Пятая Печать. Дом с привидениями
Шрифт:
Сегодня с утра было прохладно и сыро, но Анне было все равно. Понурившись, всхлипывая, она брела по тропинке, поддевая ногами камешки.
Все было плохо. И хуже всего то, что случилось сегодня.
После того случая со стихами Аглаи Солонцовской прошло несколько дней. Анна смирилась со своей ролью пустого места. Девочки, входившие в «свиту» Валерии Вышезванской, не обращали на нее никакого внимания. Остальные либо помалкивали, либо разговаривали только в случае крайней необходимости.
Единственной, кто остался с нею в дружбе, была Илалия. И то потому, что их столы стояли рядом, и девочка не могла без разрешения классной дамы никуда пересесть. Но и она с утра не сказала Анне и двух слов.
– Дай мне карандаш, – как-то раз обратилась к ней девочка на уроке арифметики. – Мой затупился…
– Затупился – не сломался, – шепотом ответила Илалия.
– Но мне одну линию прочертить. – Анна одним глазом косилась на учителя, который, отвернувшись от класса, рисовал эти самые линии на доске, объясняя что-то по геометрии.
– И тупым одну линию прочертить можно! Он мне самой нужен! – Илалия схватила карандаш и принялась чертить с преувеличенным тщанием.
Делать нечего. Пришлось воспользоваться своим, хотя линия получилась неровная. Обходя класс, учитель сделал ей замечание.
– У меня карандаш затупился, – объяснила Анна.
– Это нехорошо, – ответил учитель. – Вы плохо следите за своими вещами, барышня…
– Это потому, что она сама тупая! – нарочито громко прошептала какая-то девочка у него за спиной.
– Девочки! – Классная дама, присутствовавшая на занятии, постучала ногтем по столу. – Как не стыдно?
– Но ведь это правда! – уже не таясь, сказала Валерия. – А на правду не принято обижаться. Мой папа всегда учит меня, что надо говорить только правду.
Упоминание губернатора подействовало. Если бы дочка пожаловалась, что в гимназии ей дерзят учителя, не поздоровиться могло бы всем, от директора до последней посудомойки.
– Ведите себя тихо, – только и сказала классная дама.
Урок продолжался. Анна прилежно скрипела перышком и вздрогнула, когда ей на парту упал крошечный комочек бумаги. Быстро накрыв его ладонью, она улучила миг и развернула его. Рукой Илалии было выведено несколько слов:
«Извини. Ты сама виновата».
Она еле дотерпела до конца урока. На перемене все девочки, кроме дежурных, вышли прогуляться в рекреацию. Анна с Илалией составляли пару, но на сей раз не взялись за руки.
– Что случилось? – спросила Анна. – В чем я виновата?
– Не помнишь? Тебя Вышезванская просила…
– И только-то? Во-первых, она не просила, а приказывала…
– И что с того? Ты не знаешь, кто ее отец? Ему весь город кланяется!
Отец Анны был простым земским врачом, и девочка прикусила язык, но тут же упрямо помотала головой:
– Ну и что? И потом, я же сказала, что занята!
– Интересно, чем?
Анна покачала головой. Что-то мешало ей признаться в том, что она каждый день бегает в домик к лесной ведьме. Сестра Клара была особенная…
– Не хочешь говорить? Тогда не удивляйся, если и с тобой не хотят разговаривать.
– И ты? – У Анны в голове не укладывалось. – Что я тебе сделала?
– Ничего. Но… Валерия…
Илалия показала взглядом на первую пару. Красавица Вышезванская важно вышагивала рядом с классной дамой, гордая и самоуверенная. Время от времени она что-то небрежным шепотом бросала идущим за ее спиной девочкам. Один раз оглянулась, нашла взглядом Анну…
Девочка показала ей язык прежде, чем сама сообразила, что сделала.
– Ты с ума сошла? – ахнула рядом Илалия.
– А пусть не думает, что она…
Валерия Вышезванская не думала. Она действовала.
В тот день все ограничилось беседой с классной дамой – Валерия нажаловалась, что Анна дразнится, и ее оставили в классе на целый час, заставив написать сто раз подряд: «Я больше не буду дразнить одноклассниц». Классная дама стояла над нею и внимательно следила, как девочка выводит буквы. Несколько раз она заставляла переписывать фразу заново – если ей казалось, что строчка недостаточно ровная. В результате Анна написала одно и то же сто шестнадцать раз – она посчитала. Пальцы у нее после этого так болели, что на другой день, когда писали диктант, она чуть не плакала.
В довершение ко всему после диктанта именно ей учитель велел собрать тетради, и, когда она шла со стопкой по проходу, ей подставили ножку. Анна споткнулась и чуть не упала, но тетради рассыпались, и ей пришлось ползать и подбирать их с пола. А когда она вернулась на свое место, выяснилось, что кто-то утащил у нее перо. Илалия, конечно, видела, но молчала, отводя глаза.
Но все это были мелочи. А сегодня…
Анна брела по тропинке, почти ничего не видя от заливавших глаза слез. Она кусала губы, всхлипывала и еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться в голос. Сдерживало только одно – реви, не реви, никто не станет ее утешать. Никому нет дела до ее слез – она одна, вокруг раскинулся осенний лес, красивый, пестрый, но утомленный долгим летом и словно радующийся наступившей осени. В ветвях скачут белки, шныряют туда-сюда синицы, слышен крик ворон и галок. Они все заняты своими делами и не обращают внимания на маленькую девочку. Ее некому пожалеть, ей не с кем поделиться своим горем. А тетя Маргарита далеко. И что она скажет? Анна пробовала делиться с нею переживаниями, но пожилая дама лишь качала головой и повторяла: «Это печально. Это очень печально!» – или вовсе не говорила ничего.
Узенькая тропинка вынырнула из кустов, и девочка, шмыгая носом, свернула на нее. Она сделала это неосознанно – так хотелось забраться куда-то подальше в чащу, где нет никого. А по большой тропе нет-нет, да ходят люди. Но что они могут сделать?
Лесная ведьма возникла на тропе неожиданно – только что тут никого не было, и вот навстречу уже выступила из зарослей орешника пухленькая женщина в красной клетчатой поневе [3] и наброшенной на плечи старой вытертой душегрейке. Повязанный платок сбился на сторону. Глаза светятся.
3
Понёва – старинная русская поясная одежда замужней женщины: юбка из трех-четырех полотнищ шерстяной или полушерстяной клетчатой или полосатой ткани.
– А вот и моя девочка! – воскликнула она напевно весело. – Явилась, ягодка! Прилетела, ласточка! Птичка моя синичка! Анночка ясочка…
Обычно Анна внимательно слушала ее прибаутки – тетя Маргарита не баловала племянницу ласковыми словами. Но сейчас девочка только помотала головой и потупилась.
– Ой, – ведьма опомнилась, – а что с тобой? Ну-ка, – она поддела подбородок девочки двумя пальцами, – говори, почему глаза на мокром месте? Что случилось?
– Ничего, – буркнула девочка.