Чтение онлайн

От размышлений его оторвал вернувшийся мальчишка. На Малой Вишневой улице в последнем домике с краю сдавалась половина дома. Это, конечно, слишком роскошные апартаменты для одинокого молодого мужчины, и от центра далеко, но, если не будет других вариантов…

Других вариантов не было, и Юлиан отправился по указанному адресу. Извозчик быстро доставил его до места, но предупредил, чтобы тот был осторожнее. Дескать, баба там живет одинокая да в летах, а постоялец – парень молодой и видный. Так что как бы не пришлось ночью от хозяйки обороняться.

Женщина копалась в огороде, выдергивая старую ботву. На грядах были убраны почти все овощи, стояли только капуста и чеснок, да поздняя редька упрямо зеленела ботвой. Невысокая, крепкого сложения, скромно одетая, повязавшая платок так, что он наползал на самые глаза, женщина Юлиану кого-то напомнила.

– Идите в дом, – махнула хозяйка рукой. – Да там подождите. Я только руки сполосну и приду!

Юлиан переступил порог. Вход был один через просторные сени, откуда открывались две двери – на хозяйскую и нежилую половину. В нежилой комнате обстановка была скромной – печка, лавка, пара сундуков, стол. В углу возле печки было пусто – там раньше явно стоял топчан, но сейчас его убрали. На прибитых вдоль стен полках почти ничего не было – только несколько глиняных мисок и почему-то зимняя кроличья шапка. Комната казалась холодной и неприветливой. Юлиану сразу расхотелось снимать этот угол. Но выбирать было не из чего – либо здесь, либо под открытым небом. А может…

Скрипнула дверь, отвлекая от размышлений. Лязгнул засов. С огорода вернулась хозяйка?

Юноша быстро посмотрел на окошки – всего два, небольшие. Успеет ли высадить? А вещи? Бросить саквояж тут? Господи, о чем он только думает! Ничего же пока не случилось!

– А вы где? – послышался голос хозяйки.

Промолчать? Затаиться? Глупости.

– Я тут.

Женщина показалась на пороге. Платок она не сняла, но чуть поправила так, что стали видны глаза. Да, он уже определенно ее где-то видел. Но вот где? Юлиан попытался сосредоточиться, чтобы разглядеть ауру ведьмы, – и ничего. Пусто. Либо перед ним обычная женщина, либо…

– Ах, прости господи, я вас обыскалась, сударь мой. – Женщина всплеснула руками. – Комнатку осматриваете? Недорого беру. Всего по рублю в день!

Юлиан присвистнул. Два рубля стоил номер в гостинице «Святой Сазоний».

– Так это со столом и дровами! – пояснила хозяйка. – Вы ж небось голодны? А я как раз вечерять собралась. Идите, откушайте, чем бог послал! – она так и сказала «вечерять», как будто была родом не из здешних мест. – У меня все готово.

– А что у вас на ужин?

– Так по-простому же. – Хозяйка отступила с порога, замахала руками, словно выманивая его из комнаты. – Яички, репа, сало, лучок да молочко. Зато завтра для дорогого гостя щей наварю. И блинков напеку.

Хозяйская половина была больше и состояла из двух комнат, разделенных простой дощатой перегородкой. Тут тоже имелась печь, а на столе в передней комнате стояло несколько горшков с пареной репой, вареными яйцами, молоком, топленым маслом. Лукаво улыбнувшись, хозяйка метнулась за печь и вытащила на свет бутыль темного стекла, заткнутую самодельной пробкой.

– Наливочка яблоневая, домашняя, – пояснила она. – Ежели остаться порешите, так мы за здоровьице по стаканчику выпьем…

Юлиан кивнул. Не то чтобы ему хотелось есть и выпить – хотя от ужина отказываться грех! – просто он вспомнил о законах гостеприимства. Если вместе с кем-то выпьешь и закусишь, уже не сможешь причинить этому человеку вред. Ведьма – если хозяйка такова и есть – лишится в отношении него половины своих сил.

– Наливайте, – кивнул он. – На двоих.

– Остаетесь? – На столе оказались два стаканчика.

– Остаюсь. Хотя бы на неделю. А там поглядим.

Через неделю станет ясной судьба Валерии Вышезванской. Через неделю он еще немного продвинется в расследовании исчезновения и гибели Мартина Дебрича. Не говоря уж о том, что за неделю может сдвинуться с мертвой точки дело о Доме с привидениями, – начальство ждет отчета именно по этому делу, а он совсем про него забыл! И за неделю же попробует как можно больше узнать об Анне. С этой девочкой надо подружиться. И не только потому, что она пока – главная подозреваемая. Просто Анна… она такая… она как сестренка, которой у Юлиана никогда не было, но о которой он иногда мечтал. И она так же одинока на этом свете. А двум одиночкам проще жить, держась друг за друга. А потом – вопреки всему, она ему нравилась.

Хозяйка тем временем проворно накрывала на стол. Кроме наливки явилась домашняя кровяная колбаска, хлеб, малосольные огурчики. Конечно, не сравнится с разносолами «Святого Сазония», но проголодавшийся на свежем воздухе за день Юлиан был рад и тому. Женщина наполнила стаканы.

– Еда у меня простая, – пояснила она, – что-то особенное редко готовлю.

– Ничего, я привычный, – ответил он.

Раннее детство у него прошло с вечным чувством голода. В доме всегда чего-то не хватало, и частенько на ужин был только хлеб. Потом был приют, где кормили еще хуже, да вдобавок старшие дети отнимали еду у младших. После – монастырское училище, где развивали его ведьмачьи способности, одновременно умерщвляя плоть постами и однообразными диетами. Юлиан потом год не мог смотреть на квашеную капусту и яйца, которыми их пичкали в монастыре чуть ли не ежедневно. Лишь став сотрудником Третьего отделения, он смог позволить себе хорошие обеды и быстро прослыл среди коллег гурманом.

– Но голодным точно не останетесь! – улыбнулась хозяйка. – Вы еще молодой, вам надо много кушать… как звать-то вас, сударь мой?

– Юлианом. Юлиан Дич меня зовут.

– А я – Клара. Зовите хоть тетей Кларой, хоть бабой – мне все едино. Ну за знакомство?

Юлиан пригубил наливку, посматривая, сколько выпьет хозяйка дома. Тетка Клара сделала большой глоток, и он счел это добрым знаком.

Потом они воздали должное ее угощению. Юлиан не ожидал, что проголодается, и ел с удовольствием. Радовало его и то, что хозяйка дома налегала на репу, колбаску и хлеб вместе с ним. И даже не стала отнекиваться, когда через пару минут он предложил наполнить стаканы снова.

– А хорошо, сударь Юлиан, что вы у меня остановились, – говорила она между делом. – Одной-то мне скучновато. Иной раз вечерами хоть волком вой – словом не с кем перемолвиться! Одна ведь я на белом свете! Одна-одинешенька, вдовая горемычная, бездетная…

В это время под полом ясно простучали чьи-то быстрые ножки. Как будто два маленьких ребенка пробежали из угла в угол комнаты.

– Что это? – напрягся Юлиан.

– А нечисть пошумливает, – отмахнулась тетка Клара. – Вы-то, сударь мой, не боитесь нечисти-то?

– Нет, – улыбнулся он. – У меня амулет есть. Заговоренный!

– Да неужто? А поглядеть можно? – как девочка, обрадовалась женщина.

– Вот. – Юноша продемонстрировал украшавший его мизинец перстень с печаткой в виде человеческого черепа. – Я – ведьмак. Силой колдуна, конечно, не обладаю, но, если вы попросите, могу изгнать нечисть.

Маленькие быстрые ножки протопали в противоположную сторону. Одновременно внизу послышались скрежещущие звуки – не то писк, не то ворчание. «Ругаются!» – улыбнулся юноша. Нечисть ведьмаков обычно побаивается.