Чтение онлайн

– Но вы хотя бы что-то о нём знаете? Фамилию его? Он когда выйдет на работу?

– Так он не выйдет. Он неделю, как уволился. Но вы, господин полицейский, так не расстраивайтесь. Стас у нас года два работал, поэтому все его данные у меня есть в компьютере. Просто информацию по погибшей Марии я не успела ещё занести в базу данных. Подождите, подождите… А ведь я вспомнила её фамилию: она такая же была, как и у Стаса – Терентьева!

– Мне, пожалуйста, дело Стаса распечатайте. Адрес, телефон… А можете глянуть, он родом из Владимира?

– Точно, из Владимира. А вы с ним знакомы?

– Нет, но горю желанием познакомиться.

***

Ирина после разговора со следователем сразу же направилась в квартиру, которую ей назвал Сергей Викторович. Резко нажав на звонок, мысленно составляла гневную речь о праве на частную жизнь, о недозволенности лезть со своими подарками к незнакомому человеку, но дверь распахнулась, и с Ириной случилось то, что люди называю озарением, потрясением или просто любовью с первого взгляда. Перед ней в инвалидной коляске сидел молодой человек, взглянув на которого, Ира подумала, что она его знает сто лет, что это самый родной ей человек, что она его ждала всю жизнь.

– Привет! – сказал он. – Меня Андреем зовут. Проходи. Вообще-то я следователю сказал, чтобы он тебе не давал мой адрес.

– Это ещё почему?! – возмутилась Ирина, проходя в комнату.

– Чай? Кофе? Или пообедаем вообще?

– Кофе. Давай, я сварю.

– Сиди, сиди, пожалуйста. Я сам. Мы с мамой соревновались, кто из нас лучше накрывает на стол, выиграла она, но кофе в нашем доме лучше всех готовлю всё же я, – улыбнулся Андрей, и у Иры сердце совершило странный кульбит.

Андрей оказался бывшим одноклассником лучшей Ириной подруги. Андрей года два назад увидел девушек из окна и сразу в Иру влюбился. Но, памятуя о своём кресле, даже и не думал ей об этом говорить. Зато, благодаря подруге и постоянным наблюдением из окна, знал об Ире всё. Даже знал, что, отправляясь к деду с бабушкой, она каждый раз заглядывала в кафе рядом с метро. Знал, что при повороте направо Ира поедет в институт, а если шла в другую сторону, значит, к бабушке.

– Два года! И ты молчал целых два года?!

– Ира, да как же я мог?! Неужели не понятно?!

– Вообщем так. Ты про меня знаешь все, а теперь всё-всё- всё рассказывай про себя. Будем навёрстывать потерянное время.

***

Сергей Викторович, во главе опергруппы, стоял под дверью Стаса Терентьева. Они звонили, стучали, и хотя за дверью слышалась громкая музыка, дверь никто не открыл. Её пришлось выбивать. В квартире окна, несмотря на лето, были закрыты. Поэтому стоял жуткий запах спиртного и уже несвежей еды, во всю орала музыка, а на диване, спиной к вошедшим, неподвижно лежал человек. Полицейские выключили колонки. Следователь резко повернул лежащего на спину, у того на шее была татуировка в виде трёх звёзд. Мужчина сердито заворчал и, приоткрыв с трудом один глаз, выдохнул вместе с перегаром:

– Кто такие? Чего припёрлись?

Сутки Терентьева приводили в себя после многодневного запоя. И первое, что он внятно смог сказать, был крик, скорее похожий на стон:

– Я её не убивал, она, дура, сама свалилась!

А дальше, не останавливаясь ни на секунду, стал говорить о том, что он в доме Моды давно работал и понимал, что его сестра лучше всех этих красоток на подиуме, но цены себе не знала: одевалась никак, косметикой не пользовалась, да ещё свои роскошные волосы пыталась платочком прикрыть.

– И в соцсетях поэтому не состояла, – утвердительно сказал следователь.

– Да какие там соцсети?! Понимаете, у нас мама рано умерла, а отец очень жёсткий человек был. Я, собственно, поэтому и сбежал в Москву. А Машка в восемнадцать лет замуж выскочила. Не знаю, что этому гаду, её мужу, не хватало, он гулял и поколачивал ещё сеструху. Она от него ушла, но самооценки это ей не прибавило. А тут в доме Моды началась эта подготовка к показу, и всё никак манекенщицу к какому-то колье не могли подобрать. А я однажды попал на репетицию, увидел это колье, и просто обалдел – такая красота! Девочки сказали, что это редкое колье, которое практически из серебра было сделано, то есть по цене совсем недорогое, но как оно было сделано! Словно сияние от него исходило. Я потом на выходные ездил домой, глянул на сестру и понял, что она именно то, что они так долго ищут. И тут мне пришла в голову шальная мысль: с Машкиной помощью украсть это колье. Я неделю её уговаривал, то сам приезжал, то по телефону. Говорил, что мы с ней уедем куда подальше, и у нас новая жизнь начнётся. Сеструха сначала и согласилась.

– Сначала?

– Ну да. Я сказал, что пойдём с ней в салон, из неё человека сделают, а потом она приедет в Москву и попытается устроиться там манекенщицей.

– Но велели не говорить, что она ваша сестра. Да и вообще помалкивать побольше.

– Верно. Никто и не догадался, что она моя сестра. И мы с Машкой договорились, что после показа она сбежит, а я её уже буду ждать с такси. У нас были билеты на самолёт до Турции.

– А документы в отделе кадров тоже вы прихватили?

– Ну да. Я же свой как бы был, никто особо на меня и не обращал внимания. Вечером как-то зашёл и забрал их. Дурак, про компьютер не подумал. Короче, всё было хорошо. И вдруг она мне перед самым показом звонит, выйди, мол, на улицу. Смотрю, реветь собирается: «Я не буду в этом участвовать!». А сама уже в этом колье стоит. Смотрю, такси едет, я махнул ему, втолкнул сеструху, и сам прыгнул. Поехали на вокзал. А она мне так шёпотом, что, мол, если сейчас же не остановимся, она будет орать. Я смотрю, правда, заорёт. Таксисту велел остановиться. Мы как раз недалеко от магазинчика встали, а там, дальше девятиэтажка. Сестра пошла к девятиэтажке, к проезжей части, хотела снова поймать такси и в дом Моды поехать. Я её схватил за руку, попытался сорвать колье, да куда там! Машка выдернула руку и на каблуках так рванула, что я, в кроссовках, не мог её догнать. К несчастью из двери одного из подъездов кто-то вышел, сеструха туда и влетела. Чего влетела, зачем потом вверх поехала на лифте?!

– Ну, от тебя убегала.

– Убегала. А я, придурок, мчался за ней. Загнал на крышу. А тут её каблуки и подвели: она заскользила, и поехала. Я кинулся к ней, даже пальцев руки в последнее мгновение успел коснуться, но не удержал, – и Стас горько, совсем по-детски, заплакал.

– А в квартиру в этой девятиэтажке зачем залез? Колье искал?

– Ну да. Я понял, что полиция колье не нашла. Сам потом всё вокруг облазил. Ничего. Думаю, значит та, рыжеволосая его и прихватила. Я был прав?

– Рыжеволосую Ирой зовут, и она его, действительно, нашла, но только вчера. В сливном люке рядом с подъездом. Слушай, парень, а отец-то твой знает, что Мария умерла?

– Отца самого уже два года, как не стало… Начальник, а ты меня сейчас арестуешь? – Терентьев жалобно посмотрел на следователя. – Мне бы сеструху похоронить. Я знаю, что она ещё у вас. Меня же надолго, наверное, посадят?

– Двойная попытка ограбления и непредумышленное убийство. Всё от адвоката будет зависеть. Ищи себе хорошего. Попробую тебя пока по подписке отпустить, если получится. Только ты смотри, без фокусов.

***

Через пару дней Сергей Викторович возвращался домой через городской парк и на параллельной аллее увидел очень жизнерадостную компанию из четырёх человек: Ирину, что-то весело рассказывающую и её родителей, державшихся за руки и напоминающих влюблённых. Но самым счастливым в этой компании казался молодой человек, едущий на инвалидной коляске.

Арина лежала в гамаке под огромной яблоней на своей любимой даче и делала вид, что спит. Она, собственно, почти и заснула, но услышала в кустах сначала осторожное шуршание, а через какое-то время и кряхтение. Почти закрыв глаза и повернувшись на бок, стала сквозь прикрытые ресницы внимательно вглядываться в кусты разросшейся сирени. Сначала там мелькнуло что-то огненно-рыжее, потом блеснул солнечный зайчик, похоже, что от очков. Очки замерли на несколько секунд, и, видимо, решив, что Арина спит, над цветущей веткой сирени показалась симпатичная, но настороженная рожица, обрамлённая золотистыми вихрами.

«Не пойму: девочка или мальчишка», – подумала Арина, и, потеряв бдительность, открыла глаза. Кудряшки снова утонули в цветах. Тогда девушка села в гамаке и обратилась к сиреневым кустам:

– И чего прятаться? Время полдника, можно было бы чайку с вареньем попить. Да, и полпирога ещё осталось. А за чаепитием и пообщаться можно было бы, познакомиться.

Куст сирени несколько секунд стоял неподвижно, потом зашевелился и, раздвинувшись, впустил под яблоню барышню лет десяти с огромными глазами под круглой оправой и невероятными, светящимися на солнце, золотистыми взлохмаченными кудряшками. Откашлявшись, очень солидным голосов она сообщила: