Чтение онлайн

Но до своей двери я так и не дошла. В коридоре, как чёрт из табакерки, показался Эвол. Его взгляд метнулся с меня на дверь Эйтора и обратно. Вид у него мгновенно стал как у нашкодившего школьника, которого поймали за курением за гаражами.

Подойдя ко мне вплотную, он нервно хихикнул, видимо, всерьёз опасаясь, что я отменю свидание после увиденного перфоманса.

— Мы это ещё обсудим. Обязательно. Но уже в присутствии второго «художника», — строго отрезала я, глядя ему прямо в глаза.

Эвол тяжело и картинно вздохнул, признавая поражение.

— А сейчас, — я сменила гнев на милость, — веди меня туда, куда хотел. Время пошло.

Подхватив его под руку, я почувствовала, как он вздрогнул от удовольствия. Его ушки радостно дёрнулись, выдавая хозяина с головой: даже если бы он сохранял каменное лицо, эта деталь говорила яснее любых слов.

— Сразу предупреждаю, — начал он, чуть запинаясь, — это первый раз в моей жизни, когда я приглашаю на свидание, которое подготовил целиком и полностью своими руками.

— Значит, на те, что готовили другие, ходил частенько? — я лукаво вскинула бровь, подначивая его.

— Э-э… нет! Что ты! — Эвол замахал свободной рукой, впадая в лёгкую панику. — Пару раз было, честно, но они ничем таким не заканчивались! Клянусь!

Глядя на этот немой ужас в его глазах, я едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос. Бедный мой, кажется, он всерьёз испугался, что я сейчас развернусь и уйду.

— Спокойно, я просто шучу, — я мягко сжала его локоть.

— Будешь так шутить — получишь единственного молодого эльфа с сердечным приступом в самом расцвете сил, — выдохнул он, постепенно расслабляясь.

— Не драматизируй, ты слишком живучий для этого.

Мы вместе рассмеялись, и в этой лёгкой атмосфере и за непринуждённой беседой я даже не заметила, как мы свернули на знакомую тропинку, да и время уже склонялось к вечеру. Мы шли в сторону того самого пляжа, где совсем недавно занимались медитацией, но сейчас это место будто задышало иначе. Перед самым выходом к пляжу появилась роскошная цветочная арка. Она была затянута тончайшей, почти прозрачной занавесью, которая колыхалась на ветру, скрывая от любопытных глаз наш романтический вечер.

— А теперь… позволишь? — тихо спросил Эвол.

Он протянул руку, в которой зажата мягкая атласная лента. Я взволнованно кивнула и послушно повернулась к нему спиной. Руки подрагивали — не то от прохлады морского бриза, не то от предвкушения. Приятная ткань коснулась моих век, погружая мир во тьму. Дыхание Эвола совсем рядом и его нежные, осторожные движения, когда он завязывал узел, будоражили похлеще любого вина.

— Не волнуйся, я не позволю тебе упасть, — прошептал он мне на самое ухо, завязывая узел. В следующее мгновение его ладонь властно, но осторожно легла мне на талию, а вторая бережно переплела свои пальцы с моими.

— Я не волнуюсь, — честно ответила я, хотя голос предательски дрогнул.

— Тогда почему ты дрожишь? — выдохнул этот соблазнитель, притираясь грудью к моей спине.

А ведь я действительно не боялась споткнуться. Я знала, что Эвол скорее сам расшибётся, чем позволит мне хотя бы поцарапаться. Меня будоражило другое: в этом «тихом омуте» обнаружился настоящий искуситель. Каждое его действие — от шёпота до этого переплетения пальцев — медленно, но верно распаляло моё воображение и женское нутро. А повязка… это вообще запрещённый приём. Когда ты не видишь, каждое касание ощущается в десять раз острее.

— Это от избытка эмоций, — ответила я, делая первый шаг в темноту.

Мы прошли сквозь занавесь — я почувствовала, как тонкая, невесомая ткань скользнула по моим плечам и лицу, словно прохладный поцелуй.

— Готова снять повязку? — его голос стал совсем низким.

— Да.

Эвол притянул меня к себе вплотную, обнимая сзади. Одним точным движением он развязал ленту. Она мягко сползла вниз, но я не спешила открывать глаза.

— Нужно их всё-таки открыть, глаза, — с нежной усмешкой сообщил мой эльф.

— Конечно, надо, я просто наслаждаюсь моментом… Ммм! — я невольно промычала, когда почувствовала мимолётное, почти невесомое касание его губ к моей шее. Тело стало настолько чувствительным, что этот жест отозвался электрическим разрядом где-то внизу живота.

Но я заставила себя собраться. Это ведь свидание, Эвол старался, готовил… И мне было безумно любопытно: что же там, за пеленой темноты?

Я глубоко вздохнула и наконец распахнула глаза.

Я медленно открыла глаза и на мгновение забыла, как дышать. Пляж преобразился до неузнаваемости, превратившись в декорацию к какой-то неземной сказке.

Прямо над золотистым песком в воздухе парили сотни крошечных сияющих шариков. Они мерцали мягким перламутровым светом, медленно дрейфуя в вечерних сумерках, словно пойманные звёзды. В центре этой магической иллюминации располагалось наше «гнёздышко» — широкое, утопающее в мягких подушках и шёлке ложе, окружённое полупрозрачными занавесями, которые лениво перебирал морской бриз.

Рядом, на невысоком резном столике, ждали своего часа изысканные закуски: тончайшие ломтики фруктов, пропитанные чем-то пряным, крошечные тарталетки и бокалы с напитком, который светился в тон парящим огням.

— Эвол… Это невероятно, — выдохнула я, оборачиваясь к нему.

Он всё ещё стоял сзади, не разрывая объятий. Его подбородок покоился на моём плече, а взгляд был прикован не к пляжу, а ко мне — словно я была главным украшением этого вечера.

— Я хотел, чтобы мир исчез. Чтобы остались только ты, шум волн и этот свет, — его голос вибрировал от нежности. — Пойдём?

Он подвёл меня к ложу, и мы буквально утонули в облаке из мягкой ткани. Эвол потянулся к столику и поднёс к моим губам небольшую ягоду, обмакнутую в сладкий сироп.

— Попробуй. Это поможет тебе расслабиться и почувствовать вкус магии, которая сейчас нас окружает.

Я приняла угощение из его рук, ощущая, как вкус взрывается на языке сладостью с лёгкой горчинкой. Но куда больше меня пьянил его взгляд. В этом мягком свете светящихся шариков Эвол казался каким-то неземным божеством.

— Знаешь, — прошептала я, чувствуя, как его пальцы начинают медленно оглаживать мою ладонь, — после панды-Эйтора я не ожидала от тебя такой романтики.

Эвол негромко рассмеялся, и в этом звуке не было тени раскаяния.