов и махнули рукой на надоедливых поляков — пусть живут себе в Краковском воеводстве. Были бы поумней, все русские бы безболезненно ополячились и окатоличились.