Чтение онлайн

Прекрасная и яркая Донатин лучилась радостью и с её лица не сходила счастливая улыбка всё время разговора. Муж же наоборот не излучал никаких эмоций, холодно общаясь и всё время отвлекаясь на телефонные разговоры.

По Сергею Викторовичу сразу было видно, что он занятый человек. Потому во время разговоров с Валентином общалась Донатин, тороторя слова и отпуская шутки с французским акцентом. Сергей же говорил холодно и чётко по делу, невынося лишней трёпки. Такие разные, но всё равно вместе, словно огонь и лёд.

*******

С того дня Валентин Андреевич больше не видел Сергея, находясь в обществе Донатин. Их встречи проходили часто и он привык к ней и общался, словно с дочкой. Но всему хорошему приходит конец…

Валентин никогда не был верующим, но сейчас он надеялся, что Донатин где-то там в раю. Ведь такие как она всегда уходят раньше.

По щеке пожилого врача протекла непрошенная слеза. Он в который раз убеждался, что привязываться к своим пациентам нельзя, но ничего поделать с собой не мог.

Подняв взгляд, он устремил его на своё отражение в зеркале, висящем на открытой дверце шкафа. Он выглядел моложе своего возраста, но сейчас мужчина словно постарел лет на десять. Было такое ощущение, что чувство утраты высасывало из него все жизненные силы и он вот вот расстанется с жизнью. Лицо посерело, искажённое в гримасе печали, а на голове, словно прибавилось седых волос.

Налив ещё, он опрокинул в себя очередную порцию коньяка, морщась и вытягивая из кармана телефон. Быстро написав жене смс о том, что будет ночевать в больнице, он откинул телефон в сторону. Валентин знал, что та поймёт. Ведь это было не в первый раз.

Откинувшись на кресле, он устремил взгляд в потолок, востонавливая образ невинной Донатин. Все мысли были забиты этим чистым видением.

Мужчина снова потянулся за бутылкой, наливая очередную порцию алкоголя. После ещё пары стаканов, его заклонило в сон, в который Валентин провалился практически сразу.

Последней его мыслью было обещание,которое он прошептал, перед тем как окончательно провалиться в незабытие.

– Я обещаю тебе, Донатин! Обещаю, что буду помогать твоему сыну в этой нелёгкой игре с судьбой…

*****

Спустя три года…

Город медленно, но верно, погружался в темноту. Яркие фонари зажигались ярким светом один за другим. Из обычного дневного города Санкт- Петербург становился ночным городом. По улицам в развалку ходили сомнительные компании или задержавшиеся на работе трудяги.

Но в то время, когда некоторые уходили с работы на встречу тёплой кровати, другие только собирались на неё, спеша поддерживать ночное функционирование города творцов. У каждого даже в это позднее время находились свои дела. Никто не скучал…

Каждого, кто был в это время на улице, встречал морозный ветер и стаи снежинок, которые так и лезли в глаза прохожих. Но они не обращали на это внимание, так как всё ещё отходили от праздника. Ещё вчера они праздновали новый год, а теперь, словно сомнамбулы, тащились на работу.

Наступил очередной новый год и теперь последние цифры в дате писались иначе. Этот праздник был волшебным лишь для детей, которые верили в чудо, совсем не догадываясь, что их сказку обеспечивают любящие родственники. Взрослым же не было дела до этого праздника. Единственное, что менялось, это дата и президентские указы. Рост НДС, ЖКХ или чего-либо ещё. А так всё по прежнему. Детям, к их счастью, ещё не нужно было вдаваться в подробности взрослой жизни и решать взрослые проблемы. Они ещё малы…

Но один ребёнок всё же не верил в чудо…

В одном из нарядных залов особняка богатого чиновника творилось торжество. Множество людей обсуждали взрослые проблемы, пили шампанское и демонстрировали дорогие украшения и одежду на себе. Они обсуждали политику, заключали договоры и просто шутили, разбрасываясь деньгами. Их же собеседники смеялись, спеша угодить и отхватить кусок побольше.

Вся эта картина была до одури пафосной, отвратительной и лицемерной, что даже их карманные и откормленные животные морщились и спешили вырваться из рук хозяек и хозяев.

Вся эта свора была собрана в честь дня рождения маленького мальчика, хотя он и прошёл ещё два дня назад. Нашему трёхлетнему крохе не повезло родиться в новый год, потому этот день всегда праздновался после праздников.

Для взрослых это была возможность напиться на халяву и завести полезные связи. Ребёнок же сидел скучая или ходил по залу, смотря снизу вверх на страшных дам с огромными губами и тем что называлось грудью. Подобное пугало мальчика.

Конечно были дамы посдержанней и более строгие, но основная масса была именно выкрашенными куклами. От чего Армэль кривился в гримасе ужаса, отбегая от подобных кадров, так как ,как правило, у них была странная мания потискать его.

Подобные нежности объяснялись тем, что многим хотелось подлизаться к состоянию его отца, чего пока ребёнок не понимал в силу своей наивности. Да и им не было противно, так как мальчик был на удивление красив и чертами напоминал больше мать, чем отца. Волосы, глаза, нос и даже характер были мамиными чертами. От отца же ему достались сдержанность и серьёзность в учёбе.

Даже в таком маленьком возрасте на Армэля свалили кучу обязанностей, силясь сделать из него достойного наследника состояния семьи Анненковых.

В свои три года он умел писать, считать, читать и начал изучать Английский. В плане же на будущее мальчик должен был покарить семь языков: английский (как основной), французский, испанский, итальянский, китайский, немецкий и японский.

Подобная нагрузка требовала всё его время, потому Армэль пользовался такими минутами, когда на него никто не обращает внимание, и бесцельно гулял по особняку. Подарки он решил открыть после праздника, не желая тратить на это занятие драгоценные минуты свободы.

В конце концов ему всё же надоело бродить по выученному уже наизусть пространству, состоящему из множества комнат, коридоров и дверей. Армэль решил выйти на улицу.

Забежав к себе, он без помощи няньки самостоятельно оделся в зимний пуховик, напялил шапку и обмотал вокруг шеи шарф, завязав его перед собой. С обувью пришлось попотеть, так как он не догадался сначала обуться, а потом уже одевать тёплую одежду. Теперь же все его движения были скованы и неуклюжи, если так можно сказать.