Чтение онлайн

Мария оказалась весьма расторопной особой. Она быстро разобралась с обязанностями горничной, которую Екатерина рассчитала в тот день, когда привезла в дом новую прислугу. Потом пришёл черёд кухарки. Умение готовить блюда русской кухни высоко ценилось среди потомков эмигрантов из России. Однако поварами, умеющими их готовить, могли похвастаться немногие представители русской диаспоры в Рагвае. В Рансьоне — городе, где жили Вяземские, — таких умельцев не было вообще. Поэтому, чтобы семья могла вкусить ностальгическое блюдо хотя бы по праздникам, к плите становилась сама хозяйка дома. Ей это умение передавалось либо от матери, либо от свекрови. Мария, которая подменила на кухне взявшую краткосрочный отпуск кухарку, показала себя знатоком русско-украинской кухни, за что удостоилась похвалы от хозяина дома, и не вовремя собравшаяся в гости кухарка была рассчитана сразу по возвращении с каникул. Сергей охотно согласился с предложением жены увеличить жалование Марии в полтора раза. Всё равно это давало экономию, поскольку та работала за двоих. Теперь из прислуги, помимо Марии, в доме оставались только садовник (он же сторож) и шофёр (он же охранник). Но они на хозяйской половине практически не показывались. Сёстры теперь могли не опасаться любопытных взглядов: Сергей почти полностью был погружён в бизнес, а дочь его от первого брака Люсия была на тот момент слишком мала, чтобы интересоваться чем-либо кроме игр. Приближался момент осуществить то, ради чего Мария появилась в доме Вяземских.

Меж тем над головой Сергея Вяземского совершенно неожиданно сгустились тучи. Причиной столь глобально ухудшения стал конфликт между Сергеем, его партнёрами по бизнесу и главой местной бандитской группировки по кличке Удав. Как я уже говорил, к моменту появления в Рансьоне Кати я обрастал новой легендой в околокриминальной среде. Моим работодателем был местный аристократ и бизнесмен Хосе Гонсалес Кардосо — внешне весьма добропорядочный и всеми уважаемый сеньор. Впрочем, и мой язык не трепыхнёт назвать его бандитом — так, мелкие, и, очень редко, средние грешки. Как-то раз, ещё до моего появления в Рагвае, Кардосо выпивал со своим старым приятелем Сергеем Вяземским, и тот, в порыве пьяного откровения, озвучил схему быстрого обогащения, а потом до конца вечера сетовал на то, что он, как потомок эмигранта, не может сам претворить её в жизнь. На следующий день, помнящий всё, что касается денег, Кардосо, просчитал проект Сергея на калькуляторе, и, к своему немалому удивлению, обнаружил, что тому действительно удалось нащупать золотую жилу. Правда, для осуществления проекта требовалась поддержка на правительственном уровне. И тогда Кардосо вспомнил ещё об одном друге детства, по имени Филиппе Родригес Фернандес, который занимал крупный пост в столице. Упускать шанс приумножить свой и так уже немалый капитал, притом вполне законным путём, Кардосо не хотел. Для осуществления проекта он решил создать совместное предприятие на базе своего капитала и принадлежности к аристократической элите, связях Фернандеса и практической смётке Вяземского. Для этого он поспешил собрать друзей на своём ранчо близь Рансьона, где вскоре возник документ, скреплённый тремя подписями и заверенный приглашённым для такого случая нотариусом.

Дела у друзей шли хорошо. Прибыль росла с каждым годом, пока не достигла такого размера, что на неё положил глаз Удав. Его брат вызвал акционеров на переговоры, где в ультимативной форме потребовал для мафии доли в прибыли. Друзей на переговорах представлял Сергей Вяземский. Он намеревался закончить дело миром и предложил противной стороне снизить предъявленную сумму до разумных пределов. Но брат Удава счёл предложение оскорбительным и схватился за оружие. Пришлось Сергею действовать на опережение, и мафиози рухнул с простреленной головой.

Я присутствовал на стрелке и лично толкнул Сергея на землю, когда сопровождавшие брата Удава бандиты открыли пальбу. Но это был не их день. Потеряв ещё двоих человек, бандиты убрались, прихватив с собой трупы. Теперь по всем законам жанра должен был последовать ответный ход со стороны Удава. «Латинское танго» вполне могло лишиться одного из ключевых танцоров, а замена ему всё ещё не была подготовлена. Мне было жаль Катю, но долг перетягивал жалость, и я, так ничего не рассказав ей о стычке с бандитами, практически приказал форсировать обмен сестёр в постели Сергея. Девушки выполнили приказ, о чём Катя скупыми фразами доложила мне уже на следующий день. А ещё через десять дней она доложила о том, что у сестры появились первые признаки беременности.

Поход к врачу беременность подтвердил. Но это случилось уже после гибели Сергея.

Екатерина Вяземская

Смерть любимого человека пошла в погашение счёта, который предъявила к оплате судьба. Сестра оттянула часть горя на себя, и только это помогло мне тогда выжить. Врача мы посетили только после того, как справили сороковины. У нас уже не было сомнения в том, что Катя носит под сердцем ребёнка Сергея, и врач это лишь подтвердил.

Я и тогда, и после часто спрашивала себя: знал ли Альварес о грозящей Сергею опасности? Теперь знаю точно — знал. Знал и ничего мне не сказал. Я не выдвигаю против него никаких обвинений, но от встреч с этим человеком впредь постараюсь себя уберечь.

Когда с большой долей вероятности стало известно, что у нас — я не оговорилась, именно у нас — будет мальчик, радости не было предела. Даже угрюмый последние недели Альварес — и тот заметно повеселел.

Тем временем человека, приказавшего убить Сергея, настигло возмездие. Друзья и компаньоны Сергея — особенно для этого постарался Фернандес — сделали всё, чтобы мафиози попал в руки рагвайской Фемиды. Слепая богиня и на ощупь определила, что пред ней отъявленный негодяй, и надолго поместила его на нары. Я присутствовала на вынесении приговора, изображая Марию, которая всюду теперь сопровождала беременную хозяйку. Я тогда собственной кожей почувствовала, как сладка месть. Было даже неважно, что Удава осудили не за убийство Сергея, по этому эпизоду так и не удалось собрать достаточно улик. Мне хватило тоскливого взгляда убийцы, в котором читалось: этого заключения он не переживёт.

Все сроки прошли, а наш мальчик не спешил появляться на свет. Когда же решился, то сделал это с неохотой, отчего роды получились тяжёлыми. Однако, вопреки опасениям врачей, всё закончилось благополучно: Екатерина Вяземская в исполнении моей сестры произвела на свет здорового мальчика, которого в честь отца назвали Серёжей.

После того, как улеглись волнения, вызванные рождением наследника, жизнь в доме Вяземских стала налаживаться. Мы с сестрой всегда испытывали друг к другу нежные чувства, но ближе чем теперь были, наверное, лишь в утробе матери. И дружно начихали на приказ Москвы вернуть одну из нас на Родину. Понятия не имею, как объяснялся с Центром Альварес, но повторного приказа не последовало. Время мы теперь отсчитывали карандашными метками на косяке, так мы по семейной традиции отмечали рост нашего мальчика. У нас никогда не возникало разногласий по поводу: кому какую личину носить. Для моей падчерицы Люсии и всего остального мира я была Екатериной Вяземской, а сестра — Марией. Оставаясь наедине с Серёженькой, мы менялись местами. Но двух мам одновременно сын не видел никогда: мы боялись нанести вред неустойчивой детской психике.

Относительно безмятежной жизни пришёл конец, когда Люсия вошла в подростковый возраст. Я всегда старалась быть для девочки хорошим воспитателем, и, по возможности, другом, но заменить ей мать я так и не смогла, да и, честно говоря, не стремилась. Характер у девочки стал портиться, и наша дружба дала трещину. В неё тут же стали активно вбивать клинья родственники Люсии и по материнской, и по отцовской линии. Меня они всегда считали чужой, но до сих пор выражали неприязнь на расстоянии. Теперь у них появилась возможность досаждать мне в моём собственном доме. Благодаря присутствию сестры у меня было вдвое больше терпения, и я не позволила себе сорваться ни на одну из выходок Люсии. Но река жизни уже не была такой спокойной, как прежде. На её поверхности появились буруны, а вдали всё отчётливее слышался грозный шум водопада.

Не все перемены волокли за собой негатив. В моей жизни появилась хорошая подруга. Филиппе Фернандес оставил госслужбу и вернулся в Рансьон. Поговаривали, что причиной отставки стала женитьба на девушке из России, с которой Филиппе познакомился во время официально поездки на мою историческую Родину. Она была так похожа на покойную жену Филиппе, что тот рискнул карьерой и сделал ей предложение руки и сердца. Так в мою жизнь вошла Светлана. Когда мы сошлись ближе, я узнала, что мы, оказывается, обе родом из Конторы. У меня тут же возникло подозрение, что девушка прислана пополнить нашу команду. Я напрямую спросила об этом у Альвареса. Тот ответил, что я права лишь отчасти. Ему действительно дано разрешение задействовать лейтенанта Светлану Мамаеву, но исключительно в случае крайней необходимости. Сама же девушка об этом ничего не знает.

Когда до Рансьона дошла весть о том, что Удав умер в тюрьме, предчувствие близкой беды занозой засело в моём мозгу. Старший сын Удава, унаследовавший за отцом бандитскую корону, к этому времени из молодого хищника превратился во вполне взрослую особь, и мог открыть сезон охоты на обидчиков своего папаши. Увы, но я оказалась права. На этот раз овдовела Светлана, и мы стали подругами не только по жизни, но и по смерти.

Полковник в отставке Муромов

То, о чём рассказала мне расстроенная Катя, вполне могло означать гейм овер для «Латинского танго». Третьего дня она присутствовала на вечеринке, куда была приглашена кланом Вяземских как вдова главы рода, формально унаследовавшая его права. И вот там один из подвыпивших родственничков высказал ей прямо в лицо, что как только Люсии исполнится восемнадцать лет, её тут же выдадут замуж за потомка русского офицера, после чего к нему перейдут обязанности главы рода, ибо происхождение сына Кати клан Вяземских тут же поставит под сомнение. Катя хотела выцарапать наглецу глаза, но их разняли. А на следующий день к ней в дом явился дядя покойного мужа и предъявил ультиматум: она, будучи опекуном Сергея, должна добровольно отказаться от его прав на наследство Вяземских. Если она этого не сделает, то, воспользовавшись тем, что мальчик родился позже девяти месяцев после смерти Сергея Старшего, его отцом объявит себя двоюродный брат покойного главы рода. Времени на раздумье Кате дали немного, и она требовала от меня совета: как ей поступить. А я знал? Родственнички у неё даром что мерзавцы, а дело состряпали грамотно. К тому же мне были известны факты, дело усложняющие. Слава богу, Катя про них не знала, а то бы совсем с катушек съехала. Мне не оставалось ничего другого, как успокоить свою подопечную и срочно просить инструкций у Москвы.