Чтение онлайн

На вопрос прокурора Джона Саварезе о том, как отразились бы на его компании трудовые проблемы, Костиган ответил: «Стоило бы много денег, знаете ли, до такой степени, что вы могли бы и не заниматься бизнесом».

Скопо сказал подрядчику, что отчисления в пользу Козы Ностра будут взиматься по всем контрактам на сумму свыше 2 миллионов долларов. «Он сказал, что эти деньги пойдут в банк и будут разделены между семьями».

В клуб входили семь компаний, свидетельствовал Костиган: «Люди, которые его контролировали, принимали решения о том, кто какую работу получит». Костиган уточнил, что ни одна из компаний не пострадала финансово от схемы мафии. Более того, они извлекли выгоду из заговора. Как и другие субподрядчики, он добавлял 4 процента к своим ставкам и просто передавал завышенные расходы застройщику или генеральному подрядчику, отвечавшему за весь проект. (Аналитики в итоге установили, что сотрудничество мафии с коррумпированными подрядчиками привело к увеличению реальных общих расходов на бетон в городе от 15 до 70%, поскольку все заранее оговоренные ставки были сильно завышены).

Скопо приказал Костигану не участвовать в конкурсах на сумму менее 2 миллионов долларов, подразумевая, что боссы мафии не были слишком жадными. «Ну, там было много мелких подрядчиков, и он сказал, что они тоже должны есть».

Подкрепляя показания Костигана, обвинение воспроизвело запись, сделанную «жучком» в седане Lincoln Скопо. На записи слышно, как Скопо отклоняет просьбу настойчивого подрядчика Сэла Д'Амбрози, чья компания не входила в «Бетонный клуб».

Скопо: «Бетон должен стоить двенадцать миллионов».

Д'Амбрози: «Да. Почему я не могу сделать бетон?»

Скопо: «Ты не можешь этого сделать. Больше двух миллионов ты не можешь. Это меньше двух миллионов, эй, я, я говорю тебе, иди и сделай это».

Д'Амбрози: «С кем я должен встретиться? Скажи мне, кого я должен увидеть?»

Скопо: «Ты должен увидеться с каждой семьей. И они скажут тебе «нет». Так что даже не беспокойтесь».

Д'Амбрози настойчиво пытался выяснить, какую цену ему придется заплатить, если ему посчастливится попасть в клуб.

Скопо: «Прежде всего, работа обойдется вам в два очка».

Д'Амбрози: «Почему два очка?»

Скопо: «Так они платят. Все, у кого больше двух миллионов. Все парни в клубе, которые так много заработали, платят два очка».

Д'Амбрози: «Ага. Вложите два очка в работу».

Скопо: «Так я и говорю, надо вкладывать заранее».

В ходе записанного разговора Скопо вырыл себе еще более глубокую яму, сообщив Д'Амбрози, что в проекте, не покрываемом клубом, ему придется давать отдельные взятки за трудовой покой. Это был урок для присяжных об основах коррупции и непомерных расходах на строительство в Нью-Йорке.

Скопо: «Знаете, если я приведу к вам заказчика [генподрядчика] на двадцать ярдов [объем бетона], и скажу вам, Салли, что бетон стоит 60 долларов за ярд, парень даст вам 63 доллара».

Д'Амбрози: «Три — твои».

Скопо: «Три ты должен дать мне. А тебе какое дело?»

Д'Амбрози: «А мне-то что».

Скопо: «Ты получишь свои 60».

Д'Амбрози: «Вот и все. В чем, блядь, проблема?»

Скопо: «А тем временем я приведу к вам клиента».

Пленки ФБР пролили свет на власть Комиссии над жизнью и смертью. Скопо признался, что опасался за свою жизнь, если «Бетонный клуб» попадет под следствие. В разговоре с Костиганом, подрядчиком XLO, Скопо думал о судьбе Роя ДеМео, солдата Гамбино и садиста, убитого после того, как он был замешан в сети краденых автомобилей семьи Гамбино. Скопо описал ДеМео как строгого исполнителя с «чугунными яйцами». Тем не менее он был убит, потому что один из боссов, Пол Кастеллано, бездоказательно решил, что ДеМео больше не надежен. Судьба ДеМео встревожила Скопо, секретаря Комиссии.

Скопо: «Теперь мне предъявили обвинение, и они [боссы] испугались. О боже, мы никогда не знали этого парня, Джимми Костигана». Единственный, о ком они должны беспокоиться, — это я. Если я открою рот, им конец. Так что замять дело — банго!»

Костиган: «Правда?»

Скопо: «Да. Вот я всю жизнь делаю им деньги. Я рискую на улице. Я готов сесть в тюрьму, никогда не открою рта, но они в этом не уверены, понимаете?»

Говоря серьезным тоном, Скопо рассказал, что недавно был убит коррумпированный лидер профсоюза плотников Теодор Маритас, после того как его связь с мафией была раскрыта, и он собирался предстать перед судом вместе с соучастниками мафии. Он напомнил Костигану о страшном конце Роя ДеМео.

Скопо: «Он был крутым парнем, верно? Когда его взяли, они подумали: «Может, этот парень под давлением сдаст». Это чушь. Но чтобы не рисковать, не зная, сдаст он или нет, они пошли и убили его. Так же, как я поступаю сейчас. Допустим, эта штука взорвется. Я буду одним из первых, кого арестуют».

Костиган: Почему?

Скопо: «Из-за этого клубного дерьма. Когда такое случается, неважно, насколько сильно они в тебя верят, всегда остается хоть капля. Они говорят: «О, боже, может, он откроет свой гребаный рот». А потом ты его больше не видишь».

Из могилы Пол Кастеллано внес свой вклад в доказательства против живых боссов. Один из солдат Дженовезе, Луис Джардина, член профсоюза рабочих, посетил дом Кастеллано на Стэйтен-Айленде в июне 1983 года, чтобы обсудить семейный бизнес в строительной отрасли. Кастеллано назвал имена нескольких крупнейших генподрядчиков города, которые, по его словам, лично пообещали ему предоставить выгодные субподрядные работы компаниям, контролируемым мафией.

Затем жучок ФБР записал, как Кастеллано жалуется на то, что компания «Сенчури-Максим», подрядчик «Бетонного клуба», участвует в торгах на получение контрактов без разрешения боссов.

Кастеллано: «Вы знаете компанию «Сенчури-Максим»?»

Джардина: «Бетон?»

Кастеллано: «Да. Они ведут себя немного странно и пока что ведут себя неправильно. А они должны были быть с Джерри Лангом [исполняющий обязанности босса Коломбо] и так далее. Они часть клуба, часть его. Они налетают на всех».

Джардина: «Вы никогда не захотите этого. Это бессмысленно».

Кастеллано: «Это заноза в заднице. Не так ли?»

Джардина: «Можно подумать, они большие мальчики. Идут по каким-то правилам, верно?»

Кастеллано: «Ну, мы не знаем, кто, черт возьми, это делает. Знаете, они не могут рассчитывать на то, что выполнят слишком много работы. Слишком много работы. Работы должно быть много, и тогда каждый сможет получить свой кусок».

Джардина: «И если они будут сотрудничать, это будет хорошо для всех, а не создаст путаницу и все остальное».

Кастеллано: «Конечно».

Бетонные сделки Кастеллано иногда сбивали с толку других гангстеров. В декабре 1983 года Толстяк Тони Салерно был обеспокоен тем, что его обманывают в тайном трехстороннем партнерстве с Кастеллано и Николасом Аулеттой, владельцем компании звукозаписи, которая была продана Century-Maxim. Луис ДиНаполи, солдат Дженовезе, который занимался строительным рэкетом для семьи, тщетно пытался объяснить Салерно, как будет делиться незаконная прибыль в 200 000 долларов. Их разговор был записан в штаб-квартире Салерно в Восточном Гарлеме.

ДиНаполи: «Но это, другими словами, похоже на откуп».

Салерно: «Нет. Но они все равно должны отдать. Они дают, они выплачивают нам 200 000 аванса, по 20 000 в месяц».

ДиНаполи: «Ники [Аулетта] имел право только на сотню».

Салерно: «И где же эта сотня?»

ДиНаполи: «Из этих денег. Да. Теперь из ста он отдает пятьдесят Полу. И пятьдесят — вам. В счет того, что он вам должен».

Все еще недоумевая, Салерно спросил, почему он не получает больше денег. Объяснение ДиНаполи, что корпорация Аулетты потеряла деньги на части сделки, привело Салерно в еще большее замешательство.