Чтение онлайн

Она повернулась к Марио, ее глаза, горящие словно факелы, уставились на лицо мужа.

– Снова Лиана Редман, да? – спросила она.

Марио прошел мимо нее.

– Поговорим об этом позже, – сказал он. – Не сейчас.

Он спустился вниз по узким кирпичным ступеням и сразу сощурился от прямых и ярких солнечных лучей. Он заметил, что Гарольда Бейнса рядом нет. Его лимузин, доехав до конца улицы, повернул за угол и на большой скорости двинулся в сторону Пятой авеню. Сунув руку в карман брюк, Марио достал ключи от машины и бросил их Стюарту, ожидавшему его на тротуаре и не сводившему взгляда с открытой двери за его спиной.

На ее пороге стояла Люсия.

– Я была у твоего отца, Марио, – ее ровный низкий голос разносился по всей улице. – Он все знает.

Марио замедлил шаги.

– Я сказала ему, что ты ее трахаешь, – продолжила она. – И он обещал убить ее, если ты не прекратишь.

Кинув взгляд на Стюарта, Марио увидел на его лице выражение холодного нейтралитета.

– Заводи машину, Джо, – сказал он негромко. – Я подойду через минуту.

Люсия спустилась по ступеням.

– Нет, Марио, ты не подойдешь, – объявила она. – Потому, что никто из вас никуда не поедет. Если Джо сядет в эту машину, я прослежу, чтобы он всплыл в Гудзоне. Это я вам обещаю. Так что давайте-ка назад, в дом.

Губы Стюарта вытянулись в ниточку, внутри у него все кипело. Он посмотрел на Марио.

– Сейчас ты работаешь на меня, Джо, – сказал ему Марио. – Заводи мотор.

Стюарт, получавший явное удовольствие от разгоравшейся семейной сцены – он никогда не любил эту суку Люсию, – пересек улицу, открыл тяжелую черную дверь «Тауруса» и влез в машину.

Люсия, внезапно перебежав улицу, бросилась к Стюарту, просунула руки через раскрытое окно машины и схватила его за запястья с такой свирепой силой, какой от нее никто не ожидал. Ее длинные красные ногти впились в его кожу.

– Вылезай из машины, – кричала она. – Вылезай из этой долбаной машины, или я сама тебя убью.

Стюарт высвободил руки, его серый блейзер порвался. Он посмотрел через улицу на Марио, который, проводя рукой по волосам, наблюдал за их схваткой.

– Успокойся, Люсия, – сказал Стюарт. – Хватит буйствовать.

Он вставил ключ в замок зажигания.

Люсия с размаху ударила его по лицу, а затем вцепилась в него ногтями. Брызнула кровь. Он пытался оттолкнуть, слыша, как Марио громко окликает свою жену по имени.

И тут мужчина завел мотор.

Взрыв подбросил «Таурус» в воздух на двадцать футов, разметав по сторонам дверцы, шины решетки и бамперы. Все это взлетело и закувыркалось в воздухе, а затем, упав на землю, покатилось по тротуару, оставляя за собой горящие полосы, разрушая все, что попадалось на пути, и в конце концов остановилось возле Марио. В его грудь ударили разлетевшиеся по сторонам мелкие обломки.

Доехав до конечной станции Западной линии метро на 4-й улице, Гарольд дождался, пока лимузин, привезший его, не скрылся из виду, а потом влился в людской поток, устремленный вниз, к станции, по бесчисленным ступенькам.

Крепко держась за поручни, он старался идти вместе с потоком, но внезапно чуть не упал, когда группа подростков пронеслась рядом с ним. Идти в толпе было тяжело, а Бейнс чувствовал сильную усталость, но он решил вернуться домой именно этой дорогой.

Когда Гарольд достиг нижней ступеньки, то уже едва дышал, лоб покрыла испарина, а сердце билось угрожающе часто. Поезда не было уже давно. Люди стояли группами, прислонившись к облицованным кафелем стенам и колоннам, или нетерпеливо ходили взад-вперед по краю платформы. Было мучительно жарко, не чувствовалось ни малейшего движения воздуха. Он уже много лет не спускался в метро и успел забыть, насколько мучительными были поездки в летнее время.

Заметив среди толпы свободный пятачок, он быстрым шагом дошел до него и слепо уставился на грязные рельсы. Живот скрутило резкой болью, когда он увидел крысу. Она, нервно двигая хвостом и прижав уши, что-то ела. Приглядевшись, старик понял, что это останки дохлой кошки.

Гарольд отвел глаза. Он не будет тосковать по этому городу. Он не будет тосковать по этой грязи.

Закрыв глаза, он подумал о Лиане. Она все знала. Она знала об этом все эти годы и, несмотря на это, всегда любила его. При мысли о том, что она виделась с тем злополучным фотографом, он едва не заплакал в голос от унижения. Интересно, сколько раз она встречалась с ним и после каждой встречи думала об этих фотографиях? Сколько раз она обнимала его, чувствуя при этом жалость и сострадание?

Внезапно тяжелый влажный воздух заколебался. Цементный пол завибрировал, и люди, стоявшие у стен и колонн, двинулись вперед.

Глядя вниз, на путь, Гарольд заметил, как крыса, мелькнув серым хвостом, скрылась под деревянной шпалой.

Вспомнив о Луисе Райане, Гарольд задумался, что ждет этого человека, когда Марио де Сикко возьмется за него. «Наверное, перережет ему горло, – подумал Гарольд. – Или, может быть, вспорет ему грудь и раздавит в руках его сердце…»

Его самого удивляло, почему он так верил де Сикко.

Гарольд понимал, что под защитой де Сикко семья Редман будет в безопасности. Он понимал, что Марио обеспечит им такую защиту, на которую он сам не способен. Сейчас он больше всего на свете хотел посмотреть заголовки завтрашних утренних газет.

Он почувствовал сильный порыв ветра – это поезд вошел в тоннель. Вот он уже замаячил в широкой трубе, этот грохот возбуждающе действовал на толпу.

Гарольд смотрел на быстро приближающийся поезд, испытывая при этом радость, к которой примешивалось и чувство горечи. Три дня назад его анализ на ВИЧ показал положительный результат. Его потребность в героине и кокаине стала неконтролируемой. Он знал, что если Райан умрет, то пленка, которой этот человек его шантажировал, наверняка всплывет, попадет в руки прессы, и это не просто поставит его самого в затруднительное положение, а наверняка разрушит его семью.

Этот путь намного лучше. После этого от него в этом мире не останется ничего.

Поезд был уже совсем близко.

Он подумал о Хелен и о своих детях, но основная его мысль была сейчас о Лиане. Он любил ее. Он будет тосковать о ней, сильнее, чем о ком-либо другом. В своем завещании он оставил ей половину всего, что у него было.

Когда поезд приблизился, Гарольд кинул на него радостный взгляд – наконец-то! – и прыгнул на пути.

За мгновение до столкновения с поездом Гарольд услышал ошеломляющие, нечеловеческие крики, издаваемые людьми, отказавшими ему в том, чтобы быть таким, какой он есть, – лицемеры, дружно проводящие уходящего от них этим чудовищным воплем. И эти ублюдки хотели, чтобы он жил!

Чувствуя нарастающее внутри бешенство, Гарольд хотел закричать на них, сказать им, как ненавистно ему было жить от одной лжи к другой, что у него никогда не было ни единого шанса на то, что они воспринимали как нечто само собой разумеющееся – шанса быть тем, кем он был, и не испытывать при этом ни стыда, ни страха, ни боли, ни унижения.

Поезд ударил его, переехал тело, разрывая на части. Он раздавил голос Гарольда, как было со множеством его предшественников. С последним прерывистым вздохом Гарольд Бейнс превратился в ничто, в мокрые, грязные куски крупно нарезанного мяса.