Чтение онлайн

Так однажды вечером, в один из таких пустых и абсолютно не нужных вечеров раздался очередной телефонный звонок, напоминающий междугородний. Подошла мама. Мужской голос позвал меня к телефону.

— Очень приятный голос, — сказала она.

Я подумала, что у меня нет знакомых с приятным голосом.

— Леночка, милая… Ты меня узнаешь?

— Нет. Кто это?

— Неужели ты действительно могла меня забыть?!

Господи… меня всегда убивало наглое мужское самолюбие. Каждый мужчина, будь он хоть чуть лучше обезьяны, мнит себя неповторимым, незабываемым и единственным. У меня было огромное количество знакомых мужского пола (с которыми я ни разу в жизни не спала), и каждый из них непременно требовал, чтобы по первым же, ничего не выражающим фразам я узнавала их голос по телефону. Культурные, воспитанные люди представлялись сразу, но таких, к сожалению, было меньше всего. Поэтому я лениво заскучала, переступая с ноги на ногу, прислушиваясь к этому телефонному голосу. И сказала (более твердо, чем позволяли правила приличия):

— Нет, я не узнаю. Представьтесь, пожалуйста, как культурный человек! Кто это говорит?

В трубке горько вздохнули.

— Жаль… Значит, не помнишь… Но ничего страшного. Я не обижаюсь. Сергей из Москвы.

Мне стало стыдно.

— Ой, извини…. Я даже не предполагала… Я не думала, что ты можешь позвонить….

Как ни странно, но я действительно обрадовалась, услышав этот голос из прошлого. Мне было очень приятно, что он меня не забыл. Нет ничего более приятного для женщины, чем знаки внимания со стороны мужчины. Мне сразу же стало легко на душе. Новая любовь не всегда убивает старую, но можно отвлечься от мыслей об одном мужчине близкими отношениями с другим. Поэтому я сказала:

— Я очень рада тебя слышать! Мне так приятно, что ты позвонил!

— Я скучаю по тебе. Такую женщину, как ты, мне больше не приходилось встретить. Тот, кто увидел тебя однажды, больше никогда не сможет забыть.

Еще один бальзам на воспаленное женское сердце! Для слуха женщины нет ничего более приятного и возвышенного, чем слова о том, как она прекрасна и как она превосходит всех остальных. Я растаяла.

— Спасибо. Я тоже очень часто о тебе думала.

— Рад это слышать.

— Как твои дела?

— Все было бы замечательно, если бы…

— Если бы — что?

— Ты была со мной.

Это было заявлением, которое я привыкла оставлять без ответа. Из той серии, когда лучше не говорить ни да, ни нет. Тем не менее, он, очевидно, не знал, что я изучила в доскональности всю систему лексики преуспевающего плейбоя, а потому встревожился — слишком ненатурально, так, что при всем своем желании я не могла это принять.

— Твое молчание меня беспокоит!

— А что я должна сказать?

— Например, что тоже хочешь меня видеть.

Очень мило! По его мнению, достаточно одной фразы, чтобы я поперлась за сотни километров только потому, что ему не с кем переспать в данный момент!

— Ты снова молчишь! Ты ко мне приедешь?

— Что?

— Я спрашиваю: ты ко мне приедешь? Именно поэтому я тебе и звоню!

Неужели он действительно думает, что по первому его требованию я брошу все свои дела, свою работу и помчусь к нему, как собачонка, виляя хвостиком и складывая лапки? Честное слово, это даже смешно!

— Я хочу, чтобы ты ко мне приехала. Если у тебя нет денег, я пришлю. Сколько скажешь.

Час от часу не легче! Теперь он принимает меня за… прости Господи! Да что же это такое? Пора поставить его на место!

— Извини, у меня сейчас очень много работы. Много дел, есть разные планы. И я не могу пустить всю свою жизнь вверх тормашками только потому, что тебе вдруг захотелось, чтобы я приехала. И потом, ты мог бы более красиво об этом спросить. Я не думаю, что таким приказным тоном, как ты говорил, ты можешь выдвигать мне какие-то требования.

— Никаких требований я не выдвигаю! Я просто очень хочу тебя видеть! Если ты хочешь, я буду тебя просить. Пожалуйста. Я очень прошу тебя ко мне приехать. Я с удовольствием оплачу твою дорогу и все расходы. Например, на новый гардероб. Сделай милость, подумай об этом! Когда мне перезвонить?

— Ну….

— Ты будешь думать об этом?

Я честно сказала:

— буду.

— Хорошо. Тогда я перезвоню тебе через несколько дней.

Навсегда уехать в чужую пустоту? Оставляя за плечами целый пласт прожитой жизни? Отрывая от самого сердца каждую полоску своей земли?

Сверху, с высоты птичьего полета, с высоты самолета — где жизнь, как ниточка, бьется возле глаз самого Бога, где дыхание замирает, утрачивая свой ритм, а на стекле от влажного дождя не пролитых слез остаются маленькие следы — там, где огромное небо, как неприкаянная душа, кажется горстью снега на усталой ладони, там впервые понимаешь по — настоящему, что такое — твоя земля.

С высоты самолета разливы водоемов и полосатые квадраты полей похожи на лоскутное одеяло, сотканное из разноцветных ниток. И душа как запотевший след на стекле рвется к каждой прожилке земляных сухожилий, распятых в вечности посреди человеческой пустоты. Целый мир, который придется оторвать вместе со своею душою. Оторвать от самого сердца тоненькой, узкой нитью, навсегда исчезающей за горизонтом. Я никогда и ни за что не поверила бы раньше в то, что может обозначать обыкновенная полоска земли. Но однажды вдруг дрогнет какая-то мелкая черточка в твоей душе — и весь земной шар отразится в дереве за окном, в доме, цветке, листе, клочке земли, и ты внезапно поймешь, что это — единственная существующая в этой реальности ценность. И ты поймешь, что не сможешь отодрать ее от себя — никогда. И это воспоминание останется навечно с тобой, не способное исчезнуть даже с твоей кровью… Особенно когда за самолетным стеклом исчезнет твоя земля.

Боль огромна — от калечащих слов и ранящих поступков других людей. Но что сравниться с тем скользящим и незначительным в начале отчаянием, которое, не различимое вначале, потом разрастется, словно раковая опухоль, чтобы навсегда вобрать в твою душу всю существующую в мире боль. Боль от потери своей земли, застывающей посреди всех твоих внутренностей каменеющим, тяжелым отчаянием. Точно так же иногда происходит разлука с человеком, которого ты очень любишь. Боль разлук навсегда остается в любом сердце.

Я не знаю, до какой степени отчаяния нужно дойти, чтобы бросить себя в пустоту, больно и жестоко отрываясь от всего, что было дорого и близко тебе прежде. Мне казалось: ничего не может быть сильнее отчаяния, которое охватывало меня, но я спасалась от своего запутанного кошмара в узком лабиринте родных, изломанных улиц. Мне нравился мой город, я хранила его в своей душе как драгоценный дар. Я находила отраду и отдушину в улицах этого города, которые могла приложить, как целительный бальзам, к своему сердцу. Мне не представлялось даже в страшном сне, что когда-то все это сможет от меня уйти.

Мне захотелось бросить все в первое же утро, последовавшее за телефонным звонком Сергея. И я пришла в ужас, когда призналась себе в своих мыслях. Дело было не в Москве. Я обожала Москву. Приехать для меня туда означало вернуться в город, который я любила почти так же сильно, как свой. Но — вся проблема заключалась не в том, куда ехать, а в том, к кому. Ехать к другому мужчине — в этом было все дело. К мужчине, которого я не любила, не хотела и не ждала. Ехать к кому-то другому было равносильно добровольному признанию о том, что в моем сердце не сохранилось ни остатка надежды. На самом деле я всегда надеялась — даже слушая суровую отповедь калечащих меня слов. Все это было немыслимо — столько времени просыпаться, мечтая увидеть рядом с собой того, кого любишь, а потом вдруг проснуться — чужой невестой. Невестой? Но он мне этого не предлагал! Об этом не было речи. И тем не менее поехать туда было для меня все равно что расстаться со своей жизнью.