Чтение онлайн

Это было настолько же очевидно, как и невероятно. Год назад, принимая дела, я был настолько завален работой, что доверился Кременецкому и не проверил досье. Сразу бы стало ясно: вместо настоящего агента — строка в расходной ведомости. Полный пшик.

На дальнейшее расследование времени не осталось. Мне пора было приниматься за текущие дела дня. Материалы я спрятал в сейф. В кабинет вошел дежурный с отчетом о вчерашних происшествиях. Я получал ежедневные донесения ото всех полицейских участков, сведения от речной полиции, врачебного комитета и пожарной команды.

Бегло просматривая машинописный текст, я остановился на очередном листке: по донесению пристава Щипачева, было найдено два тела в непосредственной близости от дома Окунёва. В случайности и совпадения я давно не верю. В такие — тем более. Надо было принимать экстренные меры.

Профессор стоял в дверях, не желая впускать в квартиру. Ванзарову пришлось напомнить, что если с полицией желают общаться на пороге, то общение будет перенесено в участок, куда подозреваемого доставят под конвоем. Окунёв заявил, что не подчинится произволу властей, но посторонился.

Ванзаров без разрешения прошел в кабинет. На месте, где еще недавно висел групповой снимок, разместилась рамка с безобидным портретом престарелого родственника.

— Куда дели такую замечательную фотографию?

Окунёв уселся в кресло и сложил на груди руки:

— Обязан отвечать?

— На этот вопрос — нет.

— Тогда мой ответ: не ваше дело. Удовлетворил?

— Вполне, — согласился Ванзаров. — Не могли отказать женщине. Сами отдали или она украла?

— Вас не касается… И знаете что, Ванзаров? Проводите свой сатрапский допрос и освободите меня от вашего присутствия. У меня много работы.

— Над чем работаете, профессор?

— Все над тем же: хочу дать народу вместо обмана и религии счастье свободы. Не слишком ли я с вами откровенен?

— Со мной можно. Охранка или жандармы таких шуток не поймут.

Окунёв фыркнул:

— Да вы, Ванзаров, либерал, вольнодумец!

— Вы же учили меня думать и анализировать. Вы и — Сократ.

— О нет! — закричал профессор. — Я вас не тому учил! Я вас… Позвольте, к чему эти разговоры? Спрашивайте, что вам надо, и уходите!

— Извольте. Знакома ли вам Надежда Толоконкина?

— Эта глупенькая купеческая дочка?

— Да, она на фото с вами левый угол пентакля держит.

— Приходила, пыталась умничать. Ужасная посредственность. А что такое?

— Вчера вечером она была у вас в гостях?

— С какой стати? Нет, конечно…

— Когда видели ее последний раз?

— Несколько дней тому. А в чем дело?

— Сегодня утром ее нашли мертвой в двух шагах от вашего дома. Она лежала в сугробе, из одежды на ней — одна рогожка.

Профессор вжался в спинку кресла:

— Это, конечно, ужасно, но я здесь при чем?

— Разве она не к вам приходила?

— Конечно, нет!

— К кому тогда?

— Да откуда мне знать! У нее свои знакомства. Вот их и ищите.

— Дамы, которые на фото с вами, ее подруги?

— Скорее всего.

— Где их найти?

— Ванзаров, я не хожу к ним в гости и не знаю их адресов! — крикнул Окунёв. — Поймете вы это или нет? Если они иногда заходят ко мне, это не значит, что я посвящен в подробности их личной жизни.

— Как их зовут?

— Я называю их Марианна и Елена. Достаточно?

— Назовите их фамилии.

— Иванова и Петрова. Устраивает?

Ванзаров кивнул:

— На каких интересах строится ваша дружба с этими дамами?

— Да что же это! Они мои ученицы. Мы беседуем о литературе и вреде религии. Надеюсь, это не запрещено? На этом пытка закончена?

— Еще немного. Прошу вас назвать настоящее имя и фамилию Ивана Наливайного.

Профессор схватился за голову:

— Да сколько же повторять! Я рассказал вам все, что знаю. Я к Ивану в паспорт не заглядывал. Все, у меня кончилось терпение! Уходите, оставьте меня в покое! Мне очень жаль погибшую девочку, но еще больше мне жаль своего здоровья и нервов. Прошу вас выйти вон!

Поклонившись учителю, Ванзаров оставил негостеприимную квартиру.

Вызвав ротмистра Владимира Модля, одного из самых толковых моих людей, я отдал распоряжение задействовать все силы Охранного отделения, а также привлечь дополнительно свободных сотрудников для розыска особо опасного преступника. Я не стал уточнять, что преступник — мой агент.

Мне требовалось сосредоточиться, чтобы составить записку о положении в рабочей среде. Но мысли все время возвращались к ситуации с агентом. Что еще можно сделать, чтобы поймать Шмеля как можно скорее? Кто занимается делами о двух смертях? Конечно же, сыскная полиция. У них там имеется толковый сотрудник, который может быть полезен в нынешнем положении. Я уже собрался искать в справочнике номер сыскной, как ожил мой телефонный аппарат.

Вам может показаться странным, господа офицеры, но в то время прямой номер начальника Охранного отделения (как сейчас помню: № 95) можно было найти в «Справочной книжке градоначальства», продававшейся в любом книжном магазине Петербурга. Фактически мне мог телефонировать кто угодно. Только никому это не приходило в голову. Время было такое: в чем-то глубоко простодушное. Жаль, что все вскоре кончилось.

Я машинально взял трубку и ответил.

— Полковник, не дождались меня? Как жаль! — сказал хорошо знакомый голос.

— Где вы? Советую вам немедленно явиться ко мне…

Конечно, это была грубейшая ошибка. Я не совладал с неожиданностью и ляпнул глупость: агентам категорически запрещалось появляться в Охранном отделении. Я быстро поправился:

— Иначе вынужден буду применить особые меры…

— Дорогой Александр Васильевич, «иначе» не будет, — проворковал Шмель своим волнующим голоском. — Не пытайтесь меня найти. Это в ваших интересах. Вы же не хотите получить в столице империи невообразимый хаос? Надеюсь, мы друг друга поняли… Прощайте, мой славный полковник!